— С разминки, — сказал Артём. — Суставы разогреем, потом лёгкие упражнения. Тебя никто сегодня не заставит тягать сто килограммов, расслабься.

— Я и сорок не потяну, — честно признался Данила.

— Тем более начнём с пустого грифа, — ответил тот.

Они разминались: круговые движения руками, наклоны, лёгкий бег на месте. Данила стонал на каждом наклоне, словно ему в спину вставили нож.

— Ты так, кажется, не страдал на сессии, — отметил Артём.

— На сессии страдала душа, — объяснил Данила. — А сейчас страдает тело. Я всегда говорил, что надо выбирать одну сферу для боли, а не две сразу.

— Организм любит баланс, — заметил Артём.

Эйда параллельно тихо фиксировала:

Суставная подвижность — в норме. Сердечный ритм — учащён, но без патологий. Нагрузка — низкая.

«Можешь не комментировать каждую чих, — подумал он. — Я и сам понимаю».

Я фиксирую контрольные точки, — ответила она. — Но могу не озвучивать, если вас это раздражает.

«Озвучивай только то, что реально важно, — попросил он. — Остальное оставь для своих отчётов».

Принято.

Через час Данила сидел на скамье, обнимая бутылку с водой, как родную.

— Ты меня убил, — констатировал он. — Я буду мстить тебе завтра, когда ты узнаешь, что у тебя тоже есть квадрицепсы.

— У меня и так всё болит, — признался Артём, перекатывая плечами. — Но зато голова ясная.

— Моя голова сейчас пустая, — поправил друг. — Это не яснота, это вакуум.

— В вакууме тоже иногда возникают идеи, — ухмыльнулся тот.

Эйда подала голос:

Физическая нагрузка средней интенсивности прошла нормально. Восстановление займёт около суток. Адаптационный ресурс — минимальное пополнение.

«Минимальное — тоже ресурс», — ответил он.

Да. Но для заметных изменений потребуется больше.

Он вздохнул. Ну ничего, армия даст нагрузок сколько угодно.

День клонялся к вечеру, когда он вернулся со склада, где подрабатывал.

Работа была не мечтой: перетаскивать коробки, проверять накладные, иногда помогать разгружать фуры. Но после учёбы и тренировок даже это давало ощущение стабильности: вот коробка, вот полка, всё понятно. А главное — зарплата приходила, пусть и небольшая.

— На сегодня всё, — сказал старший смены, мужик лет сорока с огромными руками. — Завтра можешь не выходить, у нас разгрузки нет. Отдохни пока, инженер.

— Инженер без работы плох, — отозвался Артём, вытирая пот со лба. — Но спасибо.

Он вышел на улицу. Солнце уже опускалось, окрашивая дома в тёплые оттенки. Воздух был насыщен смесью запахов: жареной курицы от забегаловки, выхлопных газов, пыли.

Путь домой он, как обычно, выбрал не самый прямой, а через дворики. Там было спокойнее, меньше машин. Да и дома детства, пусть и не его, а чужие, почему-то всегда согревали.

Во дворе возле старой пятиэтажки тусовалась небольшая компания: трое подростков лет по шестнадцать-семнадцать, один помельче — лет двенадцати-тринадцати, и пара девчонок на лавочке. Музыка из колонки, дешёвый энергетик, пачка сигарет.

Артём прошёл мимо, даже не особенно глядя. Такие компании он видел сотни раз.

Но через пару шагов спина среагировала раньше головы. Какое-то неправильное напряжение в воздухе. Смешок — слишком визгливый, голос — чуть сорвавшийся, тонкий:

— Ну чё ты, мелкий, не ломайся. Телефон давай. Мы тебе потом вернём.

— Я… я не могу… — запинаясь, ответил другой голос, явно детский. — Это… это папин…

— Значит, папа поделится, — протянул первый. — Не жадничай.

Он остановился. Медленно обернулся.

Мелкий стоял спиной к стене подъезда. Тонкий, в светлой ветровке, с рюкзачком. Перед ним — троица постарше. Один держал его за грудки, чуть приподняв на цыпочки. Второй стоял рядом, подбрасывая в руке телефон — не его, судя по напряжённому взгляду пацана. Третий снимал всё на камеру, ухмыляясь.

Девчонки на лавочке делали вид, что ничего не видят. Одна листала ленту на телефоне, вторая ковыряла ногтем стикер.

— Ну чё, герой, — тот, что держал, притянул пацана ближе. — Или мы сейчас объясним тебе по-другому?

