От резкого тона у меня скулы свело. «Нет», – хотела ответить я, гордо вздёрнув нос, но Эллис оказался проворнее.

– Тише, тише, Зельда, голубушка, – он ступил вперед, ловко перехватывая ладонь гипси и запечатлевая на тыльной стороне невесомый поцелуй. Не столько уважительный, сколько насмешливый и… заигрывающий? – Такой красавице гнев не к лицу.

Я вгляделась в лицо гадалки. Глаза тёмные, блестящие, как сливы, полные губы надменно поджаты. Иссиня-чёрный локон непокорной змеей падал вдоль лица, оттеняя смуглую кожу – гладкую, почти без морщин, хотя Зельде наверняка было уже за сорок. И чего такого нашел Эллис в этой… этой.

– Ай, Илоро, охальник, – запунцовела гадалка, торжествующе посматривая на меня. Разве что язык не показала! – Знаешь, как старуху осадить… Так зачем ты сюда эту выскочку притащил-то?

– Эта «выскочка», милая Зельда – сама графиня Эверсан, леди Виржиния-Энн, – хитро сверкнул глазами детектив. – Важная особа.

– И чего эдакая важная особа делает в Смоки Халлоу? – недружелюбно поинтересовалась Зельда. Кажется, она всё ещё была обижена за юбку.

– На неё вчера напали, – беспечно раскрыл Эллис тайну следствия. – И ты, голубушка Зельда, под подозрением. И чего начала с ней задираться у омнибуса? Юбки жалко? Будто бы я тебя не знаю – сама, небось, надела, что погрязней. На работу-то! А потом попыталась просто с богатенькой дурочки шерсти начесать. Только вот «дурочка» оказалась умницей… и к тому же с характером. А ты, моя дорогая… – обольстительно улыбнулся Эллис гадалке. – Сплоховала. Обиделась, угрозами начала сыпать. Может, и сыновей науськала негодяйку проучить? Или мужей?

– Много чести! – взвилась гипси. – Не было такого. И угроз не было – как увидела, так и сказала. А этой птичке надо было не чирикать по углам, а гордиться, что сама Зельда-гадалка судьбу ей предсказала, и ни монетки не взяла.

Детектив откликнулся мгновенно:

– Так это предостережение было? Зельда, красавица, – коварно погладил он ладошку гадалки. – А не расскажешь, что ещё увидела? По дружбе… А я забуду, что видел Бесника в отлёжке.

– Ай, забывчивый какой, – проворчала Зельда, сердито сверкая глазами. Ну и темперамент – южный, одно слово. – Два хайрейна.

– Пятьдесят рейнов.

– Что?! Да ни в жисть! Что я, себя не уважаю? Хайрейн и восемьдесят.

– Семьдесят рейнов.

– Оскорбительно! За кого ты меня принимаешь?! Полтора.

– Девяносто мелочью, ни рейном больше.

– Вот наглец! Торговая душа! Ну, так и быть – хайрейн.

– По рукам, – хмыкнул Эллис, оглядываясь. – Вы позволите? – и он нахально протянул ладонь за деньгами.

Моими, разумеется.

Честно говоря, в течение всего диалога в душе крепло чувство, что надо мной издеваются. Я ощутила себя простачком-деревенщиной, которого два матерых афериста пытаются обчистить на городской ярмарке. Как будто и этот торг, и диалог уже были отрепетированы множество раз при других персонажах, только суммы разнились в зависимости от достатка «простофили».

– Надеюсь, это предсказание будет стоить хайрейна, – проигнорировав руку Эллиса, я протянула гипси новенькую банкноту, вкладывая в свои слова и жест столько скептицизма, сколько хватило бы на десяток Виржиний.

– Не сомневайся, пташечка, – сладенько улыбнулась Зельда, и деньги исчезли в складках юбки. – Ну, давай сюда свою лапку. На ладонь взглянуть надобно. Да не эту, левую. Вот ведь дамы-то пошли, эх… Знать ничего не знают.

Поборов лёгкий приступ брезгливости я сначала сняла кольцо, потом стянула с руки перчатку. Деть ее было некуда, Эллис мне помогать не торопился, вот и пришлось зажать ее в кулаке вместе с сумочкой.

Зельда, с насмешкой поглядывавшая на мои приготовления, не удержалась и схватила мою кисть сразу, как она освободилась от перчатки.

– Так-так, посмотрим… – Сильный, узловатый палец надавил на ладонь, следуя за изгибами линии. – Горе у тебя, птичка, большое – потеряла человека любимого… Двух… Ай, бедняжка! Трёх потеряла, и всех любила.

