Ковар подбавил ходу. Удерживая руль левой рукой, правой он нащупал ружьё и подтянул поближе. Что ж, по крайней мере, одно теперь он знал точно: Марта совсем рядом, в какой-то из этих машин.

И все они, как хвостатый сообразил чуть позже, неслись к Вершине. Это было плохо, очень плохо. Девочке незачем туда возвращаться второй раз, если только господин Ульфгар не тащит её, чтобы открыть врата и сбежать.

Машины подлетели к горе. Они тормозили так резко, что подняли целое облако дыма и пыли. В этом рыжем тумане слышались звуки ударов, будто кто-то сминал огромные жестяные банки — экипажи сталкивались, водители не заботились об осторожности. Затем прозвучали первые выстрелы.

Хвостатый понял, что не все участники гонки держали сторону правителя, и ему стало немного спокойнее. Впрочем, времени всё равно оставалось в обрез — во всей этой суматохе, в пыли и грохоте сражения нужно было успеть догнать и остановить того, в чьих руках Марта. Почти сразу Ковар решил, оставив экипаж, идти в обход, а не прорываться по дороге.

Он то шёл, пригибаясь, держась в стороне от летящих пуль, то полз по земле, поросшей чахлой растительностью, огибая старые пни, то карабкался на уступы. Волк и ворон направились своим путём, и за зверя хвостатый не беспокоился — почти неуязвимый, тот достигнет цели. За птицу было тревожно, но Ковар надеялся, никому не придёт в голову стрелять в ворона. Да и Вольфрам, если не дурак, сообразит держаться выше.

Последнюю часть пути можно было проделать лишь по дороге, и сюда сражение ещё не добралось. Лёжа за камнем, хвостатый видел стражников, нацеливших ружья вниз и выглядывающих противника оттуда. Они не ждали никого со стороны.

Первый же выстрел уложил одного из пятерых. Остальные закрутились, соображая, откуда прилетела пуля, и промедление оказалось гибельным ещё для одного. Затем трое послали огонь туда, где прятался хвостатый, и тот вжался в землю. Один из выстрелов отбил осколок от камня, за которым он прятался.

Выстрелы ненадолго стихли, а затем зазвучали беспорядочно, но пули больше не взрывали землю слева и справа от хвостатого. Стражники вопили. Ковар рискнул выглянуть и с радостью увидел Верного — тот добрался как раз вовремя, чтобы помочь. Волк мог справиться и один, так что хвостатый решил пробираться дальше.

Серебряные лозы, сгоревшие и искорёженные, мешали разглядеть вершину, но Ковару показалось, он слышит выстрелы и крик ворона. Вскоре он увидел и его самого — Вольфрам, сделав круг, стремительно пикировал, будто нападал на кого-то.

Хвостатый побежал, поднимая ружьё. Обогнув чёрные стволы, у иссохшей арки он увидел небольшую группу людей — нескольких стражей из числа личной охраны правителя, самого господина Ульфгара и крошечную беловолосую девочку. Арку затягивало дрожащей пеленой, отливающей зелёным, и сквозь пелену эту проступали не очертания мёртвых лоз, но совсем другая, лишённая всякой растительности вершина.

— Уходим! — закричал господин Ульфгар и первым шагнул на ту сторону, таща за собой девочку.

Ковар видел их силуэты, размытые, колышущиеся. Он не знал, как долго продержатся врата, нужно было спешить.

— Верный! — крикнул он. — Верный, скорее!

И послал пулю в одного из стражей, особо не целясь. Двое, вскинув ружья, одновременно дали залп, и хвостатый лишь чудом успел отшатнуться под прикрытие ближайшего ствола.

Тут подоспел волк. Он опрокинул на землю стражников, здесь их осталось двое, ещё двое поспешили вслед за правителем. Ковар, забыв об осторожности, бросился вперёд, перепрыгнул через тело на земле и влетел в арку, зажмурившись.

Что-то толкнуло его в бедро и спину и сбило с ног, но в следующее мгновение он возблагодарил судьбу, поскольку две пули прожужжали над головой. Верный, последовавший за хозяином, полоснул одного из стражников по руке, вынуждая отпустить ружьё. Хвостатый хотел было заняться вторым, но обнаружил, что ствол его оружия погнулся при падении.

— Ни с места! — захрипел господин Ульфгар. — Стоять, не то прикончу девчонку!

