Весь вчерашний день кайзер Вильгельм изволили жаловаться на недомогание, которое не позволило хренову кузену дать себе труд и поговорить со мной по телефону, хотя я неоднократно об этом просил. Расстраивает меня Вильгельм. Так-то давным-давно заключенных договоренностей придерживается, но «придерживается» так медленно и неохотно, что моему Генштабу пришлось расчехлить самые страшные — это где война со всей Европой начинается — сценарии и провести некоторые мероприятия в бывшей Польше, чтобы подготовиться к потенциальному вторжению немецкой армии.

От обороны до превентивного удара один шаг, поэтому сегодняшним утром Вильгельм чудесным образом «выздоровел» и сам позвонил мне. К этому моменту, не считая послужившего «сигналом» контингента в Польше, наша армия благодаря договоренностям с Румынией (у которой в принципе-то никакого выбора не было: либо наши зайдут мирно, за что я даже заплачу неплохую сумму золотом, либо пройдут с боем) и ее соседями благополучно достигла границ Австро-Венгрии и остановилась там, приготовившись зайти на чужие земли после получения соответствующего приказа. Последнего пока нет, потому что австрияки не спешат объявлять нам войну, и это очень сильно бесит турок. А нам оно на руку — можно спокойно выйти на обозначенные Генштабом позиции. Австрияки, в свою очередь, пользуются последней возможностью укрепить границы.

Непросто им — по всей территории «двуединой монархии» пылают пожары, портятся железные дороги, взрываются мосты, перехватываются и умирают курьеры, которыми австрияки пытаются «заткнуть» дыры в связи — телеграфные и телефонные провода подвергаются порче в первую очередь. Внимая докладам, я был доволен — даже если успехи в силу чисто армейской привычки преувеличиваются, диверсионная работа все равно ведется архикачественно. Как ни странно, гораздо лучше, чем у турок — те, несмотря на кажущуюся «рыхлость» их государственной машины, оказывают более существенное противодействия заброшенным на их земли диверсантам.

Жалко мужиков — их ведь ловят и подвергают страшной смерти, но каждый подожженный военкомат, архивы которого уничтожены без возможности восстановления, дарит нам драгоценнейшие часы и минуты «форы». «Форы», которая из-за долбаной нерешительности Вильгельма тратится в никуда: у меня нет ни единой причины «вводить» в Австро-Венгрию, потому что де-юре и де-факто они за Турцию вступаться не спешат. Старый трус Франц Иосиф! Старый трус Вильгельм! Проклятые трусы-лягушатники, которые всеми правдами и неправдами пытаются затянуть начало Большой суеты.

И если Вильгельма я понять могу — ему придется воевать на два фронта — то остальных хоть убей не понимаю: мир смотрит и оценивает нерешительность не иначе как трусость и неверие в свою победу. Смотрит, оценивает и делает выводы — на данный момент только Россия из всех европейских Великих держав поступает в строгом соответствии с международным правом, а ее враги и союзники — нет. С кем лучше иметь дело в будущем? Очевидно!

Последнее, впрочем, будет иметь смысл только если Россия выйдет из мясорубки в статусе победительницы. Ядерного зонтика у нас на данный момент нет, поэтому, если соседушки по карте объединятся и навалятся на нас, а армия оплошает, придется лишиться как минимум некоторых территорий, а как максимум — подвергнуться полноценной оккупации с демонтажем действующей государственности. Тогда соседей-«беспредельщиков» никто не станет упрекать в нарушении договоренностей: победителей в нашем мире «судят» только спустя долгие десятилетия, и толку от этого как правило никакого.

— Как твое здоровье, дорогой кузен? — заботливо спросил я в трубку.

— Слава Господу, лихорадка миновала, — похвастался кайзер.

— Замечательно! — порадовался я за него. — Теперь, когда твоей жизни ничего не угрожает, я могу задать тебе простой и прямой вопрос: когда ты собираешься присоединиться к веселью?

— Что ты имеешь ввиду под «весельем», уважаемый кузен?

— Я имею ввиду большую войну, после победы в которой мы поделим Восточное полушарие нашей планеты как договаривались, — не обиделся я.

