^а Занимал пост только в 1929 году.

^б Занимал пост только в 1934 году.

^в Занимал пост только в 1934 году; неполная информация о начале деятельности.

Приход к власти в регионах членов основных систем личных взаимоотношений, связи которых выходили за территориальные и организационные границы регионов и основные члены которых перебрались в центр, способствовал возникновению системы неформальных отношений, создавшей главный механизм для развития потенциала управления территориями и изъятия доходов нового государства. В следующем разделе этот процесс продемонстрирован в действии на основе конкретного исследования региональной системы Закавказья.

В этом разделе представлены выводы, полученные в результате исследования региональной системы Закавказья, основанного преимущественно на архивных материалах, которые ранее были недоступны для западных учёных[250]. В этом исследовании, в котором использованы личная переписка, биографические сведения и официальные кадровые досье, предпринята попытка получить картину неформальных связей на основе региональной системы Закавказья и понять, как эти связи использовались для расширения потенциала государства по управлению территориями.

Этот регион (Грузия, Армения, Азербайджан, Северный Кавказ) служит наглядным примером переплетения системы личных взаимоотношений с новыми региональными административными структурами. В дореволюционный период партия большевиков не имела прочных позиций в Закавказье — за исключением столицы Азербайджана Баку, центра нефтяной промышленности[251]. Региональная система личных взаимоотношений Закавказья была преимущественно сформирована в годы Гражданской войны, когда в партию вступали новые члены; в этот период укреплялись личные связи, формировались структуры иерархических отношений. В то время официальных организационных структур у большевиков Закавказья просто не существовало. Когда Красная армия, наконец, вошла в этот регион, большевики вышли из подполья и присоединились к военной кампании. Были созданы революционные военные советы (РВС) для закрепления успехов армии по захвату территорий. Большевистское подполье предоставляло работников и структуру для этих советов.

Серго Орджоникидзе и Сергей Киров были назначены руководителями закавказских РВС[252]. Корреспонденция, обнаруженная в личных архивах Орджоникидзе и Кирова, свидетельствует об использовании личных связей для создания региональной базы нового государства. Как региональный руководитель, Орджоникидзе быстро создал систему сбора информации, основанную на существовавших ранее связях на базе этой системы. Он почти полностью полагался на эти связи (Киров, Квирикели, Гикало), чтобы отслеживать прогресс упрочения территориального управления в горных районах Северного Кавказа с этнически разнородным населением[253]. Во время кампании по насильственному присоединению независимой Грузии к новому советскому государству Орджоникидзе использовал личные связи (с Элиавой, Орахелашвили) для координации военных и политических аспектов этого захвата, и впоследствии — для назначений на официальные властные посты в Советской Грузии[254]. Аналогичным образом в начале 1920-х годов Киров и Микоян полагались исключительно на контакты на основе системы личных взаимоотношений для организации поставок и связи между Северным Кавказом и наступавшими частями Красной армии[255]. В июне 1919 года, когда Киров должен был доложить Ленину и Сталину о прогрессе в установлении советской власти в Армении, он построил свою оценку почти исключительно на письме, полученном им незадолго до этого от Микояна[256].

В 1920 году было создано «региональное бюро» партии в Закавказье. Это бюро стало основным институционным связующим звеном между Закавказьем и центром государства в десятилетие после Гражданской войны. Создание регионального бюро ознаменовало переплетение неформальных и формальных структур в Закавказье. Зарождавшаяся там официальная организация территориальной администрации была построена на основе ранее существовавших неформальных связей Орджоникидзе. Члены этой системы заняли официальные властные посты в региональном бюро, а Орджоникидзе и Киров были назначены в его высшее руководство. В 1921 году было создано отдельное региональное бюро для Северного Кавказа во главе с Анастасом Микояном, ещё одним ведущим членом закавказской системы. Эти руководители, много сделавшие в подполье и во время Гражданской войны, использовали свои неформальные личные связи для решения задач территориального управления.

Создание Закавказской административной структуры предоставило Орджоникидзе и Кирову возможность расширить влияние своей системы личных взаимоотношений времён Гражданской войны. Орджоникидзе активно стремился назначать людей, пользовавшихся его покровительством, на властные посты во всём регионе, что в свою очередь провоцировало ожесточённое соперничество систем внутри региона. Соперничающие системы противились созданию новой региональной административной единицы. В частности, грузинская система, группировавшаяся вокруг Буду Мдивани и Филиппа Махарадзе, решительно протестовала против своего включения в новый региональный орган и вместо этого стремилась поддерживать отношения с центром напрямую. Конфликт стал особенно некрасивым, когда на одной встрече между враждующими группировками представитель грузинской группировки назвал Орджоникидзе «сталинским глупцом». Вспыльчивый Орджоникидзе, никогда не скрывавший своих истинных чувств, ударил этого человека[257]. Его действия вызвали гнев Ленина, и тем не менее Орджоникидзе понимал, что контроль над новой региональной организацией Закавказья — для него как для покровителя — это приз, за который стоит бороться. Победа системы Орджоникидзе и Кирова была закреплена весной 1923 года на первом съезде партийных организаций Закавказья. Этот съезд предоставил официальную возможность исключить из партии 116 меньшевиков, большинство которых были членами соперничавшей с Закавказской грузинской системы[258].

По мере того как неформальные системные связи сращивались с официальными государственными структурами, ведущие члены систем получали более широкий доступ к финансовым ресурсам и ценным товарам, распределяемым из центра. Региональных партийных руководителей и их сотрудников осаждали просьбами об оказании финансовой помощи, помощи продовольствием, жильём, просили помочь в устройстве на работу и поступлении в ВУЗ. Эти скудные ресурсы распределялись таким образом, что это поощряло и укрепляло системные связи. Канцелярия Орджоникидзе, например, смогла организовать приём в технический институт в Москве сына Гегечкоги, товарища Орджоникидзе по грузинскому подполью[259]. В частном письме Орджоникидзе Киров писал об огромном спросе на финансовые ресурсы со стороны местных партийных организаций. В условиях хронической нехватки средств Киров решил предоставить помощь Гикало, с которым у него были личные отношения, в то время как другим организациям — по крайней мере в тот раз — пришлось обойтись без этих средств[260].

Во второй половине 1920-х годов ведущие деятели Закавказской системы начали перебираться из этого региона в центр или другие области. В 1926 году Орджоникидзе, Кирова и Микояна избрали кандидатами в члены центрального исполнительного органа партии, Политбюро ЦК. Кроме того, они заняли новые официальные посты, открывавшие доступ к колоссальным организационным ресурсам: Орджоникидзе — в аппарате Центральной контрольной комиссии, Киров — в Ленинградской партийной организации, а Микоян — в Наркомате внутренней и внешней торговли.