– И то верно, – недовольно заметил Сарый. – А то день встречи устроили. Ты посмотри на них. Во как галдят!

– Да, уж… Всё-таки собралось больше, чем надо было бы для первого раза.

– Ваня справиться, – сказал Сарый.

Взявшиеся за руки ходоки, чтобы не растеряться в поле ходьбы, составили длинную цепочку. Центром её оказался Иван. Левую руку его решительно ухватила Манелла, возглавив, таким образом, женскую половину цепи. По правую его руку первым встал Симон и за ним – остальные мужчины.

По команде, поданной негромко Симоном, все встали на дорогу времени и… тут же Симон сказал Ивану:

– Пришли, Ваня. Оглядись. Что видишь?

Слева зябко поводила плечами и жалась к Ивану Манелла. Оправдывалась:

– Морозит. Слишком близко подошли. Моя Кахка – льды и метели.

– Да, – поддержал её Симон, переминаясь с ноги на ногу. – Мне тут стоять неудобно, того и гляди, скачусь…

– Ну что, Ваня, – рядом оказался Сарый, заменивший занятого собой Симона.

– А ничего! – досадливо отозвался Иван.

«Чего они меня так торопят? – подумал он недовольно. – Что, я сам не знаю своих обязанностей, раз согласился идти с ними со всеми? Привели, а я тут осмотрю и скажу».

– Обычное поле ходьбы, – чуть позже добавил он, – если бы не это…

Он затруднялся подобрать слова, какими можно было описать виденную им слабую пелену, лениво мерцающую в двух, как ему казалось, шагах впереди. Пелена в виде сверхтонкой кисеи отделяла его от ничем не примечательного, а значит, и обычного, по сути своей, поля ходьбы. На той её стороне просматривались небольшие всхолмления, как бугристая марь, и только.

Определив, что ничего особенного перед ним нет, он уже спокойно поделился с Учителями увиденным.

В обсуждении приняла участие и Манелла, но её больше интересовал цветовая гамма виденной Иваном шторки. Он уточнял до тех пор, пока Симон не остановил поток вопросов от временницы.

– Перестань, дорогая! Не до того. Это его Кахка. А ты, Ваня, давай, решайся на что-нибудь. Сам понимаешь: мы все здесь тебе плохие помощники.

– Я понимаю… Но думаю, что надо пройти через неё и…

– Возьми меня с собой, – живо заявил Сарый, ловя его запястье. – Возьми под руку, как мы с тобой делали это во время обучения ходьбе. Ты будешь не один, к тому же сразу решится сама проблема перехода в Кап-Тартар и для тебя самого, и для других. – Он небрежно кивнул в сторону молчаливых спутников. – Они же не просто так сюда пришли. Они того и ждут, что ты их перебросишь на ту сторону без затруднений. Для них, естественно. Для того и собрались. Как?

– Камен здесь прав, возьми его, – сказал скромно Симон, ему, по-видимому, тоже приходила такая мысль, но он отдал её на откуп Сарыю.

– И меня, – громко шепнула Ивану в самое ухо Манелла, для чего ей пришлось подняться на цыпочки и ощутимо надавить ему на плечо.

– Достаточно одного, – быстро проговорил Сарый, перегнувшись, чтобы увидеть временницу из-за КЕРГИШЕТА.

– Правильно, – так же, не задумываясь, произнесла она. – Пойду я, иначе от меня здесь скоро одна ледышка останется. Брр!.. Как тут холодно! Всю обдаёт…

– Одеваться надо как следует, вот тогда холод не страшен, – не остался в долгу Сарый, заявив это неприязненным тоном. – Будто на приём явилась. Вырядилась…

– И явилась… А тебе-то что?

Ивану надоело препирательство ходока и временницы – у них это, быть может, заведено испокон веку, – но и выбирать кого-то из них одного – значит, оставить в обиде другого.

Поколебавшись несколько мгновений, он обхватил за плечи и Манеллу, и Сарыя, почти отрывая их ноги от земли, и смело шагнул к плёнке пелены – зримой чертой разделившей нормальное для него поле ходьбы и Кап-Тартара.

– Ай-ай!.. – заверещала испуганно Манелла тонким голосом и суматошно задёргалась всем телом.

– Ваня, ты-ы… – лишь пискнул сдавленно Сарый, но лишних движений не делал.

И тут же, как только Иван перемахнул через разделительную черту, они разом смолкли.

КЕРГИШЕТ остановился, почувствовав перемены, окружившие его.

