Кронин воскликнул шутливым тоном.

– Мастер оружия, поговорите с матерью нашего клана, прежде чем перерезать ей горло.

Попытка Кронина пошутить провалилась. Это было слишком близко к тому, чего он боялся, и он пожалел о своих словах. После того как оружейный мастер ушел, Кара подошла к брату.

– Я пересмотрел свой план, – сказал Кронин. – Возможно, будет разумнее оставить несколько человек.

– Я не хочу никого задерживать, – сказала Кара.

– Бахл – не единственный наш враг. Черные жрецы взбудоражили наших соседей. Если они узнают, что наш зал защищают только женщины...

– Брат, это мое решение.

– Так и есть, но я могу оставить тех, кто замедлит марш: несколько старых лучников для охраны стены и тех, у кого хромые ноги, но сильные руки. Я буду сражаться лучше, зная, что у тебя есть защитники. – Он попытался улыбнуться. – Ты и сама можешь убить всех наших врагов.

– Нет, – ответила Кара. – Для этого мне понадобится еще две недели тренировок. Ты прав. Небольшой гарнизон –  разумная мера предосторожности.

– Тогда я прослежу за этим, – сказал Кронин.

Покончив с этим делом, они стояли во дворе, не как генерал и мать клана, а как брат и сестра. Оба понимали, что их положение будет сдерживать их последние прощания, и этот момент может стать последним, чтобы высказать свои пожелания. Однако им так много нужно было сказать, что они затруднялись что-либо произнести. Кара просто смотрела на брата, словно пытаясь запомнить каждую деталь его лица. Кронин заговорил первым, его голос загустел от переживаний.

– Мы уже не раз прощались, и я всегда возвращался.

– Да, это правда.

– Если я не вернусь в этот раз...

– Ты вернешься! Обязательно!

– Но если я не сделаю этого, доверься своему суждению, Кара. Ты мудра не по годам, и у тебя благородное сердце. Мать гордилась бы тобой.

На этот раз Кара потеряла дар речи, и это заставило ее брата почувствовать себя неловко. Они с любовью смотрели друг на друга, пока Кронин наконец не сказал:

– Что ж, мне пора посоветоваться с Хонусом по поводу кампании.

Кара смотрела, как он уходит. Затем, вытерев слезы с глаз, она отправилась на поиски оружейного мастера и возобновила тренировки с мечом.

***

В том, чтобы подчинить другого своей воле, было свое искусство, и долгая практика сделала Дайджена искусным в этом. Он не заглядывал кому-то в глаза и не заставлял его выполнять свои приказы. Хотя такая тактика обычно срабатывала, жертва редко оставалась довольна. Метод Дайджена был более тонким и эффективным. Он использовал свои способности, чтобы обнаружить слабые места и использовать их, чтобы подстегнуть жертву к желаемым действиям. Гатт попал под власть Дайджена из-за своей самоуверенности, гнева и отсутствия цели. Родрик обладал иными недостатками, но от этого он не стал менее полезным.

Поэтому Дайджен был рад, но не удивлен, когда Родрик разыскал его на постоялом дворе. Он сидел в общей комнате, когда вошел управляющий с взволнованным выражением лица. Дайджен заметил, что на Родрике был кинжал, который он ему подарил, что было многообещающим знаком. Стюард бросился к нему и прошептал:

– Ты был прав!

Дайджен напустил на себя озабоченный вид и ответил таким же тихим голосом.

– Поговорим в моей комнате?

Родрик кивнул и последовал за Дайдженом. Это было маленькое, неухоженное помещение с грубыми оштукатуренными стенами, единственным незастекленным окном и земляным полом, усыпанным тростником. Единственными предметами обстановки были кровать и горшок. Мужчины уселись на кровать, и Родрик заговорил скороговоркой.

– Ее уже чествуют! Ее украсили гирляндами, как мать клана или ее наследника!

– Полагаю, ты говоришь о Йим.

– Да. И, как ты и сказал, она убедила всех, что она Носительница.

– Кто бы сомневался в ней с этим Сарфом на буксире, – сказал Дайджен. Он печально покачал головой. – Она умна. Более того, она уже практиковала подобные шалости.

– Где?

