— Ты бы поехал за мной… в Калифорнию? Бросил бы дом, семью, всё, что построил, только чтобы быть со мной?

Я киваю, не колеблясь ни секунды.

— Абсолютно.

— А то, что я могу остаться в Силвер-Крике ради тебя — это глупо? — Она поднимает бровь. — То есть, только тебе положено быть героем, Леннокс?

— Дело не в героизме. А в твоём счастье.

— А ты делаешь меня счастливой, — говорит она, а в её голосе появляется тот самый дерзкий оттенок, как тогда, когда мы спорили о брокколи. — Но, если честно, мне и здесь нравится. Я бы никогда не просила тебя уехать отсюда, Лен. Это твой дом. Твоя жизнь.

— Ты — моя жизнь, — шепчу я, прижимаясь лбом к её лбу.

Она целует меня долго, нежно, глубоко.

— Тогда я буду твоей жизнью здесь, в Силвер-Крике, — говорит она. — К тому же… у меня есть идея. Карьера, которую я смогу строить из любого места.

— Правда?

Она кивает, прикусывая губу, как будто немного боится сказать.

— А если я хочу стать ресторанным консультантом?

Я расплываюсь в широкой улыбке.

— Я скажу, что ты чертовски гениальна. Это идеально, Тэйтум. Ты будешь потрясающей.

— Серьёзно?

— Сто процентов, — говорю я.

— Прямо вот совсем-совсем серьёзно?

Я смеюсь.

— Тэйтум, ты спасла Хоторн, помнишь? Конечно, серьёзно. Это блестящая идея.

Она обвивает меня руками за шею, прижимаясь всем телом, и я поднимаю её в огромном объятии.

— Я люблю тебя, Леннокс, — шепчет она мне на ухо.

— Я тебя тоже, — отвечаю я, голос предательски дрожит.

Женщина в моих объятиях и мне до сих пор не верится, что она реальна.

Но Тэйтум чёртова Эллиот — моё будущее.

И я не могу быть счастливее.

После ещё пары поцелуев, немного разговоров — и снова поцелуев — мы выходим на тропу. К тому моменту, как добираемся до фруктового сада, сумерки уже совсем сгустились, но всё ещё достаточно светло, чтобы разглядеть, как моя семья толпится у начала тропы.

Моя семья?

— Что за... — тихо говорит Тэйтум рядом со мной.

Рядом припарковано несколько Gator, а Броуди возится с портативным кострищем, подкидывая дрова в уже разгоревшийся огонь. Оливия и Тайлер устроились в складных креслах у костра, Ашер сидит у Тайлера на коленях. Перри играет в салочки с сыном Лайлы, Джеком, а сама Лайла с Кейт развалились на пледе неподалёку.

Вопрос по делу.

Наконец Броуди поворачивается, замечает нас и радостно вопит.

— Ну наконец-то! Вернулись!

Оливия тут же подскакивает и идёт к Тэйтум.

— Клянусь, я всего одно сообщение отправила, что ты пошла признаваться в любви. А дальше всё как-то само…

Я смотрю на Тэйтум.

— То есть ты призналась в любви моей сестре до того, как призналась мне?

Она виновато пожимает плечами.

— Мне нужно было, чтобы меня подвезли. Надо же было объяснить, зачем нестись по ферме как бешеная.

Тайлер подходит и передаёт Ашера Оливии.

— Оливии вообще не нужен повод нестись по ферме как бешеная. Это просто её стиль.

— Да уж, — улыбается Оливия и чмокает мужа в щёку.

— Значит, все собрались просто так? — я переплетаю пальцы с Тэйтум и вдруг чувствую, как всё это меня захлёстывает. Но это приятное чувство. Пронзительное, но тёплое.

Перри подходит и хлопает меня по спине, Джек сидит у него на плечах.

— Ты же знаешь, Броуди только повод подай, чтобы разжечь костёр и выгулять свой новомодный агрегат.

— Это называется SOLO Stove, — отзывается Броуди. — Бездымный.

— А если серьёзно, то мы за вас очень рады, — добавляет Оливия. — Мама с папой тоже хотели прийти, но папе сегодня не очень хорошо. Они надеются, что мы сможем устроить семейный ужин в ресторане завтра. Я уже проверила график, у Тэйтум нет заказов, если ты сможешь вырваться из кухни на пару часов.

Я смотрю на Тэйтум, и она кивает.

— Отлично звучит.

— Папа, я могу познакомиться с собакой? — спрашивает Джек с плеч Перри.

