Иван пожал плечами.

– Нет… Но… Как думаете, мне можно поставить такой слок?

– Почему нет? Но зачем?

Ученик виновато улыбнулся.

– Не знаю… Интересно. Например… вы знаете много такого, чего мне никогда не узнать.

– Интересно, – подтвердил Симон и надолго задумался, изредка бросая взгляд на Сарыя. На лице его расправились морщины, он помолодел на два десятка лет. Повторился: – Интересно, Ваня. Это точно, но не более. Образовательный слок или модуль, так его иногда называют, естественно, помогает обрести некоторые знания, необходимые на начальном этапе, когда ум человека впитывает эти знания. Не надо, как ещё положено это у вас, ходить в школу, тратить годы на обучение чтению и счёту, овладевать грамотностью. Больше времени остаётся для физического развития и развлечений, коих появилось превеликое множество.

– Чем плохо? – вставил реплику Иван и посмотрел на кислую, будто после съеденного лимона, физиономию Сарыя. – Или как всегда, если в одном месте создаётся рай, то в другом возникает ад?

– Да уж, – проскрипел Сарый.

Он зевнул во весь рот и передёрнулся.

– Ты, Ваня, хорошо сказал, и Камен подтвердил твою догадку. Когда первые четыре модуля рассасываются, выполнив основное своё предназначение… Это к годам, как я уже сказал, чаще к четырнадцати или пятнадцати… То человек остаётся один на один с непростым окружением. Он будто бы знает многое, но психомоторика его уже самостоятельно существовать не может. Он шагу ступить не смеет в новом для него, по сути дела, мире без подсказок, а уж думать – и подавно.

– Но, Симон. А учёные? Они могли бы… Они-то куда смотрят? Они же должны…

– Смотрят туда, куда и ваши. Кстати, наши учёные плоть от плоти ваших. Всеобщая компьютеризация и интернизация, которая скоро появится, дали столько, сколько десять тысяч лет не дали человечеству. Зато люди, особенно молодые, в большинстве своём у вас уже ни читать, ни писать грамотно не могут. Не умеют считать в уме, понимать прочитанный текст. Да и вообще, похожи на деградантов.

На кухне Ивана наступила тягостная тишина, нарушенная откровенным зевком Сарыя.

– Так на кой тогда эти модули?

– Хороший вопрос… Тут дело в том, что знать, это не означает – уметь. Оттого люди обзаводятся… вынуждены обзаводиться другим модулем, потом следующим, более губительным. А губительным потому, что чаще всего ничего, кроме развлечений и разжигания низменных страстей он не даёт. И таких людей большинство. Тупых, с бессмысленным взглядом людей… И это оттого, что у них остаётся право выбора. А какой выбор может быть, если всегда есть еда, кров над головой, а вокруг… Ах, Ваня, лучше бы мы не задевали эту болезненную тему. Давай вернёмся к Кап-Тартару, раз уж наступило время о нём рассказать и показать его тебе.

– Я могу в него попасть?..

– Ваня, – укоризна слышалась в голосе Симона. – Когда ты, наконец, поймёшь, что ты всё можешь в деле ходьбы во времени?

Иван засмущался.

– Вы иногда о таком говорите, что мне и верить-то не хочется, а уж реализовывать услышанное я просто не осмеливаюсь.

– Пойду-ка я спать, – доев последний выставленный на стол пряник, вяло заявил Сарый. Глаза его действительно слипались. – Ты ему, дорогой, всё сам доскажешь…

Он тяжело поднялся и медленно побрёл в комнату. Иван и Симон проводили его взглядом – так провожают отъезжающего: слов уже не слышно, поезд (а то и пароход) постепенно тает вдалеке, а всё хочется что-то там разглядеть за далью.

– Он сегодня оттуда? – негромко спросил Иван.

Симон кивнул головой.

– Оттуда.

– Но почему?.. Откуда такая грязь?

Снова кивнув, соглашаясь с законностью поставленного Иваном вопроса, Симон сказал:

– Чтобы туда попасть, надо… Я имею в виду Камена, конечно, пройти, даже проползти через болотную воду и непролазную грязь.

– Но у него же камушки, – напомнил Иван видение дороги времени Учителем.

