Часть III. Внутригосударственный конфликт и изменение ограничений на власть
Глава 6. Конфликт между центром и регионами (I): коллективизация и кризис регионального руководства
Конфликт между центром и регионами, развёртывавшийся в 1930-е годы, был вызван столкновением интересов двух разных центров власти в государстве. С одной стороны, представители центра стремились сконцентрировать деспотическую власть государства в центре в целом и в руках Сталина, в частности. Они добивались преобразования инфраструктурной власти государства скорее на бюрократической, чем на патримониальной основе. Игроки из центра хотели монополизировать разработку политики в области национальной безопасности и экономического развития страны. С другой стороны, группа региональных лидеров стремилась получить свою долю деспотической власти государства. Они хотели изменить деспотический характер процесса выработки правил государством и сохранить патримониальную систему инфраструктурной власти. Интересы этой группы были узко корпоративными, и она имела отчётливое представление о своём статусе. По существу, конфликт между центром и регионами был противоборством из-за институционализации власти и статуса в новом государстве. Центр предпочитал «бюрократический абсолютистский» тип режима, в то время как руководители провинциальных партийных комитетов выступали за «протокорпоративный» тип режима.
Эта напряжённость в отношениях между центром и регионами в первой половине 1930-х годов особенно наглядно проявилась в ходе коллективизации сельского хозяйства. К концу 1920-х годов у политической элиты сформировалось единое мнение, что коллективизация сельского хозяйства — необходимый компонент плана национального экономического развития. Коллективизация рассматривалась как панацея в борьбе с замедлением темпов индустриализации. Ответственность за проведение в жизнь политики коллективизации была возложена на руководителей провинциальных партийных комитетов. Хотя в принципе они решительно поддерживали коллективизацию и на практике стремились к её осуществлению, не останавливаясь ни перед чем, они почти сразу же вступили в конфликт с руководителями из центра из-за методов реализации этой политики. В начале 1930-х годов по мере обострения конфликта руководители провинциальных партийных комитетов все более успешно отстаивали собственные интересы в политическом процессе и добивались изменения планов центра.
Хотя формально провинциальные партийные лидеры были подчинены центру через разного рода официальные структуры власти, они не действовали в ходе коллективизации как ничего не понимающие исполнители. Напротив, они проявили большую независимость и «осознание своей корпоративной принадлежности», чем это признавали ранее западные специалисты. Руководители провинциальных партийных комитетов смогли втянуть центр в этот конфликт благодаря ограничениям на власть в послереволюционном государстве. Выходящий за рамки организаций охват неформальных систем личных взаимоотношений и защита, обеспечиваемая покровителями из центра, по существу, ограничивали официальные ресурсы власти центра. Самоидентификация руководителей провинциальных партийных комитетов как элиты позволяла им занимать более значительную позицию в политическом процессе, чем считали возможным лидеры из центра.
В этой главе исследуется внутригосударственный конфликт, возникший между центром и регионами в первой половине 1930-х годов. В ней рассматриваются три аспекта этого важнейшего эпизода в развитии отношений между центром и регионами: (1) анализ роли руководителей провинциальных партийных комитетов в разработке политики коллективизации, (2) обзор кризиса регионального руководства, в котором оказались руководители провинциальных партийных комитетов в результате коллективизации, и (3) позиции, занятые лидерами из центра и региональными руководителями в конфликте из-за проведения в жизнь политики коллективизации.
I. Руководители провинциальных партийных комитетов и коллективизация сельского хозяйства
В связи с волной крестьянских выступлений протеста в конце Гражданской войны большевики ввели новую экономическую политику (нэп). Нэп был основан на ненадёжном сосуществовании радикального социалистического режима и крестьянства, владеющего мелкотоварной собственностью[359]. Нэп должен был примирить различные интересы пролетариата и крестьянства на почве регулируемых рыночных отношений, предусматривающих обмен продовольствия и сельскохозяйственной продукции из сельской местности на потребительские и промышленные товары из городских районов. Государство играло и экономическую роль — как сборщик налогов и закупщик зерна, и политическую — как защитник интересов всё ещё слабого рабочего класса. Во второй половине 1920-х годов резко уменьшилось количество зерна, которое крестьяне-производители поставляли государству «через систему рыночных закупок. К концу ноября 1927 года сборы зерна были более чем на 50% меньше чем за тот же период предыдущего года»[360].
Нехватка зерна вызвала ожесточённую полемику в партии по экономической политике[361]. В центре этой полемики находились главные вопросы об идеологическом характере и социально-экономических обязательствах государства в послереволюционный период. Любая попытка государства изменить сложившиеся при нэпе условия торговли ставила под угрозу относительное социальное спокойствие, существовавшее в середине 1920-х годов. Тем не менее недостаток зерна, поставляемого крестьянами государству, оказал негативное влияние на и без того низкий уровень потребления городского пролетариата; замедлились темпы промышленного развития[362]. В этих сложных условиях частную мелкотоварную структуру сельского хозяйства, характерную для нэпа, скоро стали считать главным препятствием для достижения поставленной режимом цели: широкомасштабной индустриализации. В декабре 1927 года было принято решение о коллективизации сельского хозяйства[363]. Однако государство было готово к проведению этого плана в жизнь только ко второму полугодию 1929 года.
Коллективизация стала способом, при помощи которого государство могло бы освободить экономику от пут нэпа. В послереволюционной Советской России сельскохозяйственная продукция была главной формой доходов, которые могло изымать государство. При нэпе государство получало сельскохозяйственные товары через продовольственный налог и рыночные закупки. Целью коллективизации была перестройка структуры сельского хозяйства таким образом, чтобы государство могло напрямую изымать доходы из сельскохозяйственного сектора и перераспределять их в промышленный сектор[364]. За счёт объединения отдельных крестьянских хозяйств в крупномасштабные механизированные производственные единицы коллективизация должна была повысить экономическую эффективность, высвободить трудовые ресурсы и увеличить производство продукции, чтобы кормить растущую рабочую силу в городах и районах индустриализации. Кроме того, планировалось продавать ожидаемые излишки зерна на международных товарных биржах, создавая инвестиционный капитал для закупки за границей техники для промышленности. И, наконец коллективизация должна была подорвать собственнические тенденции крестьянства. Нехватку зерна в 1927 году считали результатом склонности крестьян к спекуляции и их основанной на классовом инстинкте враждебности по отношению к радикальному социализму.
Государственная программа радикальной перестройки экономики, «социалистического наступления», с её риторикой, напоминавшей времена Гражданской войны, была с энтузиазмом поддержана руководителями провинциальных партийных комитетов. На этих руководителей как на ведущих представителей государства в сельских регионах и регионах с нерусским населением была возложена ответственность за коллективизацию колоссального сельскохозяйственного сектора Советской России[365]. Государственные деятели из центра считали, что успех честолюбивых планов модернизации экономики в конечном счёте будет зависеть от исхода кампании коллективизации в сельских районах. По словам Валериана Куйбышева, для индустриализации была нужна «не феодальная эксплуатация крестьянства, а укрепление смычки между рабочим классом и крестьянством…»[366] Политика коллективизации требовала от региональных руководителей контроля над процессом преобразования социальных и экономических отношений в деревне, выполнения масштабных производственных заданий по поставкам государству сельскохозяйственной продукции и ведения классовой борьбы против кулаков, или богатых крестьян[367].
