Пожал плечами и добавил:

— Или её. А не могут это всё ж таки разные люди быть? Если б тот Кори был девушкой, что бы я, не узнал? И в поселении нашем никто не догадался.

— Ну, спустись, поздоровайся, — посоветовал ему Джо. — Вот и узнаешь. Да смелее, она тебя не укусит, дышит едва.

Правду говоря, Флоренцу вовсе и не хотелось спускаться. Если там, внизу, незнакомка, выйдет неловко. А если это вправду Кори, которого он знал, ещё хуже.

Этот гад сломал врата. И знал, как жабой управлять, а значит, и про Ника знал и врал. И даже Эрих предупреждал насчёт Кори.

Правда, как оказалось, Эрих и сам был не лучше.

Но все эти незнакомцы примолкли и глядели на него. Ждали, что Флоренц туда пойдёт. Что оставалось? Он пошёл к люку, поднял крышку. Разглядел лестницу, нащупал перекладину ногой и полез вниз.

Там, внизу, горела механическая лампа, освещая небольшое помещение. Убежище на одного. Хотя мальчишка успел разглядеть наверху лавки, стол и постель, но настоящее жильё, это сразу ясно, располагалось ниже. Тут и полки с припасами, и вёдра с водой у стены, и кровать, и стол — не грубой работы, как наверху, а красивые, как в доме Эриха.

На кровати лежал Кори. Никаких сомнений, тот самый.

— Везёт мне сегодня с визитами, — слабым недовольным голосом сказал он вместо приветствия.

Но сегодня у Кори была грудь. Отчётливо обрисовывалась под рубахой. А потом Флоренц заметил руку, которую больше не скрывала перчатка.

Ниже закатанного рукава отливало бронзой предплечье, составленное из множества деталей. Блеснул циферблат, сжалась пружина. Пальцы шевельнулись, как живые, и мальчишка попятился, с шумом врезавшись спиной в лестницу.

— Уже уходишь? — насмешливо спросила Кори.

Но слой насмешки был так тонок, что даже Флоренца не обманул. Под ним, как под радужной плёнкой на поверхности застоявшейся воды, темнели боль и отчаяние. Оно и ясно — чужаки, может, и стали для Кори вынужденными союзниками, но уж точно не друзьями. Страх какой, так она ещё и без руки!

— Ты врата сломала, — обвиняюще заявил Флоренц. — А эти люди знают?

Глядеть старался в лицо — оно было знакомым и сердило, а это придавало сил.

— Знают, — ответила Кори. — Выбора не было. Видишь руку? Там, где мне её сделали, ещё сотня уродов. Может, больше. Пальцы-лезвия, сильные ноги. Мастер, что над нами трудился, знал своё дело. В этом мире не хватает топлива для машин, так он делал машины из людей.

Она умолкла, поглядела на стол. Там стояла кружка, но у Кори недоставало сил подняться. Флоренц, набравшись смелости, шагнул ближе и подал ей воду.

— Они знали, где врата, — продолжила Кори, напившись. — И когда откроются, знали. Им хотелось в другой мир, и добра бы ему они не принесли. Надо было остановить.

— Что ж ты Гундольфу не сказала? Он бы, может, другой выход нашёл!

— Нашёл бы, конечно. Сам бы пошёл на Вершину, никого не спас и погиб. Мне хотелось ему сказать, но не получилось, и к лучшему. Это стало бы ошибкой. Большой ошибкой.

Флоренц плюхнулся на стул, пытаясь осознать всё услышанное. Так значит, где-то в Запределье живут люди-машины! Чего ж он о таких прежде не слыхал ни разу? И как, интересно знать, Кори приняли в город?

— Ты с Гундольфом сюда пришёл? — спросила она. — Неужели пропустили за ворота?

— С братом, — ответил Флоренц. — Не пошёл я к Вершине, а когда корабль отплыл, нас догнали лодочки. Там был Эрих, он меня забрал. И чего ты врала, что его не знаешь? Он разведчик, и он тебя знает.

Кори долго молчала, глядя на него без улыбки.

— В городе нет разведчика по имени Эрих, — сказала она наконец. — Ничего не путаешь? Говоришь, он летает на лодке?

— Ещё и как летает. Да врёшь ты всё, я только не пойму, зачем. И про Ника наврала, знала же, что он в городе, да? Знала?

Кори отвела глаза, и Флоренц всё понял.

— Ты такая же, как Эрих! — обвиняюще произнёс он. — Такая же! Он Ника мучил, чтобы вызнать, где врата, и тебе того же надо было. Вы с ним одно дело делали, а ты ещё говоришь, что его не знаешь!

