Я открыл новый документ в текстовом редакторе и активировал программу распознавания речи. Глубокий вдох.

— Раздел первый. Общий обзор компании «MetaSpace Solutions». История основания, ключевые этапы развития, текущая организационная структура, — мой голос звучал монотонно, но словно бы в ускоренной перемотке. Слова лились непрерывным потоком, формируя на экране идеально выстроенные предложения. — Основные направления деятельности: разработка платформы управления «умными» зданиями, интеграция IoT-устройств, аналитика данных энергопотребления и эксплуатации. Ключевые проекты: «Chameleon», «Synapse», «Chronos».

Я диктовал, не останавливаясь, чтобы подумать или подобрать формулировку. Пальцы порхали над клавиатурой, но не набирая текст, а молниеносно корректируя. Обострённое восприятие мгновенно улавливало редкие ошибки, которые допускала программа распознавания — неправильно понятое слово, пропущенная запятая. Исправления вносились за долю секунды, ещё до того, как я успевал закончить следующее предложение. Взгляд скользил по бегущим строкам, выхватывая малейшие неточности.

Тело всё ещё ощущало слабость, но разум уже работал быстро. Я погрузился в поток, существуя одновременно в двух режимах: диктуя сформированные мысли и мгновенно редактируя их материальное воплощение на экране.

Главное преимущество этого способа печати было в том, что я мог говорить очень быстро, проглатывая куски текста, тараторя без интонации, — программа всё равно справлялась с трансформацией голоса в текст. При этом с помощью фиксации я мог ускорить произношение ещё сильнее — настолько, что ни один человек не разобрал бы ни одного цельного предложения. Уже не так успешно, но программа всё ещё справлялась.

Прошёл час. Я сделал короткий перерыв, чтобы выпить воды и размять затёкшие мышцы, но почти сразу вернулся к работе.

Идея использовать распознавание речи пришла почти спонтанно… Хотя, скорее всего, снова сработала интуиция. Чаён вполне правильно засомневалась, что такой материал возможно собрать за жалкие три дня. По моим прикидкам, отчёт выйдет примерно в сто семьдесят страниц. У простого человека эти три дня ушли бы только на то, чтобы перепечатать уже готовый текст (если не использовать сканер, разумеется). Ха, она, кстати, заподозрила меня в том, что через три дня я принесу ей маленькую аккуратненькую статью на тему «MetaSpace Solutions». Хорошо хоть я не дал ей озвучить свои мысли, иначе пришлось бы что-то выдумывать — Чаён бы не поверила на слово.

Страницы заполнялись очень быстро. Анализ рынка, оценка конкурентов, разбор технологического стека «MetaSpace», профили ключевых сотрудников, финансовые показатели (насколько их можно было оценить по открытым данным и косвенным признакам), возможности синергии и риски при слиянии с «Сонхо Групп»… Информация ложилась на виртуальную бумагу ровными структурированными блоками.

Особое внимание я уделил взаимосвязям. Здесь даже пришлось рисовать графы [1] для наглядности, почти как в детективах. Это заметно замедлило работу. Каковы взаимоотношения между сотрудниками? Какие разработчики ответственны за ту или иную часть программы? Каковы в целом взаимодействия между командами?

[1. Граф — это схема, где объекты (называемые вершинами) соединены линиями (рёбрами), которые показывают связи между ними. Используется, например, для описания социальных сетей, маршрутов или логических взаимосвязей.]

Моя работа была качественной и дотошной. Если быть точным, слишком качественной и слишком дотошной. Если Чаён захочет сама в этом разобраться — а своими мыслями и рекомендациями делиться в этом документе я не планирую — то её команде придётся потратить несколько недель просто на подробное изучение и проверку информации. Надо бы глянуть на её реакцию при возможности — зрелище обещает быть презабавным.

