Нужно отдать ему должное, этот прозрачный лунный мальчик отлично чувствовал перемены настроения и легко, словно играючи, под ним подстраивался.

–Ты права, всё это кажется таким далёким и для тебя несущественным. Но для меня все эти люди дышали ещё вчера, а сегодня их давно нет. От всего этого в пору сойти с ума. И, кажется, я бы не прочь. Только разум, как и жизнь, не желает меня оставлять. Пока я говорю о них, я словно нахожусь в какой-то мере в прошлом. Это теперь единственное доступное мне чувство единение. Хотя тебя можно понять – тебя-то всё это мало касается. Извини, я просто увлёкся. Пожалуй, перейду к завершающей декаде моего повествования. Самой неприятной и болезненной его главе – главе под названием Снежана.

Речь пойдёт о моей сестре.

– Только не говори, что речь пойдёт об инцесте! – всплеснула я руками.

– Боюсь, что не смогу выполнить твоих пожеланий, Сандра. Потому что, увы и ах, но речь пойдёт именно об этом.

– На свете есть девиации, которым ты оказался не подвержен? – поморщилась я.

– На самом деле да – и много. Животных и детей я люблю чисто платонически, некрофилией и страстью к камням и деревьям также никогда не страдал.

– Не смешно, – заметила я.

– Согласен, – кивнул он. – Но, с твоего разрешения, я продолжу?

Я не возразила.

– Никогда не думал, что моя история завершилась тем, чем завершится. К своему оправданию могу только сказать, что не я начал всё это дерьмо.

– Твоя младшая сестрёнка оказалась порочней тебя? Что? Пошла вторым изданием Виргинии?

– Нет. Она не была похожа на мою мать. Совершенно. Но Снежана с детства отличалась от других кузин и на свою кроткую, нежную, такую правильную мать совершенно не походила.

– Видимо, в ней было больше крови твоего отца.

– Да. Она даже внешне походила на него больше. Хотя, когда оба твоих родителей блондины с тонкими чертами лица, говорить о схожести с кем-то из них сложнее. Нужно сказать, что Снежана всегда была в нашей семье всеобщей любимицей – самая младшая, к тому же девочка. Отец держался чуть отстранённо, со стороны это могло казаться холодностью, но на самом деле дистанция как раз из любви и проистекала. Будучи тем, кем мы есть, такими, какими есть, в некоторых случаях самое лучше, что такие, как он и я, могут сделать для любимых людей, это держаться от них подальше.

– Уверена, у любимых людей, принимая подобное решение, спрашивать вовсе не обязательно. Это лишнее.

– Чтобы любимые люди были вправе принять правильное решение, придётся рассказать им всю правду о себе. А на это требуется больше мужества, чем есть. Или было. Мать Снежаны была слишком занята бесконечно драматичными отношениями с её отцом, раскачиваясь на эмоциональных качелях – он то изменял и пил, то старался завязать со всем разом и каялся. Девочка росла в дикой роскоши, с ранних лет ощущая свою власть, с одной стороны мы потворствовали всем её желаниям, как бы компенсирую отсутствие внимания. К тому же, обладая острым умом и цепкой наблюдательностью, она обычно замечала куда больше сверстников и была далеко не так наивна и добра, как, например, та же Стелла, хоть последняя и была тремя годами старше.

Всё это и сформировало характер сестры, который был очень далеко от сахарного. Острая на язычок, язвительная и требовательная, она с самых ранних лет всегда твёрдо знала, чего хочет и шла к цели самым коротким путём.

– И в какой момент она захотела тебя?

– Думаю, что всерьёз она меня никогда и не хотела, – вздохнул Ральф. – По прихоти ли судьбы, по странному стечению обстоятельств, она была влюблена в одного из наших кузенов – Амадея.

– А в чём прихоть и стечение обстоятельств? – удивилась я.

– Ах, это?.. Забыл упомянуть: он был внуком того самого Винсента, в которого когда-то была влюблена моя мать.

– Красавец брюнет?

