— Чита-аешь? — насмешливо протянула Грета. — Будто умеешь.

Мальчишка насупился.

— Тебе откуда знать? — сердито произнёс он. — Я уже много букв выучил. Могу прочесть и «рынок», и «театр», и «школа», и «башмачная мастерская Ганса»! В этой книге я ищу слова с незнакомыми буквами и пробую догадаться, что они означают, чтобы узнать их все.

Грета покачалась на носках, в задумчивости глядя на хвостатого, а потом поднялась к себе, и книжку унесла. Но вскоре на лестнице вновь зазвучали её торопливые шаги.

— Держи вот, — сказала она, протягивая тонкий томик. — Это букварь, он тебе сейчас будет куда полезнее.

И убежала быстрее, чем опешивший мальчишка сообразил её поблагодарить.

С этого дня лёд между ними начал подтаивать.

На улице, конечно, Грета на него и не глядела, и сопровождая её на рынок, мальчишка неизменно держался в нескольких шагах позади. Но дома она давала ему новые книги, а по вечерам, если была не занята, спрашивала, что он успел прочитать.

— Это мой ученик, а не твой! — ворчал мастер Джереон, впрочем, добродушно. — Читать выучился — ну, и хватит с него. А то с этими книгами мальчик и свои поделки забросил.

— Да всё я успеваю! — счастливо отмахивался хвостатый. — Я вот карту задумываю смастерить, чтобы были на ней все наши Лёгкие земли — и Моховые болота, и город Пара, и другие города. И чтобы паровоз летел от вокзала к городу Шестерни и дальше, и чтобы машины рубили лес, и шахты на севере работали, и даже чтобы маленький Эдгард шёл со своей тележкой на север, восток и юг. А как такое воплотишь без знаний? По всему выходит, нужно мне больше узнать о мире. Эх, и как только люди прежде жили без механизмов!

— Эх, парень, — вздыхал мастер, — чую я, доведёт тебя однажды ум до беды. Нет бы выучиться клепать безделушки, что народу по вкусу, да считать денежки. Нет же, подавай ему что-то своё, чего никто прежде не мастерил…

— Так вы и сами таковы, мастер Джереон, — смеялся мальчишка.

Беда у них однажды и вправду приключилась, но виноваты в том оказались не знания.

Пятничным вечером в дверь грубо забарабанили. Тяжёлый, должно быть, был кулак у незваного гостя, а вскоре к нему присоединился ещё и ботинок.

— Сейчас открою! — крикнул, бледнея, мастер Джереон.

Он поспешно вскочил из-за стола, схватил зелёную свечу и бросил в печь, где всегда тлел огонёк.

— Лампу зажгите, лампу, — прошипел старик, обращаясь к дочери и ученику, и заторопился к двери.

Снаружи ожидали стражники, целых трое. Первый немедленно оттеснил мастера, хозяйским шагом прошёл в мастерскую, всё оглядел, принюхался даже. Уставился на Грету и Ковара, сидящих за столом. Перед ними стояла наспех разожжённая лампа и лежала раскрытая книга.

— По какому вопросу? — поинтересовался мастер Джереон, поправляя очки беспокойным движением.

— Был получен донос, что вы жжёте зелёные свечи, — холодным тоном ответил тот, что был у пришедших главным. — Что скажете?

— Ложь! — торопливо произнёс мастер. — Конкуренты расстарались!..

— Ложь? — так же бесстрастно спросил стражник. — В щель двери я сам лично видел зелёный свет.

Мастер побледнел и отступил на шаг. Пришедший ещё сверлил его холодным взглядом, но вот-вот он поднимет руку, отдаст приказ всех схватить…

— Это моя вина! — вскочил с места мальчишка. — Только это не свеча была. Умоляю, подождите, я всё покажу!

И кинулся к полке в углу, чувствуя спиной взгляды. Тяжёлые — стражников, удивлённые и испуганные — мастера и Греты.

На полке этой хвостатый хранил свои поделки, которых было пока не так и много.

— Вот, — выпалил он с колотящимся сердцем, протягивая стражнику светляка. — Я сам мастерил, а перед вашим приходом с наставником советовался. Покрутите вот эту ручку.

Незваный гость протянул было руку, но тут же отдёрнул.

— Сам покрути, — сказал он, — да отойди сперва подальше, слышишь? Вам уже, считай, нечего терять, любую дрянь можете провернуть.