Когда я во второй раз оторвался от экрана, я увидел, что прошло уже несколько часов. В текстовом редакторе было набрано около восьмидесяти страниц плотного аналитического текста, графов и графиков. Большая часть работы позади. Как же приятно чувствовать, насколько эффективнее я стал…

Кондиционированный воздух в зале заседаний на двадцать третьем этаже штаб-квартиры «Сонхо Групп» был прохладным и стерильным, резко контрастируя с душным осенним утром за панорамными окнами. Длинный овальный стол из тёмного полированного дерева отражал свет светильников на потолке и сосредоточенные лица собравшихся. Чаён сидела во главе стола, её поза была безупречной — прямая спина, руки аккуратно сложены перед собой на кожаной папке. Лишь небольшая складка на лбу выдавала напряжение, от которого Чаён никак не могла избавиться.

Мысли метались, перескакивая с одного на другое. Какой бы закалённой ни была воля девушки, события последних недель давили на неё тяжёлым грузом. Многое произошло, многому ещё предстоит произойти, и её преследовало постоянное ощущение угрозы.

По левую руку от Чаён расположился Ким Минчуль, глава отдела стратегического планирования, — седовласый, деловитый, сама надёжность и предсказуемость. Его пальцы привычно перебирали страницы распечатанного отчёта. Напротив него — Юн Сохён, начальник управления маркетинга, энергичная и амбициозная, в ярком, но элегантном жакете цвета фуксии. Она что-то быстро печатала на планшете — вероятно, делала последние приготовления. Чуть дальше сидел Чон Тхэхо, руководитель департамента новых разработок, самый молодой из присутствующих, с горящими глазами энтузиаста и вечно взъерошенными волосами. Мин Суён, как обычно, безмолвной тенью застыл у стены позади кресла Чаён, его присутствие было почти неощутимым, но абсолютным. О Джонсу сегодня не было — это совещание касалось исключительно бизнеса и стратегии, а не безопасности.

— Начнём, — голос Чаён прозвучал ровно, разрезая тишину зала. — Тхэхо-ши, прошу вас доложить о текущей ситуации после… инцидента с нашими серверами. И сразу же — о статусе проекта Nightingale.

Чон Тхэхо откашлялся, открывая свой ноутбук. Его обычный энтузиазм немного угас.

— Да, Чаён-ним. Что касается последствий кибератаки… IT-отдел работает в круглосуточном режиме. Нам удалось восстановить из резервных копий порядка восьмидесяти пяти процентов критически важных данных. Системы функционируют стабильно, протоколы безопасности усилены. Однако, — он запнулся, подбирая слова, — часть данных утеряна безвозвратно. В основном это касается архивов R&D [1] за последний год — кое-какая внутренняя переписка, промежуточные версии кода и, что самое неприятное, часть логов испытаний ранних прототипов… включая Nightingale.

[1.R&D (research and development) — отдел исследований и разработок в компании.]

Ким Минчуль неодобрительно поджал губы, делая пометку в своём блокноте. Юн Сохён оторвалась от планшета, на её лице отразилось беспокойство.

— Насколько это критично для текущих проектов, Тхэхо-ши? — голос Минчуля был спокоен, но требователен. — Потеря логов испытаний может замедлить сертификацию Nightingale? Или, что хуже, скрыть потенциальные проблемы?

— Не думаю, что это критично для текущей версии Nightingale, Минчуль-сонбэним, — уверенно ответил Тхэхо. — Основные тесты мы проводили уже на более поздних сборках, их логи сохранились. Потеряны данные скорее по тупиковым веткам разработки и ранним экспериментам. Это может создать проблемы для будущих итераций или анализа причин некоторых ранних ошибок, но сам проект Nightingale идёт по плану. Прототип V3.1 прошёл все внутренние тесты, показывает стабильную работу базового функционала.

— Базового функционала? — переспросила Чаён. — Тхэхо-ши, наш контроллер позиционируется как универсальное решение. Но, насколько я понимаю, сам по себе Nightingale — это скорее «умная» железка с возможностью обновления. Его «универсальность» будет напрямую зависеть от того, с каким программным обеспечением верхнего уровня он сможет интегрироваться. Как проходит тестирование именно этой части?