– Вот так, – прошептал он.

Я резко перевела взгляд обратно на плетеную поверхность двери шкафа и чуть не вскрикнула от облегчения, когда сестра Элизабет подошла к выходу и исчезла из комнаты. Я знала, что опасность еще не миновала, и Кейд тоже это понимал, его толчки были медленными и глубокими, почти бесшумными, без резких движений.

– Хорошая девочка, ведешь себя тихо, – подбодрил он. Его рука сжала мой подбородок, и он развернул мое лицо к себе, чтобы страстно поцеловать. Мои глаза закрылись, а пальцы вцепились в перекладину над нами. Он знал, что его грязные слова всегда подстегивали меня, и все те разы, когда я трогала себя за последние месяцы, не шли ни в какое сравнение с этим моментом. Да и вообще, ничто не могло сравниться с этим. Я отвечала на каждый его толчок, когда он входил чуть глубже, а наши языки сплетались, словно две змеи в дикой природе.

– Я заставлю тебя кончить дважды, детка. Готова к первому?

Подождите… что?

Его толчки стали резче и быстрее, а голова закружилась от напряжения каждой мышцы. Он прикрыл мне рот ладонью, чтобы заглушить стоны, и прижал горячий поцелуй к шее, прямо над пульсом.

– Расслабься, – прошептал он, прежде чем коснуться пальцами моего воспалённого клитора.

И мое тело тут же подчинилось его приказу. Перед глазами вспыхнули звёзды, смешиваясь с темнотой. Я не могла отдышаться, пока пальцы Кейда продолжали играть со мной – кружили, надавливали, едва касались нежного бугорка, а затем развернули меня, сменив угол.

– Кейд, я… я…

Безумие нарастало, удовольствие парализовало разум, и я действительно потеряла дар речи.

– Чёрт, как же я скучал по этому. По тебе. Готова ко второму раунду?

Одна его рука обхватила мою талию, другая вцепилась в волосы. Мы оказались в тесном углу, и в какой–то момент развернулись так, что я уже не видела дверь.

– Ничто… – он снова провёл пальцами по клитору, доводя меня до безумия. Короткие, жадные фрикции сводили меня с ума, на глазах выступили слёзы. – …никогда не заменит тебя, Джорни. Вот это? – Он вошёл глубже, и я замерла, полностью растворившись в этой физической и эмоциональной связи. –…я показываю, как сильно люблю тебя. Чувствуешь? Чувствуешь, как я в тебя вхожу? Заполняю тебя всем, что у меня есть? Это не так много… но это весь я.

Да. Да. Да.

И тогда я кончила, волны удовольствия накатили с такой силой, что пришлось кусать губу, чтобы не закричать. Кейд вышел из меня мгновение спустя, и я ощутила, как его горячая жидкость стекает по бедру, обжигая кожу до самой щиколотки.

Я резко подняла на него глаза, всё ещё не в силах отдышаться. Наши взгляды встретились в темноте, и в этот момент я поняла: я борюсь за жизнь не ради себя. Ради него.

Кейд

Если Бог и существовал, он явно готов был отправить и Джорни, и меня прямиком в ад за то, что мы только что сделали. Я знал, что она лишает меня контроля – этого я никогда не отрицал – но я не планировал брать её сзади, пока в комнате была чертова монахиня.

Как только мы привели себя в порядок и оделись, а она, с румяными щеками, украдкой поглядывала на меня, Джорни скрестила руки и прикусила губу. Её выражение лица было нежным и слегка шаловливым – и это вызвало во мне мощный прилив гордости. Она вернулась. Я уже почти бросился к ней, чтобы в порыве невероятного облегчения прижать свои губы к её губам, но в последний момент она резко отвернулась, и её рот открылся от шока.

– Джорни? Что случилось?

– Копы.

Мой пульс взлетел до небес, едва это слово сорвалось с её губ. – Что?

Я рванул мимо нее и выглянул на улицу. Внизу стояли два полицейских автомобиля, заливавших мостовую красно–синими вспышками. Двое мужчин в черном, с пистолетами на ремнях, стояли на обледенелом крыльце и о чем–то говорили с одной из монахинь. К моей спине прижалось теплое тело Джорни, и она тоже устремила взгляд вниз.

