Я киваю, с трудом сглотнув.

— Да, пожалуйста...

— Блядь. — Он с трудом сглатывает. — Не умоляй меня трахнуть тебя, дорогая. Я кончу раньше, чем буду готов. — Его бёдра напрягаются, мышцы сокращаются. — Я хочу, чтобы ты кончила на моём члене раньше меня.

Мой пульс учащается. Я выгибаюсь, моя грудь касается его груди, и я обхватываю его затылок одной рукой, чувствуя, как он начинает медленно, сантиметр за сантиметром, выходить из меня.

Он снова погружается в меня, так же медленно. Всё его тело дрожит, и я прижимаюсь к нему, желая большего, желая, чтобы он двигался быстрее, но я знаю, что он не будет этого делать.

— Медленно, — сказал он, и та часть меня, которая ещё способна сохранять самообладание, понимает, что ему это нужно, но я хочу узнать, каково это, когда он трахает меня так, как, я знаю, он хочет.

Дамиан продолжает двигаться в мучительно медленном темпе, пока я не начинаю дрожать под ним, всхлипывая и постанывая от удовольствия, впиваясь ногтями в его кожу. И тогда, наконец, когда я думаю, что он тоже больше не может сдерживаться, он начинает двигаться длинными толчками, снова и снова погружаясь в меня по мере нарастания удовольствия.

Я сжимаюсь вокруг него, и он стонет.

— Да, дикая кошечка, кончи для меня. Кончи на мой член…

Кульминация настигает меня, всё моё тело выгибается дугой и содрогается, когда я кончаю на всю его длину, сжимаясь вокруг него, когда мои ногти впиваются в его кожу. Его бёдра дёргаются, погружаясь в меня сильнее, чем раньше, и я чувствую, как мои глаза закатываются от удовольствия, когда его рука скользит подо мной, и он прижимает меня к себе, как раз в тот момент, когда я чувствую, как его член становится невероятно твёрдым внутри меня.

— Я собираюсь, черт возьми, я...

Он начинает выходить. Я чувствую, как его бёдра отдаляются от меня, и сжимаю его ногами, умоляя остаться во мне.

— Нет, Дамиан, пожалуйста. — Я задыхаюсь, испытывая собственный оргазм. — Войди в меня, пожалуйста…

Всё его тело содрогается, одна рука сжимает подушку рядом с моей головой, а сам он наклоняется вперёд, и стон, который я слышу, кажется, исходит из самых глубин его души. С его губ срывается грубое ругательство, он резко подаётся вперёд, проникая в меня так глубоко, как только может, и я чувствую первую горячую струю его спермы, когда он пульсирует внутри меня, а с его губ срываются стоны удовольствия.

— Милая, жена, Сиена... — стонет он, неглубоко проникая в меня, и я чувствую, как он кончает снова и снова, как напрягаются и сокращаются его мышцы.

— Чёрт, — выдыхает он, опуская голову, чтобы поцеловать меня, и я чувствую, как он дёргается внутри меня. — Черт, жена, это было...

— Невероятно, — заканчиваю я хриплым шёпотом у его губ. — Я не… Я не хочу, чтобы это заканчивалось.

— Не волнуйся. — Его губы снова касаются моих. — Скоро я буду готов снова. Если... — Он замолкает, глядя на меня сверху вниз с некоторым беспокойством. — Если ты сможешь это вынести. Я не хочу причинять тебе боль, милая девочка…

— Я в порядке, — шепчу я с коротким смешком, притягивая его обратно к себе. — Лучше, чем в порядке.

— Я тоже. — Он медленно выходит из меня, перекатываясь на бок и увлекая меня за собой. Он прижимает меня к своей широкой груди, его нос задевает мои волосы, а рука оказывается между моих грудей. — Боже, я чувствую себя как в грёбаном раю.

— Ты оказался совсем не такой, как я ожидала. — Я поднимаю на него дразнящий взгляд и вижу, как он тут же хмурится.

— Что это значит?

Я вдруг понимаю, что, возможно, обидела его.

— Я просто имею в виду... — я слегка ёрзаю в его объятиях, чтобы лучше видеть его лицо. — Девушки в клубе говорили о тебе.

Его брови взлетают вверх от явного удивления.

— Обо мне?

Я киваю.

— Они все тебя боялись, но некоторые были в тебя влюблены. Одна из них, Кармен, сказала, что ты её трахнул.

