Большинство провинциальных комитетчиков на протяжении всей своей карьеры оставалось работниками партийных комитетов. В качестве региональных руководителей они занимали официальные посты первых секретарей региональных партийных комитетов. Однако в этом исследовании уделено внимание двум неформальным чертам провинциальных комитетчиков: связям на основе систем личных взаимоотношений и их самоидентификации как элиты. Во время их продвижения к власти и в последующем конфликте с центром неформальными источниками их власти были связи на основе систем личных взаимоотношений и самосознание элиты.

В этом исследовании сделана попытка выявить системы личных взаимоотношений и конкретизировать их методы влияния, чтобы представить в новой перспективе процесс государственного строительства в послереволюционной Советской России. Анализ систем помогает идентифицировать общественные отношения на микроуровне, которые существуют в социальных или институционных условиях макроуровня. Как писали Б. Уэллмэн и С.Д. Берковиц, «системный анализ — это не метод и не метафора, а один из основных интеллектуальных инструментов для исследования социальных структур»[56]. Системный анализ сформировался в западных общественных науках в последние три десятилетия. Впервые разработанный британскими антропологами в 1950-е и 1960-е годы, он поставил под сомнение существующие теории «массового общества» на основе изучения социологических последствий городской внутренней миграции[57]. В 1970-е и 1980-е годы системный анализ активно применялся американскими социологами, использовавшими новый количественный метод для выявления основных социальных связей на различных экономических рынках[58]. В политологии системный анализ успешно применялся для описания структур власти на уровне сообществ[59] и объяснения процессов выработки политики[60]. Однако в центре внимания этих исследований, как правило, находились системные связи в сложившихся институционных условиях; гораздо реже этот анализ использовался для изучения процессов строительства политических институтов.

В данном исследования для характеристики нескольких систем личных взаимоотношений послереволюционной государственной элиты Советской России использована одна из стандартных форм системного анализа. Нами предпринята попытка показать системы личных взаимоотношений руководителей провинциальных партийных комитетов. Связи на основе систем личных взаимоотношений определяются на основе двух критериев: (1) существование рабочих отношений (в течение одного или более лет) по крайней мере в одной из трёх сред (дореволюционного подполья, Гражданской войны, послевоенной региональной администрации); и/или (2) существования дружеских или родственных отношений[61]. Информация об отношениях провинциальных комитетчиков взята из следующих источников: личной переписки, автобиографий, официальных личных дел, опубликованных мемуаров, дополнительных биографических справок и исторических материалов[62]. В исследовании использовано также понятие «ведущие члены систем» — для описания лиц с наибольшим количеством прямых связей среди всех членов систем[63]. Ведущие члены систем — это важнейшие фигуры, играющие роль посредников между центром и региональными руководителями. В этом исследовании также сделана попытка реконструировать элитарное самосознание руководителей провинциальных партийных комитетов. Настоящее исследование полагается в большей степени на автобиографические материалы (личные воспоминания и личные анкеты), представленные в Общество старых большевиков, которое запрашивало эти материалы, рассматривая заявления о приёме. Общество старых большевиков было своего рода братством ветеранов партии дореволюционного периода. Членство в этой организации в наибольшей степени обеспечивало элитарный статус. Сначала эта организация была очень малочисленной, в неё входили избранные партийцы, преимущественно интеллектуалы, вступившие в партию до 1905 года. Большинство провинциальных комитетчиков стали вступать в это Общество лишь после конца 1920-х и начала 1930-х годов. Для них членство в Обществе стало одной из форм признания их заслуг перед партией и статуса элиты.

Эти автобиографические материалы не использовались ранее в научном анализе послереволюционной государственной элиты. Они лишь недавно стали доступны для западных учёных благодаря открытию долгое время закрытых архивов КПСС[64]. Эти источники используются в настоящем исследовании не для «реалистичного» описания жизни провинциальных комитетчиков. Скорее они позволяют сконструировать образ идеального партийного работника. Поэтому будет точнее определить их представления о самих себе, отражённые в этих автобиографиях, как самосознание «элиты», а не как социальное самосознание. В этих автобиографиях подчёркиваются желательные в политическом плане личные качества, социальное происхождение и отличительные черты служебной деятельности, которые были явно ориентированы на официально санкционированную модель. Однако именно способность руководителей провинциальных партийных комитетов соответствовать такой модели поддерживала их притязания на элитарный статус в новом государстве. По этой причине коллективный портрет провинциальных комитетчиков, составленный на основе этих материалов, даёт представление о культуре ценностей послереволюционной государственной элиты.

Книга состоит из трёх частей. В часть I входят две главы, посвящённые послереволюционной элите. В главе 2 составлен коллективный биографический портрет руководителей провинциальных партийных комитетов с упором на неформальные политические и социальные структуры, определившие их возвышение к власти в новом государстве. В главе 3 описано самосознание провинциальных комитетчиков как элиты, и в центре внимания находятся их представления о себе, о своей деятельности и о государстве. Часть II состоит из двух глав, в которых говорится о том, как неформальные системы личных взаимоотношений переплетались в новом государстве с официальными организационно-управленческими структурами. В главе 4 показано, как связи на основе систем личных взаимоотношений использовались для распространения административной власти нового государства на регионы, на примере исследования системы, существовавшей в Закавказье. В главе 5 рассматривается, как системы личных взаимоотношений среди региональных руководителей стали ограничивающим фактором для государственных лидеров из центра. В часть III входят две главы, в которых основное внимание уделено конфликту между центром и регионами, развернувшемуся в 1930-е годы. В главе 6 конфликт между центром и регионами анализируется на основе исследования кампании коллективизации и вызванного ею кризиса региональной администрации. В главе 7 показано, как ограничения на власть, вызванные переплетением неформальных и формальных структур, были изменены лидерами из центра, что привело к гибели руководителей провинциальных партийных комитетов. В заключительной главе подытожены выводы исследования и рассматривается их значение для сравнительной теории государственного строительства.