Только так — опережая соседей даже не на шаг, а на половину века, и можно победить в схватке с беспрецедентной наградой — самой планетой Земля. Много в истории человечества было завоевателей, которые порой завоевывали чуть ли не все цивилизованное пространство от океана до океана. Увы, их наследие неизменно херилось потомками, но у меня есть то, чего не хватало условным Македонским: технологий. Тогда из одного конца страны в другой требовалось ехать месяцами, и управляемость с реакцией центральной власти на вызовы была критически низкой. В наши высокотехнологичные времена я могу взять телефон и спустя всего пару минут потрепаться например с Императором Муцухито — чего уж говорить о внутренней коммуникации?

Постепенно работаем и над устранением чисто административного «бутылочного горлышка» будущего миропорядка: по всей Империи и даже за рубежом (в основном в Европе в силу специфики моего плана) цветут и пахнут профильные учебные заведения и факультеты при старых университетах по направлению «Управление и делопроизводство». Чиновников нам скоро понадобится много, и грех не озаботиться их выращиванием в спокойной обстановке с возможностью для кадров набраться опыта через систему распределения выпускников по рабочим местам во всех регионах Российской сферы влияния.

За изучение языков студентам и студенткам (дамам на данный момент поручены сферы работы государства с детьми да работа в библиотеках с архивами, но скоро я таки приму пакет законов, полностью убирающий половые ограничения) полагаются стимулирующие надбавки к стипендии, причем прогрессирующие — за каждый новый язык начисляется больше. Экзамен, однако, и по языкам, и в общем архистрогий. Имперский чиновник — это ум, честь и совесть государства, а значит должен стараться на совесть.

Хорошо, что в эти времена с досугом напряженка — в отсутствие доступа к бесконечному контенту всех форм и жанров человеку волей-неволей приходится коротать жизнь за каким-нибудь полезным делом. Исключая маленький процент «Обломовых», идейных маргиналов и любителей куртуазно-светской жизни, конечно.

Все эти категории граждан и раньше-то не шибко пользовались народной любовью, но теперь, когда эпоха первоначального накопления капитала наложилась на бешеную скорость социальных лифтов, быть бездельником стало совершенно не модно. Даже мажорчики и бездельники, которые поколениями, с самого принятия «Указа о вольностях дворянских» ничего не делали, нынче пытаются хотя бы имитировать деятельность — для особо ленивых это как правило инвестиции разной степени успешности, типа не халявщик, а партнер! Всё лучше, чем миллионы в преферанс просаживать — пусть быть бездельником в свете масштабной перестройки экономики после отмены крепостного права стало не так приятно, как раньше, но как более-менее заметное явление задушить его удалось лишь мне.

Хорошо, что мне удалось так качественно увеличить казну, потому что иначе почти трехкратное по сравнению с последним годом царствования Александра III падение акцизных сборов от алкоголя было бы весьма болезненным, а так — нет ни единого повода такому не радоваться! Некогда подданным бухать, они заняты работой и активно занимаются спортом: государственная его пропаганда, богатая сеть кружков да секций и массовое строительство простеньких, деревянных, но все же стадионов и зон для «ворк-аута» приносят неизбежный результат.

И велодорожки со льготными программами по приобретению велосипедов — жаль, что большую часть года кататься холодно и мешает снег по колено, но бизнес по зимним и прочим «апгрейдам» великов развивается неплохими темпами. Хошь двигатель любого типа — от парового с рабочим телом на основе аммиака, а потому компактные до бодро рокочущего бензинового да керосинового поставят, хошь — «экран» от ветра натянут, хошь — соединят два велосипеда в подобие багги да поставят колеса пошире, чтобы по снегу рассекать. Народу, особенно юношеству, очень нравится!