— Но я его не знаю! — вскричала Кори. — Кто он такой, твой Эрих? Где его дом?.. Кто он такой?

Она приподнялась на локте, но тут же побледнела так, что губы стали одного цвета с лицом. А потом упала на подушку без движения, ужасно перепугав Флоренца.

Крышка люка скрипнула.

— Эй, чего орёте? — спросил Джо сверху.

— Иди сюда, скорее! — завопил мальчишка так отчаянно, что спустя несколько секунд внизу были все.

— Что, что такое? — спросили его.

— Она умерла!.. Я ничего ей не делал, клянусь, а она взяла и умерла!

По счастью, оказалось, что Кори жива и Флоренц ни в чём не виноват. Просто из-за руки её терзали жар и боль, и эту боль ничем не унять, нет средства. Оттого-то Кори и проваливалась в беспамятство то и дело.

Мальчишка сидел на лавке, слушал историю о том, как чужаки сбежали из логова уродов, и в голове его крепла мысль.

— Я знаю, где взять лекарство для Кори, — сказал он. — У Эриха дома его полно, и если я возьму пузырёк, он не заметит даже.

— Ты ж от Эриха своего едва сбежать успел, — возразил Джо. — И сразу назад сунешься?

— Да его днём дома никогда не бывает, он утром уходит, а приходит только когда уже темно. И где запасной ключ у него, я знаю. Я живо, одна нога здесь, другая там!

Чужаки заспорили, но всё-таки решили его пустить. Они намекали на что-то, что скоро начнётся, и тогда Кори им будет полезнее на ногах. С мальчишкой послали Хенрика, самого молодого — просто на всякий случай, чтобы знать, где искать Флоренца, если он не вернётся.

— Вот этот дом, видишь? — указал мальчишка, когда они подошли. — На углу. Теперь возвращайся, я постараюсь быстро управиться.

Он припустил по переулку, свернул во двор. Запасной ключ, он знал, был в подушке диванчика на крыльце — нащупал случайно, когда сидел, ожидая Эриха. Но Флоренц решил сперва дёрнуть дверь. Может, брат забыл запереть.

Так и вышло, оказалось не заперто. А вот что сам Эрих дома, Флоренц не ожидал.

Брат вышел навстречу, встрёпанный, испуганный. Под глазами темнели круги. Прежде чем мальчишка успел сообразить, что делать, Эрих уже был рядом, уже крепко обнимал.

— Ну что же ты, Фло! — укоризненно произнёс он. Голос дрожал. — Зачем же так меня напугал? Где ты был?

— Я… Город хотел поглядеть, — сказал мальчишка первое, что пришло в голову.

— Город, ночью? — изумился его брат.

— А что? Ты обещать только горазд. Я понял уже, что никуда мы вместе не пойдём. Вот и вышел, время выбрал, когда меня не заметят. Думал раньше вернуться, да задержался.

— А я уже решил, ты лишь казался мне и теперь исчез, — сказал Эрих, и Флоренц с удивлением заметил слёзы в его глазах. — Я, братишка… я так виноват перед тобой, если бы ты только знал. Я устал сбегать как трус. Давай присядем. Я себе слово дал: если ты вернёшься, всё расскажу.

Они прошли на кухню, сели за стол. Флоренц был бы рад этому разговору, так рад, случись он раньше. А сейчас хотелось только бежать из этого дома без оглядки. Потому что ясно было: если Эрих заговорит, он может рассказать такое, о чём и вовсе не хочется знать.

А Эрих достал флакон с лекарством, тем самым, за которым сюда пришёл мальчишка, повертел в пальцах и поставил на стол.

— Из-за этого всё и началось, — сказал он.

— Это как же? — не понял Флоренц. — Что началось?

— Я ничем не болен, Фло. И не был. А эти капли… Если их принимать, мир кажется лучше, чем он есть. Вот только если бы я знал, и не начинал бы, потому что хочется всё больше, и уже не остановиться. Когда я попал в Раздолье, мне встретился человек. Он предложил со злым умыслом, а я…

Эрих протянул руки через стол, обхватил ладони Флоренца, поглядел умоляюще.

— Фло, пожалуйста, пообещай, что не бросишь меня! Пообещай, что дослушаешь и простишь!

Странное дело — час назад мальчишка был твёрдо уверен, что видеть брата не хочет, а оказалось, в сердце жила ещё надежда, и жалость, и готовность прощать. Флоренц с удивлением понял, что мог бы оправдать его даже за Ника. Если брата заставили, втянули обманом…