— Посмотрела бы я на тебя после нескольких тысяч моих смертей… — Есения, прикрывая глаза, откидывает мышь на кровать и садится на пол.
— Я тоже всё это чувствовал. — Арсений грустно усмехается и сползает к Есении на пол, обнимая. — Весь твой страх, всю боль от осознания и потери. У меня ведь каждый раз за несколько мгновений до смерти включалось всё на максимум. Потом забывал, конечно, когда вновь появлялся, но оно ведь никуда не делось…
Есения шумно выдыхает, сжимая кулаки. Отчаянно хочется вскочить и разнести как минимум всю Московию, оставляя вместо неё мёртвое пепелище. А ещё лучше в целом избавиться от всех магов. Мерзких, жалких, понимающих только язык силы и возомнивших себя главными в этом жалком мире. Сама Есения, конечно, вряд ли соберёт необходимое количество стихийной энергии для уничтожения этих неблагодарных, но если взять с собой Горыныча, который не откажет в такой прекрасной просьбе…
— Есь? — Арсений немного отстраняется и берёт её за подбородок, разворачивая лицо к себе. — Мы не будем убивать магов. Ну не из-за этого точно.
— Они нам всю жизнь поломали своим проклятием. — Есения хмуро косится на руку Арсения, которой он медленно тянется к голове. — Нас поломали, Арсений!
— Они не причина наших с тобой разлук. — Арсений мягко улыбается, касаясь её волос. — Я не знаю, откуда знаю, но знаю.
Есения чувствует, как немного щекотная энергия пробегает от макушки до самых пяток, заставляя вздрогнуть и расслабить лицо, совершенно забывая о необходимости недовольства. Магов она любить не начала, разумеется, но и сжигать будто бы стало бессмысленно. Только время на них тратить…
— Арсений. — Есения с укором смотрит на смешинки в глазах напротив.
— Есть вариант получше, куда направить твою безудержную боевую энергию.
Есения почти открывает рот, чтобы высказать своё возмущение о совершенной неуместности Арсеньева желания перенаправить энергию, но тут же закрывает, чувствуя, как на неё лавиной обрушивается какое-то бесконечное счастье и вселенская любовь. Не что-то наколдованное, чтобы отвлечь, а максимально искреннее, исходящее от Арсения. Он словно открыл кран, позволяя чувствам выплеснуться наружу и затопить вообще всё вокруг тёплыми воспоминаниями о счастливых моментах вдвоём. Есению волнами накрывали тёплые улыбки, трепетные прикосновения, радость от бескрайнего ощущения спокойствия, даже когда вокруг них собирались озлобленные и перепуганные маги, и секунды вечного счастья от коротких моментов осознания себя и своего прошлого…
— Давай лучше тратить силы друг на друга. — Арсений нежно ведёт ладонью по щеке Есении. — Так мы их приумножим, а не сольём на магов, которые этого и добиваются.
Есения прикрывает глаза, качая головой. Внутри всё ещё кипит жажда действий. Всё ещё зудит отвратительное ожидание какого-то ужаса, подставы, битвы. Но Арсений такой спокойный, так уверенно пересаживается удобнее, прислоняясь спиной к кровати и вытягивая ноги, с такой улыбкой тянет руки для обниманий, что Есения сдаётся. Она садится ближе и прислоняется к Арсению, чувствуя, как тот перекидывает руку и обнимает её за плечи, пропуская энергию, которая разгоняет тепло и радость по телу. И душа, собранная когда-то из двух кусочков, сама начинает тянуться ближе, успокаиваясь и словно желая воссоединиться обратно.
Есения только успевает выдохнуть, а Арсений уже отсаживается чуть в сторону в позу полулотоса лицом к ней, и берётся за Есеньевские руки, сразу же направляя свою энергию. Так уверенно и умело, что потоки тут же разбегаются по телу, заставляя вздрогнуть. Есения, привыкшая к большому количеству энергии в себе, давно не замечала её движения. Оно стало такой же обыденностью, как и дыхание или моргание. Но сейчас Арсений словно целенаправленно вливал в неё всё больше и больше. Через руки, которые уверенно держали, и даже от тела через воздух.