– В обычном поле ходьбы – да, но не на границе с Кап-Тартаром. Вид его для ходоков на этом пограничье меняется. Порой кардинально. Поэтому не так-то просто туда пройти.

– Это что, в виде закрытия?

– Не совсем. Мы называем это Кахкой. Надеюсь, ты не думаешь, что это я придумал такое слово?

– Нет, но иногда возникает подозрение, что Вы, Симон, как будто стоите у истоков ходьбы во времени. Вот Сарый всегда после какого-нибудь моего вопроса кивает на Вас. Придёт-де Симон и всё расскажет и объяснит.

– Он, и ты в том числе, преувеличиваете мои возможности. Просто получилось так, что на меня… скажем так, замкнулись некоторые связи среди ходоков различных поколений. И мне волей-неволей пришлось вникать в кое-какие особенности нашего феномена… Так уж получилось, Ваня. Надеюсь, что вскоре всё это перейдёт на тебя. Мой кимер велик, однако не на столько, чтобы обозреть всю толщу времени, а тебе такое под силу… Не возражай, Ваня. Поговорим лучше о другом. О Кап-Тартаре…

– Да…

Симон провёл по коленям ладонями.

– Время… Скажи тысячу раз это простенькое слово – а к пониманию его не подвинешься ни на гран. Ты знаешь, сколько работ о времени скопилось в ИНИСКе? Почти шестнадцать миллионов! По крайней мере, полтора миллиона мыслителей серьёзно думали о нём. Раскладывали по полочкам и квантам, обыгрывали его со всех сторон, придумывали термины, число которых достойно громадного словаря, а время так и осталось понятием в себе.

– Неужели и у вас не раскрыли его тайну? Но аппаратчики… Временной канал к передовому будущему?.. Я по нему с Алексом побывал…

– Мы ходим во времени. А что о нём знаем?

– Ну да, – Иван задумался. – В Кап-Тартаре что, времени нет? – робко спросил он чуть погодя.

– В привычном понимании… Тут как смотреть. Ты ведь слышал, наверняка, сказанное, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды.

– Знаю. Гераклит это сказал.

Симон в усмешке дёрнул щекой.

– Не сказал, а повторил сказанное за тысячи лет до него. Не в том суть, ибо вода в реке течёт, каждое мгновение струи перемешиваются, меняют направление, не останавливаются на одном месте. Если сравнивать время с водными струями и течением их, то аналогию можно расширить. Вот лесное озерцо, где ещё с весны осталась талая вода. Можно в него войти дважды? И трижды?..

– Наверное, – нахмурился Иван. – Я думаю… Но если я в него войду, то переколобучу всю воду. Тогда, когда я в следующий раз войду в него…

– Ну-ну, – поощрил Симон.

– Вода будет переколобученной… Но та же?

Иван настороженно посмотрел в глаза Симону, ожидая его реакции на свой вывод.

– Так, Ваня! Именно так! Теперь представь…

– Там можно встретиться с самим собой? – перебил его Иван. – Как в Поясе Закрытых Веков?

– Нет. Это только вода одна и та же, но её структура иная, поскольку она успела перемешаться после очередного в ней купания. Время одно и тоже, но сдвинутое…

– По фазе, – подхватил Иван. – То есть там параллельно существуют…

– Не торопись! Я сказал… По фазе – это не совсем так. Хотя и параллельность, возможно, существует. Не только она, но и скачки вперёд и назад, но и попятное движение, но и нечто иное, чему нет названия… Извини, Ваня, я не последователен, но мне трудно рассказывать о вещах, в которых я практически не разбираюсь, и нет ещё слов для описания того, что происходит в Кап-Тартаре.

– Но как же там живут люди?.. И как же… Оттуда может не быть возврата в наше время?

– Если бы это было то озеро, о котором мы говорили, то так оно, по всей видимости, и было бы. Там же есть некоторые особенности. Ты слышал от Камена о предположении… о бассейне? Так вот представь теперь, что в лесное озерцо с одной стороны втекает тонкая струйка от родника, расположенного от него очень и очень далеко, и точно такая же струйка вытекает из него с противоположной стороны…

– Вы хотите сказать, – недоверчиво заметил Иван, – что в Кап-Тартар просачивается помалу, так сказать, новое время, а старое – истекает такими же порциями?

Симон задумался.