– Тоже верно… Какая помощь тебе нужна от меня прямо сейчас?

– Информация. Всё то, что я не смогу получить от Генштаба. Впрочем, и время общаться с Генштабом наступит не так скоро, как хотелось бы. Сперва должно произойти оглашение. А потом уже будут приказы и обмен сведениями.

Ардел покачал головой.

– Это необязательно. Я уверен, что принц с Талемом уже всё обсудил. Ради экономии времени можешь связаться с генералом и побеседовать частным образом. Теперь-то он уже не откажется с тобой говорить. У тебя есть чёткий план действий?

– Нет. – Кенред опустил взгляд на карту. – Я же сказал – я вообще сомневаюсь, что нам надо делать что-то прямо сейчас. Кроме мобилизации и подсчёта ресурсов.

– Я тебя не узнаю. Ты всегда бил моментально и сразу по голове.

– Пытаюсь мыслить как политик. Начнём первыми – проиграем идеологическую войну. Возможно.

– Принц – представитель законной власти, к чему тут лишние реверансы?

– Формально оппозиции следует предоставить возможность сделать верный выбор и признать законную власть наследника.

– Кенред, я думал, ты серьёзно.

– Конечно, серьёзно. Пока мы общаемся и делаем, как ты выразился, реверансы, я сосредоточу войска на основных направлениях, и тогда, даст Небо, всё действительно обойдётся одним сильным ударом. Или вообще без удара.

– Ну вот, – усмехнулся Ардел. – Совсем другое дело. Такие рассуждения мне понятны.

– А тебя я попрошу отправиться к герцогу Альдахаре под любым предлогом и сообщить ему, что на трон намерены претендовать Ильды Старшие, незаконное ответвление их семьи.

– Он не поверит.

– Скажи ему, что он зря сомневается. И скоро убедится в этом сам.

– Таким образом ты не сможешь внести разлад в их фракцию.

– А мне это и не нужно. По крайней мере, сейчас. Позже, когда я нанесу удар, и Альдахара запаникует, его сомнения и споры с Ильдами закончат войну намного быстрее.

– То есть ты уже уверен, что Альдахара возглавляет оппозицию? Но что насчёт Крестеберна? Может быть, старается он?

– Нет. Я не знаю. Узнай ты.

– Но что если окажется, что герцог лоялен и предпочтёт поддержать принца? Что тогда?

– Тогда Ильда одёрнет сам Альдахара, и мне не придётся тратить на него силы и время.

– О… – Ардел заметно растерялся.

– И вот что ещё мне нужно будет узнать – намерена ли оппозиция обвинить принца в покушении на отца и убийстве брата.

– Кто-то обвинит, конечно. Это неизбежно в интригах такого рода. Но на твоём месте я бы беспокоился о том, что обвинят тебя.

– Меня?

– Разумеется. Отношение его величества к тебе всем известно. А сейчас он на грани смерти, Гезалеций погиб, и на гребне оказался Меллгрей, твой давний друг. Посмотри на эту ситуацию чужим взглядом. Два месяца назад император публично унизил тебя: отправил следить за учениями вместо того, чтоб поручить подавление бунта в Аттарадане, где ты бы наверняка блестяще отличился, как уже сделал в Ругадиве…

– Спорно.

– Я говорю об общем восприятии. Все именно так и считают. Ведь мало того что тебя унизили, демонстративно поручив военачальнику твоего уровня ничтожное дело, так ещё и совершили на тебя нападение. Ты мог счесть, что это сделано по приказу его величества, и вот он мотив для ответной атаки. Да, ты столь же демонстративно показал, что не претендуешь на трон, но активная помощь Меллгрею тоже в твоих интересах.

– Это чушь, Ардел. Чтоб подготовить такое покушение, потребуется не меньше полугода, а намёк на то, что ты назвал публичным унижением, впервые последовал два месяца назад. К тому же, вместе со мной атаке подверглись и другие претенденты на престол, то есть я должен был всё осуществить практически моментально. И на Меллгрея покушались оба раза…

– Я отлично всё понимаю, но при желании эту теорию можно натянуть на факты и придумать объяснения буквально каждому из них. Будь уверен – ты станешь главным объектом обвинений. У меня есть ощущение, что те, кто всё это затеял, либо желали сделать тебя главным инструментом своих интриг, либо козлом отпущения, либо… ну, либо возвести на престол. Но как-то слабо себе представляю, кто бы стал такое затевать без того, чтоб сперва получить на это твоё согласие. А знаешь, что это может означать? Только то, что на принца, вероятно, будет совершено ещё одно покушение, и это будет срежиссировано старательнее и уже с явным указанием на тебя. Тогда ты не выкрутишься.

