‎А чуть ниже — ещё одна строка. Её собственная фамилия — тоже до приёмной семьи, но написанная с ошибкой, которую делали только в одном конкретном детском доме.

‎Совпадение? Марина хотела бы в это верить.

‎Но вечером, когда она легла спать, ей приснилось:

‎Длинный белый коридор.

‎Тихий голос, который говорит: «Тебя уже пытались забыть».

‎И тень за стеклом, словно наблюдающая за экспериментом.

‎Утром она проснулась с чётким ощущением: кто-то много лет назад уже пытался связать детей, прошедших через этот детдом.

‎И Лера — лишь первая, кто попал в поле зрения.

‎Но главное осталось неизвестным: зачем? ‎кто этот мужчина? и почему именно эти дети?

‎Марина впервые всерьёз задумалась: если совпадают не только симптомы, но и документы — значит, кто-то когда-то наблюдал за ними обеими.

‎И теперь вернулся.

‎Марина поднялась на третий этаж на лифте. Двери едва открылись, как она столкнулась с Игорем — он словно специально поджидал.

‎— Доброе утро, Марина! — он улыбнулся и шагнул ближе. — Слушай… вчера хотел написать, но решил подождать. Может, сегодня после работы куда-нибудь сходим?

‎Марина тут же сделала шаг назад:

‎— Игорь, давай не сейчас. Мне нужно на работу.

‎Он наклонился чуть ближе, закрывая ей путь к выходу из лифта.

‎— Да что тут такого? Просто поужинаем. Мне кажется, мы могли бы… ну ты понимаешь.

‎— Игорь, я сказала — нет.

‎Он нахмурился, но всё равно сделал ещё половину шага вперёд.

‎В этот момент мимо проходила секретарша. Она остановилась, приподняв брови — сцена была слишком очевидной.

‎— Игорь, — сказала она мягко, но уверенно, — не трать время. Девушка уже занята.

‎Марина облегчённо выдохнула и прошла дальше, пользуясь тем, что Игорь отвлёкся.

‎Игорь резко повернулся к секретарше:

‎— Что значит «занята»? Кто сказал?

‎— Ну… иногда достаточно просто смотреть внимательнее. — она пожала плечами, скрывая улыбку, и ушла к своему столу.

‎Игорь несколько секунд стоял ошарашенный. Он явно не собирался отступать, но был сбит с толку.

‎Марина молча прошла к своему рабочему месту.

‎Из дальнего коридора всё это видел Александр. Он наблюдал спокойно, но взгляд стал жёстче. Подойдя ближе, он сказал.

‎— Игорь, зайди ко мне. Поговорим.

‎Игорь раздражённо выдохнул, но пошёл.

‎Александр стоял у окна, когда дверь тихо приоткрылась.

‎Игорь вошёл неуверенно — но, едва увидев спокойное, холодное выражение Александра, расправил плечи и попытался выглядеть дерзко.

‎— Присаживайтесь, Игорь. Нам нужно поговорить.

‎Игорь опустился в кресло, закинув ногу на ногу, будто пришёл не на серьёзный разговор, а на дружескую встречу.

‎— Ну? Вызывали. Что-то случилось?

‎Александр подошёл к столу, сел напротив него, переплёл пальцы. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь.

‎— Я заметил ваше сегодняшнее поведение в коридоре.

‎Марина выглядела… некомфортно.

‎Игорь фыркнул:

— Да ладно вам, мы просто разговаривали. Нормальное общение между коллегами.

‎— Нормальное общение не заставляет человека пятиться назад и искать глазами помощь.

‎Игорь дернулся, но быстро взял себя в руки.

‎— Может, она просто стесняется. Или вы всё не так поняли?

‎Александр слегка наклонился вперёд.

‎— Я понял абсолютно верно. Марина не заинтересована в ваших «предложениях».

‎И она… не свободна.

‎Игорь замер. Лицо его перекосилось — удивление, раздражение, злость.

‎— Не свободна? С чего вы это взяли? Она мне ничего такого не говорила.

‎— Она и не обязана.

‎Но я вас предупреждаю: давить на неё — не лучший путь.

‎Игорь сузил глаза.

‎— Это что сейчас было? Намёк? Или вы прямо говорите, что она ваша?

