Пернатый вздохнул тяжело.

— Да и будет ли этим спасён остальной мир, тоже вопрос, — продолжил он. — Прежде чем выступить против семьи, мой брат позаботился о том, чтобы найти союзников. Это всё жадные до денег и власти люди. Случись что с Мильвусом, они займут опустевшее место, глядя вперёд не дальше собственной жизни. Для жителей этих земель ничего не изменится к лучшему. Зачем я вам, впрочем, об этом рассказываю? Надежды нет, и если вы это не поняли раньше, так знайте теперь. Прошу, дайте мне ещё воды.

Ковар отошёл, наполнил кружку.

— А к кому вы посылали волка за помощью? — спросил он, подавая посудину пернатому и помогая её удержать. — Кто, по-вашему, мог помочь?

— Мой народ правил во всех трёх мирах, — ответил Альседо, напившись. — Я отправил зверя с весточкой сквозь врата. Не знал, правда, в какой мир. Ох и непросто это далось! Извёл тогда немало крови, чтобы изменить злое сознание и чтобы волк смог проделать этот путь. Едва не умер — впрочем, в те дни был готов пойти и на это. Но если тот механический зверь, о котором я думаю, пришёл в Лёгкие земли, то значит, он не сумел передать послание. Здесь не были готовы к войне.

— Волк, о котором я говорю, попался в кроличью петлю моего отца около шести лет назад, — пояснил Ковар. — Он был израненный, с пробитым боком. Едва шевелился. Мне лишь недавно удалось его починить. Так если вы прежде хотели отправить кого за помощью, отчего бы не поступить так теперь?

— Врата без меня не открыть, — покачал головой пернатый. — Раньше… тогда я был сильнее. А сейчас брат мой позаботился, чтобы я и комнату едва мог пересечь, чтобы и рукой не шевельнул. Вам ни за что не дотащить меня туда, не успеете. Это сердце нужно заводить каждое утро, а ключ есть только у Мильвуса. Даже если каким-то чудом вы сумеете сделать копию, нас схватят быстрее, чем мы доберёмся до середины пути.

И в это легко верилось. Сейчас, глядя на пленника, невозможно было даже представить, что он способен стоять без поддержки. Мелодия сердца всё замедлялась, и даже слова давались несчастному с трудом, всё дольше становились паузы между ними.

— Да и у меня есть своя причина не идти, — устало добавил пленник.

Мастер, расставляющий в это время инструменты по полкам, обернулся.

— Не наговорились ещё? — спросил он. — Я каждое мгновение как на иголках. Всё равно разговоры эти ничего не дадут. Хранительницей вас заклинаю, давайте разойдёмся на сегодня! Дверь мастерской не запирается, да и в комнату наверху кто-то может войти!

— По ночам не входят. Но — вы правы, — сказал пленник и сделал усилие, чтобы подняться. Оно не увенчалось успехом. — Мальчик, помоги мне вернуться.

Обратный путь оказался ещё сложнее. Ковар едва дотащил почти бесчувственного Альседо. Механическое сердце, похоже, с трудом справлялось, нужно было поскорее его завести.

— Ты… не бойся, до утра протяну, — обнадёжил его пернатый, заметив, вероятно, тревогу во взгляде. — Так оно… каждый раз… Мильвус придёт на рассвете. Отсюда хоть и не видно, когда наступает рассвет, но я чувствую. Жду.

— Я постараюсь ещё вас навестить, — пообещал хвостатый. — Если получится, волка приведу и ворона, хоть развлечём вас.

— Серебряного ворона? — ненадолго оживился Альседо. — Живую птицу?

— Да, живую, — подтвердил Ковар. — Нам недавно удалось одну такую спасти, он забавный.

— Это очень хорошо, — ответил пернатый и прикрыл веки.

Сочтя это за конец разговора, Ковар отступил, осторожно затворив за собой дверь.

В мастерской долго пришлось сортировать раскатившуюся по полу мелочь. Мастер Джереон размахивал веником, ворча себе под нос и то и дело вылавливая из сора новые детали.

Наполняя коробку гайками, хвостатый продолжал видеть перед собой бледного, измученного Альседо. Чтобы брат сотворил такое с братом? Невероятно! Но если господин Ульфгар так безжалостен к родной крови, что он может сделать с ними, мастерами? С Гретой? Неужели угроза морить её голодом не была пустой?