Его глаза сужаются.

— Да неужели?

Я с трудом сглатываю, чувствуя, как в моих венах начинает разливаться ревность. Из-за всех этих событий я, честно говоря, почти не думала о Кармен, но теперь, когда я думаю о ней...

Мне ненавистна мысль о том, что она с ним, что он внутри неё, трахает её, как она и говорила... вообще трахает её. Мне ненавистна мысль о том, что он может быть с кем-то ещё, что кто-то другой может знать, какие звуки он издаёт, когда его переполняет удовольствие, какие движения делает его тело, какое у него выражение лица, когда он кончает. Всё это должно принадлежать мне, и мне ненавистна мысль о том, что это может быть у кого-то другого.

— Она сказала, что ты был... — Я прикусываю губу. — Грубым. Как зверь. Что ты швырнул её на диван и так жёстко трахнул сзади, что ей пришлось уйти домой из-за боли. Она сказала, что едва могла ходить после...

— Я никогда к ней не прикасался, — перебивает меня Дамиан, и от облегчения у меня чуть не кружится голова. Мне немного стыдно за это, тогда он не был моим, и я не уверена, что он мой сейчас, но осознание того, что Кармен лгала, заставляет меня смягчиться и расслабиться в его объятиях. — Какие бы истории она ни рассказывала, она всё выдумала. Я никогда ни с кем не спал в «Гибискусе».

— Нет? — Я с любопытством смотрю на него, и он качает головой.

— Этот клуб принадлежит Константину. Я не практикую секс с женщинами, которые работают в местах, связанных с моим бизнесом или бизнесом Константина. Это грязно. Это создаёт проблемы.

Я прикусываю губу.

— Кроме меня?

Он усмехается и наклоняется, чтобы коснуться губами моего лба.

— Ты там больше не работаешь. И у меня нет других женщин, Сиена. — Он слегка отстраняется, заглядывая мне в глаза. — Не было с тех пор, как я встретил тебя.

— Нет? — Мои глаза расширяются, и он качает головой.

— Я не хотел никого, кроме тебя.

— Ну и что... — Слова начинают вырываться прежде, чем я успеваю их остановить. Я хочу знать, что происходит сейчас, что изменилось между нами, чего он хочет. Но он заставляет меня замолчать, прижав палец к моим губам.

— Давай просто насладимся этим, Сиена. На сегодня хватит.

Я прикусываю губу, всё ещё испытывая любопытство. Если он не хочет говорить о нас, то у меня есть другие вопросы, другие вещи, которые я хочу знать.

— Значит, тебе не нравится такой секс? — Осмеливаюсь спросить я и вижу, как он снова поднимает брови. — Например, то, что я слышала…

— Мне нравится жёсткий секс, — признаётся он, устраиваясь поудобнее рядом со мной в постели. — С женщинами, которым это нравится. Я бы никогда не причинил женщине боль в постели, не специально и не по её инициативе.

Это признание что-то пробуждает во мне, по животу разливается жар. Я понятия не имею, к чему всё это может привести, но какая-то часть меня хочет это выяснить. Мне любопытно.

— Ты бы когда-нибудь хотел так меня трахнуть? — Шепчу я, и глаза Дамиана расширяются.

— Нет, — резко отвечает он, давая понять, что разговор окончен, и я чувствую лёгкое разочарование. Его взгляд становится жёстче, но я чувствую, как он вздрагивает рядом со мной, вижу, как сжимаются его челюсти, и думаю, что он не совсем говорит мне правду.

Я думаю, что он всё ещё хочет от меня большего.

Он просто слишком виноват, чтобы признать это.

ДАМИАН

Проснувшись утром, я вижу то, чего никак не ожидал. Сиена свернулась калачиком рядом со мной, всё ещё обнажённая. Её голова лежит у меня на груди, рука перекинута через меня, а одна нога запуталась в моей. Мой член твёрд как камень и упирается ей в бедро, пульсируя от желания снова оказаться внутри неё.

В таком виде она выглядит потрясающе. Утренний свет пробивается сквозь шторы, заливая всё вокруг золотистым сиянием, от которого её кожа кажется шёлковой, а веснушки - капельками корицы, плавающими в мёде, на её плечах, ключицах и груди. Она такая нежная и хрупкая в моих объятиях, и воспоминания о прошлой ночи вспыхивают в моей памяти, согревая кровь, когда я думаю о том, каково это - быть внутри неё.