Казалось бы, ничего нового, но здесь даже дышалось как будто по-другому. Было такое ощущение, что воздух входил в лёгкие и ощутимо растворялся в них, а выдох словно был пустым, да и не выдох совсем, а лишь опадание груди из-за возникающей в ней пустоты. Глаза улавливали выцветшие светлые струны, похожие на подсвеченные искристые лучи лазера в чуть задымлённом пространстве…

Ничего иного и нового в поле ходьбы Кап-Тартара Иван не увидел, только недалёкий монолит будущего виднелся, как если бы его отражало искривлённое зеркало.

Конечно, следовало бы осмотреться по-настоящему, обстоятельно, прощупать местную дорогу времени, но последнего у Ивана не было, и он решил оставить освоение Кап-Тартара на потом, начала которого не знал.

Тем временем Сарый и Манелла бросились друг другу в объятия, словно только что не представляли враждующие стороны. Они восторженно произносили череду тавтологических фраз:

– Невероятно! – восклицала временница. – Бесподобно!

– Невозможное случилось! – вторил ей Сарый. – Свершилось!

– Удивительно! Надо же!..

– Никогда бы не поверил…

Затем они разом все, в том числе и Иван, оглянулись назад.

В нескольких шагах от себя Иван увидел за розоватым пологом, отделяющим Кап-Тартар от нормального поля ходьбы, поля ходьбы его мира, возбуждённую толпу ходоков и временниц.

Мужчины, хотя и стояли в вольных позах, но замерли в тревожном ожидании. Зато женщины сбились в тесную кучку, и что-то оживлённо обсуждали. Должно быть, случившееся на их глазах, поскольку рты и губы у них беспрестанно шевелились у всех разом, мелькали руки в энергичной жестикуляции, а их лица были прикованы к стороне, в которой исчез Иван с их предводительницей.

Лишь Ил-Лайда стояла чуть в стороне с приоткрытым ртом не то от удивления, не то от испуга. Бело-жемчужная полоска зубов выделялась на фоне её ярких губ и матового лица.

Для спутников КЕРГИШЕТА там, за границей миров, ничего не просматривалось, потому что Сарый, видя устремлённый взгляд Ивана в одну точку, хрипло спросил:

– Что ты там видишь, Ваня? Наших?

– Да, – односложно ответил Иван.

Здесь, на границе Кап-Тартара, в его Кахке, континуум пространства-времени отличался разительно: ведь сделай он в своём поле ходьбы хотя бы шаг – сопровождавшие его сюда ходоки и временницы сразу же исчезли бы из поля его видимости.

– И как они там? – затеребила его за рукав Манелла.

– Нормально, – буркнул Иван. – А что?

– Не могут они быть нормальными! – решительно не согласилась с ним Манелла. – Видя такое, можно в обморок упасть…

– Да нет там никого в обмороке, – присмотревшись, сказал Иван. – Они, конечно…

– Я бы точно грохнулась, – перебила его временница.

– Ты-то?.. В обморок? – скрипуче рассмеялся Сарый и шмыгнул для пущей важности носом. – Да вы все…

– Они там, конечно, выглядят странновато, – продолжил свои наблюдения Иван, не дав Учителю подпустить ещё какую-нибудь шпильку Манелле, – но как будто у них всё в порядке.

– Странновато? – переспросила временница.

– Ну… Растерянными выглядят. А вот Ил-Лайда…

– О! – обрадовано воскликнула Манелла и тут же поинтересовалась: – Ты обратил на неё внимание? О, Ваня! – не ожидая его ответа, зачастила она: – Если бы ты был хотя бы лет на двести старше, я тогда бы… Но… – Она плавно повела рукой и головой. – Никогда ни одному из вас, мужчин, не говорила, а тебе скажу, – и заговорила, почти слово в слово повторяя Сарыя: – Обрати на неё внимание. Сегодня она одна. Совсем одна. И она так заждалась своего…

– Ещё одна закаркала, – недовольно встрял Сарый. – Не слушай ты её, Ваня. Её послушать…

– А-а, тебе уже советовали. Кто? Симон?

– Кто же ещё? – за Ивана ответил Сарый.

Иван с полным недоумением посмотрел на Учителя, ведь это он только что настоятельно советовал ему присмотреться к Ил-Лайде, а не Симон, который явно был настроен против ухаживания за девушкой. Но у Сарыя, по-видимому, был свой резон говорить так о Симоне в присутствие временницы. Должно быть, он выставлял его в выгодном, в глазах Манеллы, свете. И, наверное, был не далёк от истины в такой своей грубой уловке.