— Отдайте… — почти шёпотом сказал мелкий. В голосе уже дребезжала паника.

Артём почувствовал, как внутри поднимается знакомое старое чувство — то самое, из школы, когда двое здоровяков зажимали у стены тихого мальчишку только потому, что «он не отвечает».

Он мог пройти мимо. Можно было сделать вид, что он не услышал. Можно было сказать себе: «не твоё дело», «сейчас что-нибудь выкинут», «сейчас сам виноват окажешься».

Можно было. Но он уже знал, что потом ненавидел бы себя за это.

«Твоя задача — выживать, — мог бы сказать кто-нибудь разумный. — Не лезь, пока глотку не перерезают именно тебе».

Внутри тихо отозвалась Эйда:

Угроза третьему лицу. Вероятность нанесения лёгких и средних телесных — средняя. Жизнь носителя пока вне прямой опасности.

«Я не спрашивал, в опасности ли я, — сухо подумал он. — Я спрашивал, можно ли с этим жить».

Это решение выходит за рамки моих функций, — честно ответила она. — Но я могу помочь, если вы выберете вмешательство.

Он втянул воздух. Спокойно, глубоко.

— Ладно, — сказал он себе. — Поехали.

— Эй! — голос выстрелил сам, громко, но без визга. — Пацана отпустили быстро.

Троица синхронно повернула головы.

Тот, что держал мелкого, был выше Артёма на пару сантиметров, с широкой шеей и короткой стрижкой. Куртка нараспашку, под ней футболка с принтом какого-то хищного зверя. Лицо типичное: не откровенное быдло, но и не интеллигенция.

— Ты кто? — с интересом спросил он, не отпуская горло пацана. — Местный супергерой?

— Проходящий мимо человек, — сказал Артём, подходя ближе, но не слишком. — Которому неприятно смотреть на троих здоровых, которые жмут одного мелкого к стенке.

— Ой, — протянул тот, что снимал на телефон. — Смотрите-ка, у нас тут спасатель подъехал. Сейчас будет драка века.

— Давай, Лазарев, отойди, — мелькнула мысль. — Вызови полицию, сними на видео, потом выкладывай. Зачем лезть?

Он уже знал ответ.

— Тебе какое дело? — прищурился тот, что держал.

— Прямое, — ответил Артём. — Отпусти пацана, верни телефон, и я спокойно уйду по своим делам. Все довольны, вы красивые, никто никуда не отъезжает.

— Слышали? — парень усилил хватку, мальчишка закашлялся. — Он сейчас уйдёт по своим делам. Только ему надо сначала нос сломать, а потом уже идти, да, пацаны?

— Может, хватит? — тихо сказал второй, тот, что подбрасывал телефон. — Паш, ну серьёзно, надоело уже.

— Ты чё, Виталя, сдулся? — Паша — судя по всему, ведущий в этой троице — повернул голову. — Сейчас будет весело, ты чё.

Он отпустил горло, но тут же толкнул пацана в грудь. Тот споткнулся, ударился спиной о дверь подъезда и съехал вниз.

Телефон остался в руке у Витали.

— Беги домой, герой, — бросил тот мелкому. — Мы тебе его обязательно вернём. Когда-нибудь.

Мальчишка посмотрел на них, потом на телефон, потом на Артёма. Взгляд — как у сбитого щенка: одновременно надежда и готовность к очередному удару.

— Стой, — сказал Артём ему. — Пока не уходи.

— О, — хмыкнул снимающий. — Сначала герой, теперь опекун. Слушай, может, ты ещё и опеку над нами оформишь?

— Последний раз повторяю, — сказал Артём. — Верните телефон и разойдёмся.

Паша усмехнулся.

— А если я не хочу? — проговорил он, делая шаг вперёд. — Ты что сделаешь? Позвонишь маме? Вызовешь полицию? Будешь мне лекцию читать?

— Я сделаю так, чтобы ты перестал меня раздражать, — сказал Артём тихо.

Внутри что-то щёлкнуло. Не та жёсткая автоматическая защита, как в коридоре универа, а скорее переключение режима.

Эйда отозвалась мгновенно.

Предполагается физический конфликт. Противников трое. Ваши текущие параметры: выносливость — выше средней, реакция — повышена. Рекомендация: минимизировать длительность контакта, избегать захватов, работать по одному.

«Супер, — подумал он. — Как в старых фильмах: «их трое, нас двое, атакуем по одному». Только без пафоса».