Гражданское кораблестроение французам оставили, равно как и обслуживающую флот инфраструктуру — морская держава все-таки, и без морской торговли выплачивать репарации ей будет трудно.

Как и Германия в моей реальности, лягушатники так легко сдаваться не собирались — по всей стране кипела скрытая (номинально — по факту такое не скроешь), колоссальная работа по «распихиванию» останков ВПК по гражданским предприятиям, консервация ценных, спрятанных от наших трофейных команд станков группы «А» — производство средств производства — и щедрые на общем неблагоприятном фоне выплаты от как бы частных лиц в адрес ценных для ВПК компаний: железо само себя в пушку не отольет, и самое главное, что пытались сделать французы — это сохранить свою складывавшуюся много веков военно-инженерную школу.

Знали ли будущие враги Германии в моей реальности о том, что господин Крупп сотоварищи старательно берегли производственные мощности во главе с трудовыми ресурсами, чтобы в кратчайшие сроки иметь возможность вернуться к производству своей излюбленной продукции? Ну конечно же знали — не бывает настолько слепых и глухих элит, чтобы пропустить движения исполинских масс людей и финансовые вливания в «законсервированные» предприятия. Просто закрывали глаза — очень им был нужен «боевой хомяк» в противостоянии с СССР. Ну или СССР нужен был «боевой хомяк» в противостоянии с Европой — тогда никто не знал, как оно сложится в будущем.

Знаем мы все про Францию, и изначально не питали иллюзий: заставить лягушатников соблюдать условия договора на протяжении скольких-то лет можно, но на долгой дистанции они неизбежно вернут себе армию с полным спектром промышленности под ее нужды.

Знаем, но ничего не делаем, и даже избегаем разговоров на эту тему. Не видим, не слышим — уважаемые французские партнеры свято преданны букве и духу мирного договора. Просто всем возвращение Франции в большую игру выгодно — там, где появляется лишний центр силы, появляется возможность поиграть на противоречиях и балансе сил. Ну а конкретно мне еще и поводов для начала «раунда два» нужно как можно больше — не может добрый русский народ безоружных да беспомощных побеждать, ему это морально тяжко.

Чудовищные личные и государственные усилия, предпринимаемые в единственном, мирном направлении, достигли апогея собственной бесполезности в 1917-м году. В октябре, что заставляет сегодня вечером вернувшегося в Москву со съезда ООН и ныне лежащего на диване в одном исподнем меня иронично улыбаться.

Длинный спич Вильгельма с трибуны ООН содержал исполинскую, убедительно звучащую, но насквозь субъективно-надуманную пачку претензий в адрес Российской Империи и международных органов во главе с ООН, которых Его Кузенское Величество обвиняло в необъективности и ангажированности в отношении России. Эта часть уже не надуманная, а вполне реальная — дело не только в страхе и взятках, но и в том, что я в большинстве случаев тупо прав.

Озвучив доклад, кайзер не стал утруждаться выслушиванием контраргументов и бодрым, почти строевым шагом и воинственно встопорщенными усами покинул зал для заседаний ООН, символически проиллюстрировав уход из организации Германии в целом.

Далее выступил президент Франции — уже восьмой по счету с момента капитуляции. Господин президент тоже удостоил нас часиком отборного нытья и жалоб на злую Россию, после чего вежливо усомнился в целесообразности нахождения его страны в составе ООН и тоже покинул зал.

Пока я равнодушным взглядом провожал взглядом спину уходящего лягушатника, к трибуне направился полномочный представитель Италии. Этот выступил скромнее — сочинять небылицы о нас итальяшки постеснялись, поэтому в коротком докладе досталось только ООН. Приведя для аргументации своей позиции парочку «кейсов», разруленных Советом Безопасности не в их пользу, итальянцы вежливо раскланялись и тоже вышли из здания и состава ООН.

В зале (семьдесят три государства-члена у нас, из крупных отсутствует только США) к этому моменту царила крайняя степень ажитации. Особенно воодушевлены были журналюги, от усердия процарапывающие страницы блокнотов насквозь.