Слабый звон в ушах, преследовавший меня с тех пор, как я переступила порог и вдохнула травяной запах, стал сильнее. Слова гадалки звучали словно изнутри моей головы, а в глазах заплясали золотистые точки. Всё будто происходило во сне, но мышление оставалось удивительно ясным, логическим. Однако немалых усилий стоило произнести невозмутимо и спокойно, не теряя лица:

– Полагаю, вы имеете в виду моих родителей и бабушку. Пока на хайрейн не тянет – разве что на два рейна, цену свежей газеты. Несколько месяцев назад только ленивый не писал о «горе, постигшем семейство Эверсан».

Гадалка сердито засопела, быстро глянула на Эллиса – он с независимым видом разглядывал безделушки на полках, словно процесс предсказания его не касался, и вообще это была только моя инициатива – а потом продолжила, всё тем же интимно-доверительным тоном:

– Ну-ка, поглядим, что дальше… Ох, как повезло тебе, пташечка – друзья у тебя верные, да у каждого свой секрет…

– Это общие слова, – вновь перебила её я. В ушах звенело уже нестерпимо, до боли, а ноги сделались ватными. – Так вы умеете по-настоящему предсказывать или нет? Если нет, я потребую деньги обратно.

Эллис расхохотался. Я сморгнула – его лицо, находящееся в тени, казалось просто бледным пятном. Золотистые искры заволакивали обзор, оставляя нетронутыми только ближние предметы. В воздухе явственно запахло вишневым табаком и лавандой – совсем как в бабушкиной комнате.

– А птичка-то попалась с характером! Может, она не пташка, а кошка? – веселился детектив. – Ну же, Зельда, не разочаровывай меня. Скажи что-нибудь полезное.

– Что надо, то и скажу! – Она хлопнула по моей ладони – резко и болезненно. – И зачем ты вообще сюда её привёл, сердешный мой? За ней мертвецы вереницей ходят! Вон, сколько теней с собой на хвосте принесла – целый день дом окуривать…

Зельда говорила и говорила, яростно, с чувством. А я… Я всё меньше понимала, что происходит. Слова едва долетали сквозь ровный гул, в виски словно иглы вворачивали, а пол и потолок точно стремились схлопнуться.

– Ну, Зельда, мне ты когда-то сказала, что я сам гоняюсь за мертвецами, так что ничего удивительного, что мы с этой леди в конце концов встретились… Она мне поможет раскрыть дело «бромлинского коллекционера»?

– Кого-кого? Не знаю таких! – сердито фыркнула Зельда. Я встряхнула головой, прогоняя слабость. Не помогло. – Знаю только, что ежели ты за этой девицей пойдёшь, с мертвецом да со слугой мертвецким встретишься! И молись, чтоб они тебя с собою не утащили, дурака этакого…

– Занятное предсказание… Мисс Энн?.. Мисс Энн, вам плохо?

Комната уплыла куда-то… Я сделала шаг – и меня вдруг накрыло волной жара, и что-то твердое врезалось в рёбра… Неужели обморок? О, только не здесь…

– Да что ж это такое, второй раз уже… Воды, Зельда!

«Надо было позавтракать… После вчерашнего – обязательно», – пришла ко мне первая разумная мысль за утро…

А потом, кажется, я всё же лишилась чувств.

***

Пришла в себя я на заваленной одеялами и подушками кровати гадалки. Откуда я узнала, что это захламлённое ложе принадлежало именно хозяйке дома? Об этом мне, «клятой неженке», громко поведала сама Зельда.

– Вот ведь свалилась на мою голову! Ух, не жрут они, видите ли, пропорцию блюдут, а мне потом возись! Протри уже глаза, хилая морда, хватит валяться, коль проснулась!

Ну, «хилую морду» я спустить уже не могла, а потому села на кровати, выпрямила спину, грозно нахмурила брови… Но не успела сказать ни слова – мне в руки сразу же сунули миску с бульоном.

– Пей давай, дурёха, – буркнула Зельда, подбирая юбки и усаживаясь рядом со мной. Эллис по-прежнему с независимым видом рассматривал полки, ковры на стенах, рисунки на потолке и пряно пахнущие травяные веники по углам. Будто и не случилось ничего особенного – графини у него на глазах, наверное, каждый день в обморок падали. – У нас в доме гости не голодают. И не зыркай глазищами, не отравлю. Хороший суп, Лайзо сам вчерась варил.