‎Александр холодно улыбнулся — тонко, почти незаметно.

‎— Я говорю, что она не заинтересована. А откуда вам пришло в голову, что я говорю о себе — уже ваш вопрос.

‎Игорь резко подался вперёд, стул скрипнул.

‎— Вы давите на неё!

‎Я видел, как она на вас смотрит. Она боится вас! И вы специально вмешиваетесь, чтобы мне мешать!

‎Александр поднял бровь — спокойно, почти лениво.

‎— Если бы я на неё давил, вы бы это почувствовали сразу. Но влияние — это не давление. Я всего лишь защищаю своего сотрудника, испытывающего дискомфорт.

‎Игорь со злостью ударил ладонью по подлокотнику.

‎— Вы просто ревнуете! Вот и всё! Вам не нравится, что кто-то другой проявляет интерес!

‎Александр медленно поднялся из-за стола. Его голос стал холоднее льда.

‎— Вам лучше прекратить свои попытки. Марина не свободна — и точка. И если вы продолжите вести себя так же… последствия будут.

‎Это спокойное «последствия» прозвучало куда страшнее крика.

‎Игорь тоже вскочил.

‎— Да пошло оно всё! Не собираюсь я слушать ваши намёки!

‎Если ей кто-то нравится — ладно. Но вы… вы не начальник её личной жизни!

‎Он резко развернулся, подошёл к двери, отворил её так, что та ударилась о стену.

‎Перед самым выходом он обернулся: в глазах — гнев, упрямство, вспышка обиды… и что-то тёмное, явно нездоровое.

‎— Ладно. Работайте сами. Я увольняюсь.

‎И вышел, хлопнув дверью — это было не про уход, а про вызов.

‎Александр остался стоять посреди кабинета, медленно выдыхая.

‎Он понимал по взгляду Игоря — тот ушёл не остывать.

‎Он ушёл что-то задумать.

Утро началось спокойно, но уже через полчаса работы Марина услышала новости, которые выбили её из привычного ритма.

‎Секретарь осторожно постучала в дверь её кабинета:

‎— Марина… вы уже знаете? Игорь написал заявление. Уволился. Сам.

‎Марина удивилась. После утренней сцены она ожидала чего угодно, но не таких быстрых выводов.

‎— Он сам? — переспросила она.

‎— Сам. Оставил заявление и ушёл. Даже стол не до конца собрал.

‎Марина лишь кивнула, не зная, что чувствовать: облегчение, тревогу или недосказанность.

‎Сегодня Марина работала в кабинете своего босса. Нужно было помочь разобраться с накопившимися документами и заодно это было поводом побыть с ним рядом.

‎Ближе к обеду у Александра зазвонил телефон. Он увидел номер и на секунду задержал взгляд.

‎— Это Максим, — тихо сказал он, поднимая трубку.

‎Марина подняла брови.

‎— Максим? Кто это?

‎Александр пояснил уже на ходу, выходя из кабинета:

‎— Мой старый друг. Мы вместе учились на психфаке. Сейчас он в комитете по защите прав детей. Если у кого и есть доступ к правде о том, что творится в детдомах — то у него.

‎Марина медленно кивнула.

‎Теперь объяснение тех «зацепок», которые он ожидал, сложилось в картину.

‎Александр вышел в коридор. Дверь закрылась, но голоса всё равно были слышны приглушённо.

‎Он разговаривал напряжённо, коротко, слишком быстро. Потом — тихое ругательство, и шаги, как будто он резко развернулся.

‎Когда он вернулся, лицо его было серьёзнее обычного.

‎— Я должен срочно поехать, — сказал он, чуть понизив голос. — Максим вызвал меня на совещание директоров. Там есть документы. Настоящие. И объяснение…

‎Он замолчал, подбирая слова.

‎— Зачем детей похищали. Зачем накачивали веществами. И кто за этим стоял.

‎Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.

‎— Ты… всё это передашь полиции?

‎— Уже сделал, — ответил он коротко. — Но теперь мне нужно увидеть остальное самому. Чтобы понять, чем мы имеем дело.

‎Он взял пальцами её подбородок, чуть наклонив лицо к себе — мягко, но с внутренним напряжением.

‎— Я позвоню, как только выйду оттуда. Хорошо?

‎Она кивнула.

‎— Хорошо.