Рынок средств индивидуальной мобильности, не включающий в себя нормальное автомобиле- и мотостроение, получился на удивление динамичным и щедрым на «Кулибиных». Живет по принципу «голь на выдумки хитра» — даже с учетом кредитов с отрицательным процентом, охотно выдаваемых банками Империи любому обладающему постоянным доходом гражданину покупка автомобиля дело серьезное и затратное. А вот багги в стиле «отечественный безумный Макс» совсем другое дело! Берешь трубы, берешь листы проката, берешь сварщика — оп, корпус готов. Богатое разнообразие готовых двигателей из толстенького каталога радует приемлемыми ценами: отечественному производителю помогают налоговые льготы, положенные всем предприятиям, занимающимся двигателестроением, а западному — низкие пошлины на высокотехнологичную продукцию и более низкая себестоимость: в России тупо зарплаты выше, а они, что бы там не говорили адепты коммунизма, все-таки основная статья расходов.

Во многом зарплаты такими приятными делает налоговая политика — в России из всех нормальных стран (оффшорные зоны и подозрительные острова не в счет) она самая мягкая. Форматы предприятий полностью мною «подрезаны» в будущем: ИП, ООО, ОАО и ЗАО. Для некоммерческих организаций специфика своя.

Налог любой капиталист у нас платит всего один: подоходный, в виде трех процентов. Два процента, если у него большие расходы: например, приходится тратить львиную долю выручки на закупку сырья, компонентов, те же зарплаты и рекламу. Из зарплаты работника «автоматически» удерживается те же три процента — в мои времена чтобы платить нормальную «белую» зарплату предпринимателю приходилось отстегивать государству едва ли не столько же.

Еще у нас есть налог поземельный — сколько гектаров у тебя есть, за столько и платишь. Буквально копеечный — в год даже у латифундистов едва ли больше двадцати рублей получается, и даже для самых нищих крестьян не сильно накладный.

Еще — НДС. Стандартно — три процента. Далее — один дополнительный процент для транспортных компаний и занимающихся логистическими функциями частных лиц: извозчики да владельцы-водители грузовых телег с грузовиками нынче относятся к разряду «самозанятых», и в дополнение к «дорожному взносу» платят три процента подоходного налога.

И так, в принципе, везде за исключением приносящего казне реальные деньги добывающе-сырьевого сектора: за право добывать золото, нефть и прочие алмазы нужно серьезно платить. Да и попасть туда уже особо никто и не пытается — рынок на три четверти управляется государственными корпорациями формата ЗАО, а оставшаяся доля давным-давно поделена между десятком крупных частных компаний.

В оный сектор входят и торговля сельхозпродукцией, древесиной малой стадии переработки — то бишь «кругляком» — и всем остальным, что называется словом «сырье». Это — наша основная статья доходов, и я не вижу в этом ни единой проблемы: нефть в Евразии почти целиком «подо мной», включая ту, на которой сидят душевные бородатые дяденьки-арабы (мои большие личные друзья и соратники по блоку ОПЕК), а без нее в ближайшие сто лет — минимум! — человечество никак обойтись не сможет.

«Труба» до Вильгельма, кстати, благополучно была введена в эксплуатацию. Сейчас силами госкорпорации «Роснефть» и тесно аффилированной с государством немецким корпорацией «Сименс» ведутся работы по прокладыванию веток и дополнительных трубопроводов до некоторых «карликов», а потенциально даже до Франции — кому бы что не казалось, никто в ее нищете не заинтересован, а совсем наоборот: чем богаче будут жить лягушатники, тем быстрее они выплатят репарации.

На трубу я если честно надеюсь мало — кузен зачем-то продолжает медленно спускаться по лестнице эскалации, порой годами замирая на месте и даже демонстративно поднимаясь на пару ступенек обратно, но тренд прослеживается отчетливый. А в последние пару лет он и вовсе проводит подозрительно много встреч с французами, нередко сам наезжая в Париж инкогнито.

Договор, подписать который принудили Францию, во многом напоминал Версальский из моей реальности. ВПК в первые годы после войны был существенно кастрирован с перенаправлением уцелевших мощностей на производство гражданской продукции. Всё способное строить хоть сколько-то пригодные для военного дела корабли было демонтировано и вывезено нами да немцами в счет репараций — включая некоторую часть квалифицированных кадров, решивших не жить в обреченной на многолетнюю нищету стране, где для них к тому же не осталось работы.