Он крепко удерживал Марту, прижимая к её горлу деревянный нож. Клинок этот, довольно грубый и топорный, мог бы вызвать смех, если бы только Ковар не знал, что древесина лозы смертоносна для пернатых. Глубокий порез на щеке Марты, сочащийся зелёным, и такого же цвета кровь на её руках доказывали это.

Девочка не плакала, разве что одна слезинка скатилась по белой щеке. Широко раскрытые глаза, льдисто-голубые теперь, устремлены были на хвостатого, и во взгляде этом жила только надежда, но не страх. Ковар не имел права её подвести.

Он отбросил ставшее бесполезным ружьё и оглянулся на Верного. Тот стоял над телами стражников, один из которых, причитая, закрывал руками голову, а второго уже ничего не волновало.

— Гнусный предатель! — прошипел господин Ульфгар. — Так вот кому я всем этим обязан! Разве плохо тебе жилось, разве я не дал тебе всего, о чём ты просил?

Волк сделал шаг в сторону правителя, и тот прижал клинок к шее Марты ещё сильнее. Девочка пискнула.

— Стой, Верный! — приказал Ковар. — Не шевелись! Что ж, господин Ульфгар, давайте начистоту. Страшиться каждый день за свою жизнь, за судьбу близких — не то, что я назвал бы счастьем. И перестаньте так давить на нож — вы живы, пока жива эта девочка.

— Я доверял тебе! — прорычал господин Ульфгар. — Тебе жилось лучше, чем десяткам других! Почему именно ты оказался недоволен?

— Мне нравился прежний, зелёный мир, и моим родителям тоже. Вы знаете, я ведь не сирота, как говорил. Только из-за вас все эти годы я не мог их навестить. Не хотел, чтобы они оказались в темнице, как дочь моего мастера, если бы вам вздумалось мне пригрозить. Вы отняли у меня семью, а Лёгкие земли превратили в бесплодные пустоши. Потому — благодарю за всё, господин Ульфгар, — отвесил насмешливый поклон хвостатый, — но нашему миру будет лучше без вас.

Легко коснувшись пальцами груди в поклоне, Ковар потянул из петли на нагрудном ремне игрушку, крошечный револьвер с дулом не толще карандаша. Его собеседник ничего не заметил.

— Может быть, твой мир и останется без меня, но и без тебя тоже, — оскалился правитель. — Врата уже закрыты, а эту девчонку, единственную, кто мог бы тебе помочь, я всё равно прикончу. Бессмысленно оставлять её в живых, раз сила сейчас на твоей стороне.

Хвостатый вскинул ладонь, и господин Ульфгар охнул, закрывая руками лицо, по которому побежала струйка крови. Марта свалилась вниз, не удержавшись на ногах, и поспешила отползти в сторону. Белые крылья, спускающиеся чуть ниже спины, болтались неловко — не повреждены, как мог заметить хвостатый, просто девочка не привыкла управляться с ними.

— Семена серебряной лозы, — пояснил Ковар, — тоже, как оказалось, могут пробить шкуру пернатых. Не было случая испробовать прежде, но я надеялся, сработает. Верный…

Волк обошёлся без команд. Сообразив, что враг остался в одиночестве и больше никому не угрожает, зверь налетел, сбил с ног и потащил правителя к краю. Тот отбивался, но силы были неравны.

Стальные зубы не наносили ран, однако противостоять этой мощи господин Ульфгар не мог. Всё ближе, ближе становился край площадки.

Ковар тем временем огляделся и поднял ружья, которые ещё могли стрелять. Их было два. Оставшийся в живых стражник, встрёпанный темноволосый мужчина средних лет, трясся, как студень, и всхлипывал. Волк его не тронул, но дух человека оказался сломлен.

Затем хвостатый поднял нож, выпавший из руки правителя. Он думал покончить с Ульфгаром, но когда поднял глаза, увидел Верного уже на самом краю.

Ковар даже не успел подать команду — едва открыл рот, как клубок сплетённых тел исчез из виду, покатился вниз, ударяясь о выступы склона. Звучали удары — то глухие, то звонкие. Затем они затихли.

Марта кинулась к нему, и он обнял девочку, подхватил на руки. Какое-то время они просто стояли в молчании.

— Я знала, что ты мне не приснился, — наконец сказала Марта. — Я так рада, так рада, что ты пришёл!