Я всё ещё не привык к тому, что он называет Перри папой, но сам Перри даже не вздрагивает.

— Конечно, малыш. — Он смотрит на Тэйтум. — Ты не против?

— Вообще нет, — говорит она. — Он очень дружелюбный. Можешь немного с ним прогуляться.

Она передаёт поводок Джеку, и тот ведёт Тоби к Лайле и Кейт. Лайла сразу улыбается, и мы слышим её радостный вздох даже с этого расстояния.

— Всё, — говорит Перри, — теперь мне точно придётся заводить собаку.

И уходит к своим, прежде чем мы успеваем что-то сказать.

— Пойдём, — зовёт Оливия. — Я взяла всё для сморов. И нам нужно серьёзно поговорить о нашем брате. Похоже, он только что сделал предложение на участок земли за рекой. — Она не ждёт, пока мы ответим, и я пользуюсь моментом, чтобы обнять Тэйтум за плечи и прижать к себе.

— Значит, Флинт правда возвращается домой? — спрашивает она.

— Похоже на то, — говорю я и сжимаю её плечи. — Тэйтум, я знаю, что нас много.

Она обвивает меня руками за талию.

— Ты шутишь? Леннокс, я обожаю это. Я обожаю их.

Она тянется и целует меня.

— Но не так сильно, как любишь меня? — Я разворачиваю её к себе, прижимаю к себе, ладони на её пояснице. Она улыбается.

— Даже рядом не стояли, Леннокс Хоторн. Даже близко.

Эпилог

Восемь месяцев спустя

Леннокс будит меня чередой поцелуев вдоль позвоночника, его дыхание обжигает кожу, заставляя вздрагивать от удовольствия.

В девяноста девяти случаях из ста по утрам, я просыпаюсь первой, так что такое пробуждение — роскошь, которую я раньше не испытывала. Но в последнее время мне кажется, что я сплю дольше и крепче, чем когда-либо. Не то чтобы я жаловалась.

— Одобряю, — бормочу, зевая и перекатываясь на спину. — Прекрасный способ проснуться. Десять из десяти, определённо рекомендую.

Леннокс улыбается мне сверху, утреннее солнце пробивается сквозь окно, рисуя крошечные треугольники света на его обнажённой груди.

— Доброе утро, жена.

Я расплываюсь в улыбке.

— Как думаешь, я когда-нибудь привыкну к тому, как это звучит?

— Надеюсь, что да.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня, но поцелуй выходит слишком коротким, и вот он уже выскальзывает из постели и направляется к двери.

— Куда это ты? — хнычу я.

— За кофе, — доносится из коридора. — Нам надо ехать.

Я хватаю телефон с тумбочки и зарываюсь обратно под одеяло — считаю, что заслужила полежать ещё немного, пока Леннокс не принесёт кофе.

Прокручиваю уведомления. Самолёт папы прилетает по расписанию — хорошо. Он не успеет к началу пикника, но приедет ещё до того, как он закончится.

Честно говоря, я просто рада, что он вообще делает усилие приехать.

Папе потребовалось время, чтобы всё осмыслить. Он не пришёл на ужин на следующий день после того, как я отказалась подписывать контракт, и несколько месяцев дулся из-за вынужденного выхода на пенсию. Но, в конце концов, даже он признал, что это пошло ему на пользу. Он прилетел на нашу свадьбу и даже подарил нам с Ленноксом поездку во Францию на медовый месяц.

Там я впервые за много лет увиделась с братом мамы и её отцом — моим дедом — и смогла пройтись по этой стране, будто глядя на неё глазами мамы, а не своими.

Не поймите неправильно. Папа всё тот же... ну, папа. Немного напыщенный. Местами очень самоуверенный. Но в умеренных дозах — вполне сносный. Главное, чтобы нам больше никогда не пришлось работать вместе. Тогда, думаю, мы справимся.

К слову о работе. Я открываю новое письмо, мой последний клиент прислал несколько PDF-файлов. Планировка кухни, меню, а в теле письма описание персонала.

Прошло всего полгода с тех пор, как я занялась этим делом, и всё ещё ощущается новым и немного пугающим. Но вместе с тем — это именно тот вызов, который мне нужен. Работа задействует мои сильные стороны и приносит куда больше удовлетворения, чем готовка.

Может, не каждый шеф-повар захочет в этом признаться. Но есть нечто по-настоящему волшебное в том, чтобы найти то, от чего ты по-настоящему загораешься, и позволить себе этим заниматься. Мне не нужно быть тем, кем меня хотят видеть другие. Главное, кем хочу быть я сама.