Демарш исторического масштаба продолжили Испания, Португалия, Швеция и вся прогнозируемая половина (на самом деле больше, ближе к двум третям) стран-«карликов». Для меня происходящее само собой было не новостью, но когда «на выход» проследовала «балканская коалиция» в полном составе настроение уверенно поползло «в минус» — я до последнего думал, что эти не решатся. Вы же, блин, первые под удар попадете — вообще что ли обезумели⁈ Думаете, «белый человек» вам поможет⁈ Вот этого я никогда не прощу, и после войны никто из ныне занимающих там государственные посты деятелей политикой больше заниматься не будет. Я же вас вот этими изящными руками из дерьма вытащил, превратил в победителей и даровал вашим народам процветание. Даже традиционно дружеские греки решили в спину ударить — это вообще что? Сегодня же все вентили экономической помощи перекрою и распоряжусь найти в балканской продукции какую-нибудь вредную болячку — на первое время в качестве сигнала пойдет.

Сигнал будет, а толк — нет: наоборот, мое нежелание кормить будущих врагов будет ими использовано для пропаганды и в качестве повода «лечь» под сформировавшуюся предельно наглядно коалицию. Европа объединилась как смогла, заручилась баблом и поддержкой заокеанского партнера, и вскоре попытается устроить мне Крымскую войну 2.0. Пускай — «обиды» кропотливо копятся и доводятся до населения. Когда придет время, пылающие праведным гневом подданные засучат рукава и массово пойдут в военкоматы, чтобы как следует вразумить «предателей».

Нужно отдать должное врагам — не этим вот прости-Господи акторам мировой политики, а настоящим, которые думают будто их не видно в тени тронов и президентских кабинетов. Многовековой опыт интриг копился и совершенствовался поколениями, и найти ключик к занимающим ключевые государственные посты людям могущественным финансовым кланам ничего не стоит.

Несколько лет назад, еще до образования американской ФРС, там приняли закон о беспошлинном ввозе культурных ценностей под предлогом наполнения музеев. Ну конечно же только ради этого — простому люду же никто не объясняет, что исполинское количество «старых денег» этого мира содержится в картинах, скульптурах и прочем. Из Британии все это добро вывозилось плотно нагруженными кораблями еще до Революции, и вот, благодаря очень удобной правке в законах, истинной финансовой элите планеты удалось свое добро припарковать в стабильной и относительно безопасной стране.

Условный коллективный Ротшильд словно наскипидаренный мотался по планете, встречался с сильными (силён тот, у кого есть инструменты покруче денег — оружие и готовые его применять массы людей) мира сего и запугивал, лгал, льстил, давил на зависть и жадность. А еще он давал очень много денег — вечно ненасытным соседям по карте это нравилось.

Денег давал и я. Много — и прямо, инвестициями, и опосредованно, через торговлю и прочие возможности. Но я-то, что каждому дураку очевидно, «купить с потрохами хочу», а европейские элиты — народ гордый, он не продается и любит независимость. Независимость от России — все остальное не считается. Десятилетиями брезгливо брали русские деньги и сквозь сжатые от отвращения зубы выдавливали благодарность.

Вздохнув, я пошевелил пальцами босых ног и тихонько приложил себя матом. Это же форменное слабоумие — я столько раз думал и разговаривал со всеми подряд о том, что предки, мол, мягки норовом да избыточно щедры к покоренным народам были, а сам тем временем словно на голых рефлексах, совершенно этого не планируя, не осознавая и не замечая угодил в ту же самую ловушку! Я сам, своими усилиями и на российские деньги наладил «лимитрофам» процветающую экономику и помог выиграть несколько войн, из задрипанных депрессивных убоищ превратив в силу, с которой в регионе вынуждены считаться пусть не все, но многие. Доброту традиционно приняли за слабость и прониклись к России презрением — и это тогда, когда первые годы после войны от восторженных писков адептов идеи Панславянской Конфедерации не было слышно музыки в болгарских кабаках.