Его грудь напряглась под моей щекой. Я приподняла голову – его обычно мягкие губы были плотно сжаты. Ответ стал очевиден.

– Вы что–то знаете, чего не знаю я?

Я почти боялась услышать ответ, но тут его взгляд, темный как предгрозовая туча, встретился с моим.

– Нет. Именно поэтому мы все на взводе. Я мало кому доверяю, а Исайя – мой компас. Он тоже им не доверяет.

Я снова прижалась к его груди, переплетая ноги с его ногами. Как же я ненавидела этот прогнивший мир. Ненавидела, что росла в приюте, не подозревая об угрозе своей жизни, наивно мечтая об удочерении как о спасении. Стыд и сожаление душили меня тяжелым свинцовым комом. Но больше всего я ненавидела то, что не ценила безопасность, пока её у меня не отняли.

***

Дни шли, а новостей о сестре Марии так и не поступало. Новые снегопады словно запечатали весь мир. Матч по лакроссу перенесли, и большинство студентов резвилось на поле: снежки, снеговики, импровизированные санки из всего подряд.

Но вместо веселья я оказалась в общей гостиной с Бунтарями, Тобиасом (который скорее отрубил бы себе руку, чем добровольно оказался в этой компании) и парой девушек, которым хоть как–то доверяла.

Ноги Слоан лежали у меня на коленях, пока я уткнулась в книгу, украдкой наблюдая за Кейдом. Он стоял у книжных полок с Исайей и Брентли, все трое выглядели подозрительнее обычного.

Наши с Кейдом будни обрели ритм после той ночной вылазки. Вечерами мы встречались в библиотеке (в моём любимом проходе между стеллажами), где его случайные прикосновения к моим пальцам заставляли кровь приливать к сердцу, притворяясь, что не замечаем этого. После отбоя он провожал меня до комнаты, а затем возвращался, и мы делали вид, будто прошлое осталось прошлым, а на моей спине не висит невидимая мишень.

Всё казалось нормальным. Но это была ложь.

– У меня есть идея на сегодня, – протянула Слоан, переплетая лодыжки у меня на коленях.

Я отвлеклась от книги, убрав прядь волос за ухо. Джемма и Тобиас вполголоса о чем–то совещались на полу, но её это не остановило.

– Для Притязаний? – подняла глаза Джемма.

Слоан кивнула, и на её губах расцвела озорная ухмылка:

– Давайте добавим перчинку.

Она выпрямилась:

– Эй, Бунтари! Идите сюда.

Исайя машинально посмотрел на Джемму, Кейд – на меня. Брентли закатил глаза, а из–за соседнего стеллажа вынырнул Шайнер – с покрасневшими ушами и пятнами на щеках. Я опустила взгляд и заметила торчащие кеды – за полкой явно пряталась девушка.

Неужели никто, кроме меня, этого не видит?

– Чего тебе, Слоан? – Брентли, как всегда, выглядел смертельно скучающим. Раздражение мелькнуло в его острых чертах.

Из–под стола донеслось глухое ворчание – тот самый звук, что я слышала пару раз раньше. Моя челюсть чуть не отвисла, когда я увидела Тобиаса, парня с каменным лицом, сверлящего Брентли взглядом, полным немой угрозы.

Что между ними происходит?

Слоан проигнорировала Брентли, будто не заметив его тона:

– Предлагаю добавить в Ночь притязаний игру цветов.

– Что за хрень – «игра цветов»?

Я невольно фыркнула. Все взгляды устремились на меня, отчего щёки вспыхнули. Почему даже проблеск счастья вызывал чувство вины? Ответ пришёл мгновенно. Сестра Мария пропала. Я вернулась в Святую Марию, чтобы оттолкнуть всех, пока не найду того, кто пытался меня убить. Мне следовало быть одиночкой. А вместо этого я сидела среди тех, от кого меня когда–то оторвали, с бешено колотящимся сердцем, и всё из–за ухмыляющегося парня, чей взгляд сейчас прожигал меня насквозь.

Я неуверенно замялась, убирая улыбку:

– Если это та же игра, что мы устраивали до моего... отъезда... то суть в том, что ты проводишь ночь с тем, на ком такой же цвет одежды.

– Погоди–ка, что? – Кейд нахмурился, в упор глядя на меня.

Слоан тихо хихикнула, а я внутренне съёжилась.