Есения, поёжившись, осторожно разворачивается к Арсению, не разрывая контакта, и садится так же, как и он, чувствуя себя каким-то оголённым проводом, а Арсений словно играл роль тока в этом самом проводе, передавая всё больше и больше энергии. Кажется, что из-за этого даже кожа начала истончаться и становиться восприимчевее к любому движению, и до Есении медленно, словно продираясь через тягучий кисель, доходит, что Арсений, судя по количеству отданной энергии, решил не мелочиться и вспомнил о древнейшем способе быстро раскачать энергетические запасы до максимально возможного уровня, который сам же и изобрёл. Простейший, но в то же время опаснейший, ибо маг отдаёт фамильяру практически всю свою энергию, которую может и не получить обратно. Особенно, если делится ею с магическим существом, способным не просто накапливать, а ещё и использовать всю эту мощь против мага.
— Арсений… — Есения хмурится, стараясь успевать перенаправлять в себе всю энергию от него. — Мы не одни. В любой момент могут отвлечь, а это небезопасно, когда используется такое огромное количество энергии…
— Не-а. — Арсений качает головой, прикрывая глаза. — О нас даже не вспомнят.
— Купол…
Есения улыбается, тоже прикрывая глаза. Думалка у него сейчас работала явно лучше в данный момент. Закрываться от внешнего мира Арсений придумал примерно в то же время, когда и изобрёл простейший способ усилить друг друга. Времена были не самыми спокойными, отдельные комнаты посреди леса не найти, вот и приходилось создавать энергетический купол, скрывающий двоих от лишних взглядов и мыслей. Присутствующим в доме даже в голову не придёт, что кроме них здесь есть кто-то ещё. И, тем более, не захочется разгуливать по комнатам…
Энергетический поток начинает медленно стихать, до конца всё равно не прекращаясь, и Есения слышит, как Арсений начинает тихонько мычать на одной ноте, погружая их обоих на межподпространственные уровни, и чувствует, как он слегка разводит руки в стороны, перехватывая поудобнее. Со стороны их положение напоминает замкнутую электрическую цепь, будто две батарейки подключили, чтобы вырабатывать энергию. И в целом, оно примерно так и работает. Когда сознание погружается на обходимый уровень, Есения начинает отдавать энергию в ответ через правую руку. И Арсений переводит свой энергетический поток в правую руку, чтобы энергия начала циркулировать по кругу, с каждым разом сильнее преумножаясь.
Единственный недостаток этого ритуала в том, что подобное ни в коем случае нельзя прерывать, иначе рванёт в прямом смысле так, что мало не покажется. Для этого-то Арсений и прикрыл их уютным непроницаемым куполом. Прямо как раньше. Вдвоём. В коротком миге тишины и спокойствия готовятся к следующей битве. Есения не хочет вновь воевать, но прекрасно понимает, что в покое их не оставят, и силы лишними не будут. Арсений больше не отдаёт свою энергию, он разгоняет общую, вплетая в неё подпространственные резервы и внешние потоки. Спокойно. Профессионально. Точно зная, что и как он делает.
И тормозит энергию он так же спокойно и со знанием дела. Снижает постепенно скорость передачи, одновременно вытаскивая двоих из межподпространственных уровней в реальный мир. Есения медленно открывает глаза, с нежностью смотря в такие же как и у неё голубые напротив, и улыбается, чувствуя, как энергия приятно распирает изнутри.
— Куда ты мышь кинула? — Арсений, не отпуская её рук пересаживается поудобнее.
— Мышь? — Есения хмурится, пытаясь сообразить о чём речь.
— Угу. — Арсений вертит головой в поисках чучела и, обнаружив её на кровати, улыбается. — Ну точно! Она. Один из экспериментов.
— Неудачных? — Есения косится на чучело, а затем берёт её в руку и протягивает Арсению.
— Ну… — Он берёт мышу и проводит пальцем по её голове. — Игрушка из неё получилась явно лучше, чем полноценный маг.
— Игрушка. — Есения озадаченно кивает.
— Всё равно померла. — Арсений жмёт плечами, улыбаясь. — Чего добру пропадать.
— Действительно… — Есения цокает, качая головой, и всё же улыбается в ответ. Если учесть, когда она была сделана, то явно стоит порадоваться, что Арсений не додумался соорудить чучело и преподнести как игрушку что-то покрупнее.