– Как раз блондин. У нас в роду блондинов всегда было больше, хотя по законам генетики чёрный цвет является более сильным геном? Да, ладно! Какая разница? Амадей был блондином, но это не существенно. Существенно как раз то, что, насколько я помню эту парочку, они всегда цапались. Ну, это такой вид отношений – жизнь как вечный бой, как вечное соперничество: единство и борьба, в данном конкретном случае совсем не противоположностей. Казалось, оба озабочены только тем, чтобы сильней задеть и ранить друг друга. И каждый наносимый ими друг другу новый удар был сильнее и беспощадней предыдущего, словно они играли на поражение. Несмотря на то, что обоим было не больше пятнадцати, между ними была просто бешеная химия. Оба яркие, харизматичные, темпераментные. За ними было интересно наблюдать со стороны.

Но, как две звезды, если ты оказался в радиусе их зоны действия, они непременно тебя затянут в свою орбиту.

– Ну, не знаю. Не уверена, – хмыкнула я. – Я не слишком сильна в астрономии, но мне кажется, насчёт звёзд и орбит метафора недостаточно точная.

– Всё началось с того, что Амадею показалось забавным завести со мной короткую интрижку. Никаких чувств между нами не было – его интересовали лишь ощущения.

– Хочешь сказать, что спал с предметом воздыхания своей сестры, зная о её чувствах?! – возмутилась я.

Пытаясь представить, что бы я сделала с Энджелом, случись эта история в наши дни. Хотя Энджел с детства уступал мне всё, что я желала. И радовался подобной возможности, потому что я редко чего-то хотела по-настоящему. А тут, если я правильно поняла рассказ, речь шла не о прихоти или капризе, а о реальных чувствах между молодыми людьми.

Ну, по крайней мере, с одной его стороны.

– Нет, до этого слава богу, дело не дошло. Всё обошлось обменом кровью и поцелуями.

– Прелесть, как невинно.

– Я был одурманен очередной дозой опиума и мне было всё равно.

– Действительно, для людей твоего типа собственные желания всегда значимее.

– Ты меня не знаешь.

– Нет. Но я способна делать выводы из услышанного. Итак, ты флиртовал с парнем твоей сестры…

– Амадей не был её парнем. Они не встречались на тот момент.

– Но ты знал о её чувствах.

– Да. Именно потому всё и осталось на довольно невинном уровне. Не знаю, что там в голове было у этого сумасшедшего. Полагаю, он всё это затеял с одной целью – подразнить Снежану. И её следующий шаг не заставил долго себя ждать.

– Дай угадаю – ты был пьян, под кайфом и не отвечал за свои действия.

– Не существует такого градуса опьянения, под которым я был бы не состоянии отвечать за свои действия.

– О! Прости, что посмела усомниться в твоей крутости! Не дай бог ещё и задела твои нежные, трепетные чувства?

– Я понимаю, что тебе бы этого хотелось. Кстати, это вовсе не сложно. У меня всегда была болезненная восприимчивость, а по отношению к людям, которые мне нравятся я вообще довольно ранимый.

– Как трепетно! Итак, ранимая и нежная ты личность, ты был пьян, твоя сестра – настроена враждебно. Она жаждала мести, и?..

– И всё стало очень плохо. Я не думаю, что Снежана понимала, что затевает. Чтобы она о себе там не думала, на самом деле она была невинной девушкой, не подозревающей об иссушающей и порабощающей силе страсти.

Я готов поклясться, чем угодно, что до того вечера никогда не смотрел на неё иначе, чем на сестру. Всё, что занимало её глупую хорошенькую головку в буклях, так это желание, чтобы Амадей со стороны понаблюдав картину, которую, по всей видимости, пришлось созерцать ей. Она хотела заставить его испытать те же муки совести, как это говорят теперь? – умыться тем же полотенчиком?

Снежана не понимала, что шагнула в пропасть и что её игра – эта игра с огнём. Она действовала совсем как ребёнок, подносящий свечу к пороху

В тот вечер на беду для нас обоих я просто заснул в гостиной, и она сочла это подходящим поводом для своей новой игры. Но, как часто это бывает, подобные игры выходят из-под контроля.

Грех – это пропасть, в которую легко низвергнуться, но, преступив безопасный предел назад вернуться не получится. И мы сорвались вниз, как в пропасть.