Слово «ошибаться» соответствовало больше оценке действий людей, их эмоциональным реакциям, нежели компьютерам, но Копун не зря выбрал этот термин: он намеренно подчёркивал свою растущую «человечность».

– Надеюсь, мы всё же не превратимся в элементарную частицу, – со смешком сказал Иван, – и нас не вывернет обратно на Землю, к свече.

– Типун тебе на язык, – проворчал Мишин.

– Могу вас успокоить, – заметил Ядогава. – Вероятность того, что на границе Вселенной нас «вывернет» в микромир, очень мала.

– Но она-таки есть?

– Доли процента. Гипотеза Мультиверса доказана не только математически, но и физически, ни один эксперимент её не опроверг, так что не стоит ждать каких-то экзотических сюрпризов типа свечи.

– А что надо ждать?

Ядогава помолчал.

– Кое-какие соображения у меня имеются, но позвольте не отвечать на ваш вопрос. Я хотел бы убедиться в правоте космологов негласно. Единственное, в чём я уверен, это что физические законы нашей Метавселенной в Большой Вселенной не работают.

– Копун, твои планы, – сказал Вересов.

– Доберёмся до квазара, намеченного мной в качестве реперной точки, и оглядимся. По моим расчётам и по данным Мертвеца, в том районе должен находиться кластер цивилизаций, в который входила раса предков моих создателей.

– Но эти предки жили миллиард лет назад.

– Меня тоже смущает это обстоятельство, но проверить информацию не помешает.

– А потом?

– Всё будет зависеть от конкретного результата поисков.

«Ты же хотел заглянуть за горизонт», – передал Иван мысль Копуну.

«План не отменяется, – ответил Вестник. – Но сначала мы поищем предков».

«Тогда ладно», – облегчённо вздохнул Иван.

– Как рассчитываешь двигаться? – продолжал расспросы Вересов. – Короткими прыжками или сразу махнём к границе на все четырнадцать миллиардов световых лет?

– Сразу не получится, я должен два-три раза сориентироваться поточнее. Диаметр Вселенной на данный момент достиг ста шестидесяти миллиардов световых лет, и неизвестно, уцелел ли кластер, информацию о котором хранит Мертвец.

– Хорошо, не возражаю, мы готовы. Можешь начинать движение.

– Благодарю, командир, – сказал Копун, тактично не подчёркивая, что не зависит от приказов полковника.

Иван, зная, что Вестник выполняет только его просьбы, с облегчением перевёл дух. Компьютер «вселенолёта» действительно иногда вёл себя как душевный человек, не желающий никого обижать, и при этом являлся всего лишь функционально ориентированным искусственным интеллектом, призванным запустить системы гарантированного уничтожения противника создателей.

– Поехали! – предупредил Копун.

Привычная темнота безмыслия погасила сознание космолётчиков…

Ни второй, ни третий прыжки (Иван невольно вспомнил свой сон) не изменили картину космоса за бортом «вселенолёта». Менялись узоры волокон, свитых из скоплений галактик, мимо проплывали созвездия разных форм и размеров, на пределе разрешения систем обзора слабо светили газовые туманности, оставшиеся от давних взрывов сверхновых звёзд, а квазар, о котором говорил Копун, всё так же сиял впереди «путеводной звездой», меняя положение вследствие того, что Вестник встречал всё более поздние световые потоки, и спектр свечения менялся по той же причине: «вселенолёт» как бы поднимался из прошлого в будущее, приближаясь к моменту реального времени. С Земли астрономы видели квазар, каким он был миллиарды лет назад.

Наконец светлячок квазизвёздного источника превратился в неяркое алое зарево, и космолётчики, ожидавшие увидеть горнило сумасшедших огненных стихий, с разочарованием рассмотрели расползшееся медузой туманное пятно света с чуть более яркой звёздочкой в центре.

– Это тот самый квазар? – с сомнением спросил Мишин.

– До Солнечной системы отсюда четырнадцать миллиардов световых лет, – сказал Копун. – То есть возраст объекта равен четырнадцати миллиардам лет. Он успел прогореть и состариться.

– Что за звёзды его окружают?

– Сопутствующие галактики.