– В тот первый раз, когда мы... – Почему вдруг стало так тихо? – На Притязаниях...

– Ты позволила мне выбрать тебя только потому, что на нас была одинаковая... одежда? Ты знала, что это буду именно я?

Джемма сдержанно фыркнула, а у меня мгновенно вспотели ладони.

Шайнер откинулся назад со смехом:

– Ох, наш бедный Кейд–бой думал, что Джорни трахнула его из–за любви с первого взгляда!

Резкий вдох и прерывистый смех Шайнера оборвались, когда Кейд вмазал ему в живот.

– Так, давайте разберёмся, – все, кроме Слоан, повернулись к Тобиасу, который обычно молчал как рыба. Она вся напряглась, демонстративно уставившись в противоположную сторону. – Во–первых, надеюсь, Джемма не участвовала в этой шлюшьей игре, потому что... блять.

Она закатила глаза и шлёпнула его по плечу:

– Заткнись.

– Во–вторых, вы с той... машиноманкой…

– Мерседес? – уточнила я.

Тобиас кивнул.

Стоп, а где Мерседес?

Я незаметно перевела взгляд на Шайнера с его каменным лицом. Теперь я знаю, чьи это кеды.

– Значит, вы втроём когда–то решили: «О, давайте поиграем в цвета! Какой парень случайно окажется в таком же цвете – того и трахнем»?

– Тебе–то что, Тобиас? – в голосе Слоан не осталось и следа былой весёлости. – Ревнуешь?

– К твоей распущенности? Нет.

– Тобиас! – Джемма снова шлепнула брата по груди, но он даже не взглянул в её сторону. Он был полностью сосредоточен на Слоан, и я мысленно отметила, что нужно будет спросить его, что между ними происходит. Мало что могло вывести Тобиаса из себя. Я так увязла в своих проблемах, что даже не подумала поинтересоваться, как у него дела, а спрашивать Слоан было бесполезно – она хранила свои секреты при себе. Наверное, поэтому она понимала меня лучше всех.

– Тааак, – протянула Слоан, – вы с нами? Где Мика? Может, он разошлёт всем правила на сегодня?

– Ага, я ему всё расскажу! – Шайнер хлопнул в ладоши и выбежал из общей комнаты.

– Итак, – Кейд присел рядом со мной. Слоан закинула ноги нам на колени, даже не обратив на это внимания. – Какой цвет ты выбрала?

Мысль о том, что я собираюсь веселиться на сегодняшней церемонии, снова наполнила меня чувством вины. Грудь сжалась от сожаления, а неизвестность насчёт пропажи сестры Марии перехватила горло. Неужели это моя вина?

– Не надо так, – прошептал он, наклоняясь ближе. Его рука легла на мою голову, пальцы вплелись в волосы. – Ты ничего не могла изменить.

– Но просто это так…

– Просто что? – перебил он. – Не сидеть всю ночь в комнате со своим телохранителем?

– Я фыркнула. – Так ты теперь так себя называешь? Мой телохранитель?

Его ямочка проступила на щеке, и я замерла, глядя на неё, ощущая, как холод внутри сменяется теплом.

– Послушай, – он внезапно стал серьёзен. – Исайя договорился со своим старшим братом из ФБР. Тот попробует разузнать что–то о сестре Марии и проверить возможные связи. И… попытается найти информацию о тебе.

Я оживилась. 

– Как? Моя личность… пуста. Я – Джорни Смит. И это всё, что знают остальные.

Рука Кейда скользнула к моему затылку, он притянул меня ближе, и наши лбы соприкоснулись. В этот момент казалось, будто мы с ним – единственные, кто существует. Святой Марии не существовало, в комнате не было никого, и ни прошлое, ни будущее не вторгались в этот миг. Только мы.

– Сейчас мы ничего не можем изменить. Просто будь.

Дрожащий выдох сорвался с моих губ, и я кивнула, прижавшись к нему, но тут же отстранилась, услышав насмешливый смешок Тобиаса в ответ на вопрос сестры.

– Неважно, какой цвет я выбрал. Никто здесь не стоит моего времени.

Слоан пробормотала себе под нос: 

– Как будто кто–то вообще захочет к тебе подкатить. 

Затем, переключившись на игривый тон, объявила: 

– А я надену чёрное. Сегодня я в настроении поострее.

– О да! – Шайнер ворвался обратно в комнату. – Вот это по–нашему, детка!