– Я знаю один случай среди долбанцев, – сказал Дайджен. – Она прибыла в холд как образец благочестия и мира, подружилась со всеми и завоевала их доверие. А когда все они были околдованы, она впустила своих единомышленников. Дом был разграблен, а семья вырезана.

– Но это место – изолированный холдинг, – сказал Родрик.

Дайжен взглянул в глаза управляющего и направил его мысли в нужное ему русло, разжигая негодование Родрика и одновременно усиливая его страх.

– Нет, – сказал он, – твой клановый зал – куда более значительная награда, да еще и с чужаками, расположившимися вокруг него лагерем.

На лице стюарда отразилась тревога.

– Я предупреждал об этом Мать клана!

– Но она не послушала, я полагаю, – заметил Дайджен. Он тяжело вздохнул. – Молодые головотяпки часто бывают слепы к опасности.

Затем он добавил будничным тоном:

– Когда она кормила тех нищих на днях, с ней была Йим?

– Да, была. Мать клана не обращает на меня внимания, а Йим пробирается все глубже. Она уже спит в покоях матери клана.

– Запомни мои слова. Скоро Йим получит ее в свое распоряжение, – сказал Дайджен. – Мать вашего клана попала в ловушку, как и тот Сарф. Надежды на нее мало.

– Ты сказал мало, но не сказал ничего.

– Ты не можешь уберечь своего вождя от глупостей, ибо власть Йим слишком сильна, – сказал Дайджен. – И все же Йим обрела свою долю врагов. Если бы они смогли добраться до нее, самозванка предстала бы перед судом.

Он пожал плечами.

– Но Йим в безопасности в твоем зале.

– Эти враги, – сказал Родрик. – Их обида направлена исключительно против Йим?

– Да, только на нее.

– Значит, они не причинят вреда никому другому?

– Все, чего они хотят, – это справедливости и спасения других от козней Йим.

Родрик на мгновение задумался.

– В зале есть потайной ход.

– И ты откроешь им его секрет?

– Нет, но я впущу их, чтобы они могли найти того, кого ищут.

– Уркзимди повезло, что ты стал их управителем, и когда заклятие Йим будет снято, мать твоего клана тоже узнает об этом.

– Тогда давай сделаем это поскорее, – сказал Родрик.

– Думаю, Йим станет менее осторожной, когда войска уйдут. Вот тогда-то и стоит нанести удар.

***

Хонус провел день с Кронином и его штабом, обсуждая стратегию и логистику. Ему уже доводилось сражаться вместе с генералом, так что роль была привычной. Только ему довелось столкнуться с Бахлом в бою, и каждый человек внимательно следил за тем, что он говорил. Это были мрачные разговоры, но Хонус видел надежду в плане Кронина и тратил свое время на уточнение его деталей. Уже поздно вечером собрание закончилось, и Хонус отправился на поиски Йим.

Вместо него его нашла Кара.

– Хонус, на пару слов.

– Да, Мать клана. Что ты желаешь?

– О, Хонус, зови меня Карой. И я хочу поговорить с тобой наедине. Пойдем.

Она привела Хонуса в пыльную комнату под карнизом, заставленную сундуками и старинной мебелью. Единственное свободное место было перед мансардой, и они стояли там. Из окна открывался вид на деревню и поля за ней, которые сейчас были заполнены беженцами. Кара недолго смотрела на это зрелище, а затем крепко обняла Хонуса.

– О, Хонус! Позаботься о брате. На этот раз я действительно боюсь за него.

– Я бы сделал это и без твоей просьбы, – ответил Хонус. – Теперь я буду вдвойне бдителен.

– Отличный оборот речи. Весьма элегантно для тебя, Хонус. Я знаю, что ты говоришь это, чтобы поднять мне настроение, и, наверное, так оно и есть. Но есть ли у нас шанс, Хонус? Скажи мне, есть ли вообще хоть какая-то надежда?

– Немного. Мы не идем на верную смерть. Если мы хотим остановить вторжение, то Врата Тора – самое подходящее место для этого.

Кара вздохнула.

– Так говорит брат. Если ты согласна, то я уверена, что он прав. Но это так ужасно, когда тебя оставляют ждать и надеяться. И я знаю, что Йим будет несчастна, когда ты уедешь, но, черт возьми, она несчастна, когда ты здесь! Если любовь делает тебя таким несчастным, я лучше забуду о ней.