Юлит чертов немец. И где его хваленый германский империализм? При Бисмарке немцы уже бы давно перешли границы как минимум Франции, а этот… Этот, прости-господи, закомплексованный инвалид.

— Приготовления ведутся, — ответил кайзер. — Как только кто-то из сторонних держав объявит твоей Империи войну, мы сразу же выполним союзнические обязательства в полной мере.

— Понимаю, — вздохнул я. — Что ж, я тебя услышал и благодарен за преданность нашим договоренностям. Жди новостей, милый кузен, и не стесняйся звонить в любое время — мне очень приятны наши беседы.

— Взаимно, Жоржи, — отозвался Вильгельм.

Положив трубку, я поморщился — как же с этими европейцами тяжело! Хорошо, что в отсутствие в наших землях коммунистического государства эти нацисты считают нас не настолько чужаками, как это было в моей реальности, но все-таки… Они же там рядышком живут, в паре дней пути, а Россия… Она где-то очень далеко, и у нее пугающий военный и экономический потенциал. Не австрияков с французами опасается кайзер, а как и я — «раунда 2», в ходе которого Российская Империя охватит собой всю западную часть Евразии.

Позвонить Францу Иосифу и поиздеваться над ним? Или вызвать тамошнего посла и вручить ему какой-нибудь ультиматум, после которого у австрияков просто не останется выбора кроме как вступить в войну? Или просто подождать? На турецком фронте у нас все отлично — передовые крепости и линии обороны благодаря преимуществу в артиллерии и прости-господи «авиации» там уничтожены полностью, и передовые наши части с боями прорываются вглубь Османской Империи, показывая весьма бодрый темп. Потери, к счастью, не так уж и велики, но только с моей точки зрения — я-то измеряю относительно того, как оно было в моей реальности. Что такое пятнадцать тысяч, из которых — хвала антибиотикам и прочим медицинским достижениям — «безвозвратных» около трети по сравнению с натурально десятками миллионов? Крохи. Очень грустные и болезненные для меня, но все же крохи.

Турецкий флот в Черном море на данный момент отсутствует как таковой — тамошние наши «нормальные» корабли при поддержке дирижаблей и подлодок разобрались с турецким флотом всего за пару суток, и теперь, благодаря все тому же превосходству в «бесконтактном бое», мы кропотливо сносим к чертовой матери все оборонительные сооружения в районе таких важных для мировой торговли проливах. Когда подготовка закончится, то, что у турок плавает в море Средиземном тоже пойдет ко дну. Османы не хотят смиренно ждать, поэтому пытаются огрызаться, порой — вполне удачно, но на данный момент, как бы странно это не звучало, в Большой войне как будто и смысла-то нет: похоже, на турок все махнули рукой, решив просто «скормить» их мне во имя завершения перевооружения своих армий и флота.

Тем не менее, «стравить» между собой как минимум немцев с австрияками мне очень нужно: накал страстей и количество жертв в ходе столкновения будет таким, что европейским соседям будет не так уж и просто объединиться против меня. Ждать нельзя — пока я здесь мучаюсь сомнениями и паранойей, тем же самым занимаются долбаные партнеры, и к чему они смогут прийти, когда осознают истинное качество российских вооруженных сил, очевидно: они испугаются настолько, что без проблем отложат нафиг все проблемы между собой, подотрутся международными документами и без раздумий навалятся на нас скопом. Умоются кровью сильно, дурашки, но мне от этого будет не легче. Нужно отвесить очередной пинок по заднице трусливого старика. Последний, непростительный пинок.

«Инициируйте план 'Мир хижинам — война дворцам»«, — написал я на гербовой бумажке, добавил печать с подписью и велел Остапу отнести приказ в Генштаб. Просто офигеть, как много усилий мне приходится прикладывать, чтобы началось то, что в моей реальности как бы 'полыхнуло» само собой.

Назвать царящие в Вене настроения «упадническими» или «мрачными» смог бы только очень своеобразно воспринимающий окружающий мир человек. Пропаганда всегда берет свое, что бы там кому ни казалось, и добрые столичные австро-венгры опустившуюся на них тень грядущей войны воспринимали с должной бравадой и верой в безусловную победу.