– Это сестра Элизабет. Наверное, поэтому она так быстро вышла из комнаты. – На её лбу залегла тревожная складка. – Но где сестра Мария? Если бы она была здесь, то точно вышла бы к ним.

Я нервно сжал челюсти, скрипя зубами. Всплеск эндорфинов от того, как я погружался в Джорни, давно улетучился, и теперь меня переполняло беспокойство.

– Вопрос получше: почему здесь полиция. Нам нужно уходить.

Я оставил свои подозрения при себе, вдруг они ошибочны? Но я знал, что нельзя доверять человеку только из–за униформы с блестящей бляхой на груди. Вполне возможно, эти копы были на зарплате у Каллума или у кого–то из наших врагов. И если так, то одного взгляда на меня и упоминания моей фамилии хватит, чтобы нацепить на меня наручники и швырнуть в камеру к отцу.

– У меня есть путь к отступлению, – сказала Джорни, но в её голосе всё ещё дрожали паника и тревога. Она резко развернулась, натянув тонкий чёрный капюшон на голову. Я даже не стал скрывать усмешку, когда сделал то же самое и последовал за ней вплотную. Но уже через мгновение она замерла, и я врезался ей в спину.

– Кейд. –  Она резко обернулась, будто не заметив, что я только что чуть не сбил её с ног. – А вдруг они знают, что это мы сожгли больницу? Вдруг они пришли, чтобы забрать меня?

Я покачал головой, передавая ей свою решимость.

– Я не позволю этому случиться, и они здесь не для того, чтобы нас забрать. Никто не знает, что мы тут.

Охватив её лицо ладонями, я провёл большими пальцами по её пылающим щекам.

– А теперь пошли.

Получив твёрдый кивок в ответ, мы зашагали по приюту, стараясь ступать бесшумно и дышать ровно. Спустившись по первому пролёту лестницы, Джорни замерла в конце длинного коридора, переводя взгляд с одной двери на другую, словно искала нужную.

– Третья слева. Там бельевая шахта.

Я резко повернулся к ней.

– Бельевая шахта?

Она схватила меня за руку.

– Да, мы спустимся по ней и окажемся в подвале. Оттуда выход в боковой переулок. Пошли.

Я сдержал вопрос о том, сколько раз она уже пользовалась этим путем к бегству, и позволил ей вести меня через темный коридор, пока мы оба не замерли, услышав шаги. Я поспешно оттолкнул ее за себя, прижав к двери, чтобы она могла проскользнуть внутрь, но в следующий момент она юркнула у меня из–под руки и замерла, увидев крошечную фигурку у лестницы.

– Эмерсон Линн. Что ты делаешь вне кровати?

Сонное выражение на лице девочки мгновенно сменилось восторгом. Она стремглав бросилась к Джорни, которая присела на корточки, и обвила ее шею маленькими ручками.

– Джорни! Я скучала по тебе!

Что–то сжало мое сердце в тисках, пока я наблюдал, как Джорни обнимает эту малышку. По мне разлилось странное тепло, сразу же сменяющееся мурашками. – Я хочу этого, – прошептал голос в глубине моего сознания, заглушенный неуверенностью и страхом.

Мне хотелось видеть, как лицо Джорни озаряется при виде ребенка, смотрящего на нее с чистой любовью в широких, любопытных глазах. Мне хотелось быть свидетелем того момента, когда ее защитная стена рухнет – как сейчас с этой девочкой – и больше никогда не позволять ей возводить ее снова.

– Я тоже скучала, малышка, но тебе нужно возвращаться в кровать, а мне – в школу.

Девочка тихо всхлипнула. Я, черт возьми, не имел понятия, как быть родителем, но в груди что–то щелкнуло, заставив меня захотеть украсть ее из этого приюта и увезти с собой в Святую Марию.

– Можно я пойду с тобой, пожааалуйста?

Джорни, все еще сидя на корточках, вытерла ей лицо, а я стоял сзади, забыв как дышать.

– Нет, солнышко. Ты должна остаться, но знаешь что?

Девочка икнула, сжимая в кулачке своего маленького плюшевого мишку.

– Что?

– Скоро тебя удочерит чудесная семья, и ты станешь их самой избалованной принцессой, – сказала Джорни.

Девочка улыбнулась: – А ты меня не удочеришь?