Ульфгар правит долго, но не дольше человеческого века. Прежде были другие мастера. Где они, что с ними стало?

— Ты чего всё в одну кучу валишь? — прервал эти мысли недовольный голос старика.

Опомнившись, Ковар заметил, что добавил к гайкам и мелкие шестерёнки, и болты, и свёрла, и заклёпки. Охнув, принялся разбирать.

— И дался тебе этот? — указал мастер рукой на потолок. — Нам бы успеть дело закончить, а ты на что время тратишь! Сейчас не отдохнули, какие из нас завтра выйдут работники? Волка ещё, птицу тащить собрался. Тебе что, важнее того доходягу развлечь, рискуя шкурой, чем Грету спасти?

— Я всех хочу спасти, если только это возможно, — упрямо сказал хвостатый. — И всё-таки я верю, что способ есть. Вот вы не думали, куда подевались мастера, которые помогали господину Ульфгару прежде? Если он так не любит привлекать новых людей, почему не продолжил работать с ними, а позвал нас?

— Да уж не от старости умерли, это точно, — мрачно ответил старик. — И к чему ты ведёшь?

— К тому, что не хочу умирать раньше срока. А для этого нужно что-то менять.

— Пустые слова, — фыркнул мастер. — Мальчишкам всегда кажется, что они горы могут свернуть, если только поймут, как. Жизнь тебя ещё пообломает, если доживёшь, конечно.

Хвостатый не возразил, да и нечего ему было пока сказать. Не удавалось придумать, что можно сделать, но такие дела за пять минут и не решаются. Потолковать бы с Эдгардом — тот наловчился крутиться, чтобы выжить, и смог стать настолько ценным для правителя, что тот его не заменяет никем другим. Но, может, торговец и не знает мрачных тайн, открытых мастерам, и потому не представляет угрозы?

Эдгарда удалось увидеть на следующий день.

— Ну здравствуй, старый лжец, — поприветствовал его хвостатый.

Торговец в недоумении поднял брови, потому мастер Джереон пояснил:

— В доме у меня девчонка, волк и птица. Забери-ка их поскорее да увези подальше отсюда.

— Нет, не так, — поспешил добавить Ковар. — Волк и птица нужны мне сегодня ночью, сможешь подвезти незаметно? Не хотелось бы ещё раз идти с ними через весь город, риск велик.

Эдгард ухватил хвостатого под локоть и потащил к гудящей и потрескивающей печи, вблизи которой в двух шагах было не расслышать реплики говорящего.

— Жива девчонка? Цела? — спросил он, склоняясь к самому лицу Ковара.

— Цела. Зачем врать-то было, что она у Карла? Тот запил, а она нетрезвых боится, потому и удрала меня искать.

— Ох, камень с души, — вздохнул торговец, утирая пот со лба. — Где только ни искал её. Тебя раньше времени тревожить не хотелось. А волк и птица тебе здесь зачем? Желаешь похвастаться правителю?

— Нет, для другого человека. Эдгард, а ты знаешь, что господин Ульфгар держит взаперти собственного брата? Прямо здесь, над мастерской. Что они пернатые, знаешь? Что было три мира, и один уже погублен, а наш второй?

— Молчи, молчи! — зашипел торговец, взмахивая руками. — Даже и думать о таком опасно, не то что болтать! Во что ты, дурак, лезешь? Если попадёшься, как я отверчусь, что ничего не знал! Так ты говоришь, над мастерской? Точно?

— Точнее некуда. Мы даже видели его…

— И как до него добраться?

— Приходи ночью с волком и птицей, сам на него поглядишь.

— Никаких волка и птицы, — замотал головой торговец. — Может, ещё оркестр пригласить, чтобы играл погромче и стражники уж точно не пропустили того, что здесь творится? Просто расскажи, как тебе удалось увидеть пленника.

— Эдгард, а ты не думал о переменах? — упрямо продолжил хвостатый. — Для чего тебе летательный аппарат, а, Эдгард? Может быть, на нём можно добраться до Вершины вместе с пернатым, который откроет для нас путь в третий мир, и обратиться за помощью?

— Да ты хуже моего осла! — рассердился торговец. — Умолкни, ясно? Не лезь туда, в чём не разбираешься. Делай то, на что годишься и ради чего тебя сюда позвали, прочее оставь умным людям. А девчонку я Карлу сегодня же отвезу, да и зверинец тоже.