И рука стражника легла на кобуру.

Мальчишка счёл за лучшее послушаться. Отступив к дальней стене, увешанной инструментами, он взялся за ручку, повернул, и внутри светляка замигал, разгораясь всё ярче, зелёный огонёк.

Затем хвостатый отпустил ручку, и огонёк быстро принялся тускнеть.

— Просто светляк, — сказал мальчишка. — Вот что вы видели.

Стражник глядел, прищурившись, и размышлял о чём-то. Двое его спутников молча стояли у двери, готовые выполнить любой приказ.

— Так вы у нас, значит, изобретатели? — наконец усмехнулся незваный гость. — Что ж, в этот раз вам повезло. Уходим, ребята.

И когда закрылась дверь и тяжёлые шаги затихли в переулке, мальчишка расплакался от напряжения, стыдясь своих слёз. Мастер Джереон и Грета были рядом, кто-то гладил его по плечу, звучали какие-то слова, но хвостатый даже не мог их расслышать.

А спустя несколько дней стражники вернулись.

— Пойдёшь с нами, — приказали они мастеру. — И твой ученик тоже.

— Куда нас ведут? — попробовал узнать старик.

— Шевелитесь давайте, и чтобы без вопросов. На месте вам всё и объяснят.

Пришлось идти, не предупредив даже Грету. В этот дневной час она находилась не дома. Обучение в школе дочь мастера уже закончила и в тот год работала помощницей в цветочной лавке. Цветы в этом городе вяли быстрее, чем успевали вырастать, и тем не менее — а может, именно поэтому — пользовались спросом у дам.

Эрма Блюмен, владелица цветочной лавки, в саду у дома выстроила несколько теплиц и вскоре разбогатела настолько, что смогла себе позволить нанять работников для сада и хорошеньких девиц — для работы в лавке. Именно там Грета сейчас и училась составлять букеты, запоминала язык цветов, согласно которому у каждого растения есть особое значение, а заодно прибиралась в конце рабочего дня и выполняла мелкие поручения.

Весна была ранней и ещё холодной. Мальчишка шагал, зябко ёжась в большой, не по размеру жилетке. Приходилось донашивать старые вещи мастера, и хотя тот не был здоровяком, на хвостатом всё болталось. Он был слишком мал и худ для своих семнадцати лет.

Их вели во дворец. Большой, грубый и громоздкий, тот возвышался на пологом холме. По рассказам отца хвостатый помнил, что прежде город здесь и заканчивался, держась будто чуть в стороне от холма. Но за последние годы всё изменилось, дома окружили холм, с одной стороны — старые, с другой — новые. Впрочем, стены так густо покрыла копоть, что старые от новых не отличить. Лишь на богатых улицах мойщики дважды в неделю проходились по каменным фасадам.

Когда мальчишка увидел дворец в первый раз, тот его разочаровал. Помнилось, конечно, из рассказов отца, что в постройке использовались металл и камень, но ведь в воображении вставали лёгкие шпили и механические чудеса. Однако же это здание, приземистое и неуклюжее, вовсе не было красивым.

— Оно и не для красоты строилось, — пояснила позже Грета. — Для защиты.

Видимо, для этой же цели вокруг дворца возвели забор — точь-в-точь как тот, что окружал город.

Двое, что вели мастера Джереона и хвостатого, кивнули охранникам у ворот. Те молча кивнули в ответ и посторонились, пропуская пришедших.

Мальчишка, прежде здесь не бывавший, глядел во все стороны, хотя и смотреть-то было особо не на что. Всё здесь вымостили камнем, не оставили ни клочка живой земли. Глазу не за что зацепиться.

Лишь перед главным входом стояла на постаменте бронзовая фигура в мундире — высокий, широкоплечий человек с хищным профилем, гордо вскинувший голову. Хвостатый уже знал, что это и есть господин Ульфгар, потому что видел такие же статуи внизу, в городе.

Внутри дворца оказалось ужасно тихо. Захлопнувшаяся дверь разом отрезала все звуки города, и мальчишка даже схватился за уши, испугавшись, что оглох.

Мастера с учеником провели наверх по лестнице, укрытой алым ковром, немного вытертым. И в начале, и в конце лестницы, и у входа парами стояли стражи из числа охраны дворца — их легко можно было узнать по светло-серой форме, по цвету почти сливающейся со стенами. Чем ниже чин, тем грязнее работа и темнее мундиры.