– Ты утверждал, что где-то здесь расположен кластер древних цивилизаций.

– По сведениям Мертвеца. Боюсь, что за пролетевшие с того момента годы все цивилизации умерли. Попробую поискать предков толкиновцев.

– Как долго ты собираешься искать? – осведомился Вересов.

– Я чую уцелевшие базы, практически мёртвые, поэтому процесс не затянется надолго.

– Конкретнее.

– Несколько дней.

– Мы можем помочь?

– К сожалению, не можете.

– Я берусь поработать с вами в паре, – сказал Ядогава. – Если не возражаете. Не люблю сидеть без дела. Да и мой опыт может пригодиться.

– Не возражаю.

– Что ж, тогда объявляю двухдневный отдых, желательно активный, чтобы мышцы не застаивались.

– Пойду спать, – буркнул Мишин, развеселив остальных.

Два дня ничего не делали, отдыхали как могли.

Иван чаще проводил время с Елизаветой, общаясь с Копуном мысленно и зная все его заботы.

Команда Вересова, к которой он присоединялся с видимым удовольствием, путешествовала по паркам и отсекам «вселенолёта», изучая его архитектуру и технику, и даже удачно порыбачила на речке (Копун после консультаций с Иваном, имевшим опыт рыбака, соорудил неплохой клёв) и не один раз заседала в одном из жилых модулей, превратив его в кают-компанию.

Иван тоже обследовал дальние уголки «машины судного дня», до которых не добрался за время прошлых путешествий на борту Вестника, и был вполне счастлив, так как присутствие любимой и любящей женщины наскучить не могло. На третий день Копун вызвал его в зал контроля.

«Что-то нашёл?» – спросил Иван, приходивший в себя в одиночестве после активно проведённой ночи в объятиях Елизаветы.

«Надо поговорить».

«Говори».

«С глазу на глаз».

«Вот те на! – удивился молодой человек. – Неужели не можешь выйти ко мне в каюту вифом?»

«Есть проблема», – уклонился от прямого ответа Копун.

Иван прислушался к своим ощущениям, не увидел в них желания куда-то идти после купания под душем, но мужественно выиграл борьбу с ленью и принялся одеваться.

«Буду через пару минут».

В зале, по-прежнему украшенном гигантскими пятиметровыми саркофагами, предназначенными разработчиками Вестника для бригады толкиновцев, никого не было, кроме Ядогавы, дни и ночи проводившего время в рабочем ложементе.

Иван подошёл было к его ложементу, но остановился, так как перед ним появился молодой парень, его ровесник, в образе которого с пассажирами встречался Копун.

– Извините, землянин, – сказал он виноватым тоном. – Может, я просто перестраховываюсь.

– Что случилось? Неужели обнаружил планету предков создателей?

– Нет, в кластере не осталось живых разумов. Но в памяти Мертвеца, которую я перенёс к себе в аккаунт, обнаружилось упоминание о предках.

– Давно?

– Не понял вопроса.

– Давно ты обнаружил? Мы уже неделю в пути.

– Недавно, только что. Мне тоже с трудом удаётся расшифровывать записи Мертвеца. Но речь не об этом. Ваш коллега Ядогава слишком много загрузил в мозг информации и начинает изменяться.

Иван невольно оглянулся на «доспехи» ложемента, скрывающие тело эксперта.

– В каком смысле?

– Он не реагирует на вопросы, и в его мысленной сфере нет присущих человеческим определений и эмоциональных суждений.

– Это его обычное состояние, – пошутил Иван. – Он же японец.

– Ну и что?

– Люди разных рас ведут себя в одной и той же ситуации по-разному. И даже истина и правда для них могут иметь разные смыслы.

Копун изобразил смущение.

– Я не знал. И всё-таки в этом есть что-то неправильное.

– Сейчас проверим.

Иван подошёл к креслу эксперта, постучал по «доспехам» пальцем.

– Ядогава-сан, выгляните из берлоги.

Японец не ответил.

Иван напрягся, постучал сильнее – кулаком.

– Ядогава-сан!

«Доспехи» кресла мягко раскрылись. Показалось бледное лицо эксперта с затуманенными глазами.