Кенред исподлобья смотрел на Ардела и не спешил спорить. Он хорошо знал его – младшего сына в небогатой и маловлиятельной графской семье, человека, который всегда стремился держаться в тени, предпочитал маску простака и слабака славе и влиянию. Ещё вначале своей светской и политической карьеры Ардел понял, что при всём своём уме, тонкости мышления и умении делать правильные выводы не способен играть в эти игры с гарантией выигрыша. Азартным он не был никогда. И, осознав, чем рискует, отступился от интриг и борьбы за статус.

Но способностей своих не растерял – наоборот, преумножал с годами. И его суждениям стоило доверять. Разумеется, он может ошибаться, как любой человек, но оценить его идеи и проанализировать их – стоит.

Именно потому, что Кенред это понимал, он и предложил Арделу место своего заместителя – самое высокое положение, которое тот когда-либо в своей жизни занимал. Он выказал Арделу доверие. Так что теперь глупо отворачиваться от его советов, даже если они не нравятся.

– Я тебя понял. Я обдумаю. Прошу, поезжай в Альдахару и попытайся узнать всё, что сумеешь, до того, как мне придётся объявить, что ты – мой человек.

– Постараюсь. Желаю себе удачи. Можешь ли ты дать мне какие-нибудь доказательства, касающиеся намерений Ильда? Их наличие и меня обезопасит, понимаешь.

– Понимаю. Но, прости, не могу. Могу лишь сослаться тебе на тех, кто знает примерно то же, что и я… Будь осторожен.

– И ты, пожалуйста, будь осмотрителен. Хотел ты того или нет, но тебя втягивает в эту интригу водоворотом.

– Втянуло… И это уже стоило жизни моей матери.

– Я могу лишь поболеть душой за твою потерю. Но если ты уже потерял самого близкого человека, бояться тебе больше не за кого. Возможно, тебе стоит позволить им убить твою жену, чтоб с одной стороны получить всеми одобряемую причину обойтись с оппозиционерами пожёстче, а с другой – обзавестись после войны более подходящей супругой.

Кенред поднял ладонь.

– Осторожнее, Ардел. И запомни на будущее – то, что ты сейчас сказал, неприемлемо.

– Прости. Действительно не стоило.

Он смутился и, придавленный чувством неловкости, поспешил уйти. Кенред проводил его взглядом, слегка удивлённый тем, что обычное, в общем, политическое предложение вызвало у него глухой гнев. Своё раздражение он объяснил простой причиной – тем, что была упомянута мать, и тем, что ему предложили бросить противнику на растерзание ту, которая пыталась его мать спасти. Наивно, но всё-таки пыталась, и он ей обязан. Вряд ли можно считать молчаливое предательство достойным возвратом долга.

Он постарался отбросить всё лишнее, оставил только обоснованные предположения и факты. Жестом погасил карту и, заложив пальцы за пояс, побрёл прочь из залы, по коридору и дальше по замку, погружённый в размышления. Так он шёл сперва мимо открытых зал, потом по лестнице, пытаясь сообразить, с чего начать канцлерскую карьеру – и вдруг понял, что стоит почти перед дверью комнаты своей жены, а рядом к стене прислонился Крей и смотрит вопросительно.

– Тебя выставили? – спросил Кенред.

– Понятное дело. Её милости принесли одежду. Вот она и примеряет.

– Как она?

– Она встанет, раз надо. – Он ухмыльнулся. – Она солдат. Это очень необычно.

– Как видишь, такое тоже бывает. – Кенред постучал. – Я могу войти?

– Если хотите, – прозвучало в ответ. – Но здесь скучно.

Кенред отодвинул створку. Кира застыла посреди комнаты и выглядела умеренно-раздражённой, зато вокруг неё хлопотали две восторженные горничные. Одеяние, которое прилаживали на гостью, было несомненно то же, что надевалось на свадьбу, только без вуали. Кенред отметил это и успокоился – принцу следовало оказать уважение в том числе и тем, чтоб продемонстрировать ему свою супругу в достойном обличии. Брачный наряд для этого годился лишь чуть хуже, чем придворный, а придворный всё равно неуместен, поскольку Кира не представлена ко двору.