— Если он не проявляет признаков каких-либо недомоганий, думаю, переживать не стоит, — сделал он вывод. — Сон еще никому вреда не приносил. Тем более, отсутствие транса сильно его выматывало. Может, тело нашло другое решение.

Слова драконида успокоили, она немного повеселела. Спустилась в казармы, чтобы проведать гвардейцев, и застала потасовку между Каленгилом и крепким темноволосым парнем из новеньких, у которого глаза были красными, как две спелые вишни. Арадрив оттащил зеленого, а Лаемар — темноволосого, и Кьяра узнала, что зовут его Фирик Малдет. Она почти не сомневалась, что стычка произошла по вине новенького. Вероятно, задирал нос, кичился высокородством, и этого Гил не снес. После того, как драчунов разняли, Элледин отчитал обоих и пригрозил плетьми, наряды вне очереди все равно получили оба. Когда гвардия успокоилась и занялась привычными делами, чародейка подошла к золотистому.

— Да, веселенькое пополнение, — пошутила она. — Сколько всего гвардейцев? И скажи, могу ли я взять у вас пару спальников?

— Сейчас нас семнадцать, — устало ответил он. — Спальники и прочее на складе, вон там, — и он махнул рукой, указав направление.

На выходе, Кьяра уловила реплику Хатаэ, как бы невзначай брошенную Элледину. Эльфийский она знала плохо, но даже небольших знаний хватило, чтобы понять — это было что-то грубое и неприятное. Тифлингесса резко остановилась. “Ах ты, курица эльфийская!” — пронеслось в голове. Терпение отказало блондину, и он наорал на нее непереводимым потоком. Глаза Хатаэ азартно полыхнули, именно такой реакции она ждала и останавливаться на достигнутом не намеревалась. Кьяра помешала выдать ей очередную порцию гадостей в адрес золотистого, сгребла за шиворот и выволокла из казармы. Девчонка вскрикнула от неожиданности, глаза Элледина округлились от удивления, но Кьяра уже не могла этого терпеть. Элледин был добр с ней с самого начала, он признавал чужие заслуги, был терпелив и внимателен к своим людям. Кьяра приперла ее к стенке так, что та поморщилась от боли.

— Если ты не хочешь подчиняться Элледину, и он для тебя недостаточно хорош, то ты ещё не знаешь, что такое хороший командир, — прорычала тифлингесса. — Похоже, все, на что ты годна, это пиликать на ситаре да с азартом швыряться огненными шарами, не рассчитывая силу и траекторию. Я-то думала, из тебя что-то получится…

Хатаэ вздернула подбородок:

— Ты-то мне что сделаешь, веревка из задницы? Что ты вообще знаешь о том, что я могу или нет?

— Я тебя могу в порошок стереть, не сильно напрягаясь, — прошипела чародейка, запуская когти сквозь гвардейский мундир Хатаэ, эльфийка вскрикнула от боли.

Подошел Элледин, и Кьяра заставила себя немного ослабить хватку, хотя желание пустить этой стерве кровь было очень велико. Золотистый уже справился с гневом, в глазах плясали огоньки злости, но они стали уже холодными, словно мерцание светлячков.

— Сказал бы, что женщинам не место в гвардии, — прорычал он, — но Кьяра это опровергает. Она отлично билась с нами бок о бок, на нее я могу положиться. Но ты — катастрофа уровня нашествия с Фейдарка. Ты совершенно не понимаешь, как много в бою зависит от доверия и координации. Ты, вероятно, вообще в своей жизни крови не видела. Если я слаб, то пусть тобой займется Эридан.

Он выделил интонацией последние слова так, что они прозвучали зловеще, и Кьяра отпустила девушку. Возможно, она и так позволила себе лишнего, вмешиваясь во внутренние дела гвардии. Хатаэ не выглядела напуганной, но последние слова золотистого заставили ее закрыть рот.

— Эридан не любит неповиновение, — многозначительно сказал Элледин, обращаясь уже к тифлингессе.

— О да! — согласилась она. — Это ты разговариваешь, он же предпочитает язык плетей.

— Ну ничего, если останется жива, сегодня вечером сменит наряд и сферу деятельности, мелкая а-джак-ай.

Кьяра повеселела. Она сомневалась, что Эридан убьет девчонку, но Хатаэ об этом не знала. Пусть помучается от беспокойства, мелкая дрянь. На складе она взяла себе пару спальников, взамен порванного. Поднимаясь на свой уровень, она застала Эридана в тронном зале. Совещание как раз подошло к концу, группа странных эльфов покинула помещение, и Кьяра подошла к белобрысому, чтобы обсудить проблему Хатаэ. Выслушав предложение Кьяры понизить девочку до обслуги, он хмуро свел белые брови:

— Если от нее никакого толка, то пусть будет так… А если она так ужасна, как о ней говорят, то я устрою ей жесткую трепку.

— Не знаю, стоит ли, — возразила девушка, ей не понравилось выражение лица эльфа.

— Пусть не думают, что из-за физиологических различий я предъявляю разные требования и даю поблажки. Пощады не дам.

— Мне же даёшь поблажки и пощадил несколько раз, — вновь возразила девушка.

Он подарил ей вопросительный взгляд:

— Ты хочешь, чтобы я относился к ней, как к тебе?

— Ах ты!

Девушка задохнулась от возмущения, хвост яростно взметнулся, эльф же не изменился в лице, все еще смотрел на нее вопросительно. Кьяра быстро взяла себя в руки:

— Нет, потому что я тебе потом страшно отомщу.

Он улыбнулся, лицо смягчилось, взгляд немного потеплел.

— Я не буду этого делать. Не потому, что я боюсь твоей мести. Хорошо, постараюсь не раскатать эту птичку. Она должна сохранить привлекательность для моих ребят.

Его тон успокаивал. Кьяра удивилась собственной реакции. Ревность, дикая ревность, а ведь еще пару дней назад она собиралась сбежать от него.

Она направилась в комнату. Пора было возвращаться к переводу писем, и работа предстояла долгая и кропотливая. Записки волшебника стали еще хаотичней, буквы скакали, строчки заходили одна на другую. Она потратила несколько часов, продираясь сквозь месиво из инфернальных букв.

“Слуги пали замертво по всей галерее, и невестку задело. Я не питаю большого тепла к ней, но я не убийца. Если она умрет по моей вине, не смогу простить себе этого….»

«….Кажется, все обошлось. Эссенция обладает поистине необычайными свойствами. Но что произошло? Я словно разорвал на мгновение ткань мироздания и само плетение… И вместо того, чтобы сковать душу, притянул к себе множество чужих душ. Они все еще блуждают. Мне даже страшно. Уже сделал барьер от нежити, но они проходят сквозь него! Оказывается, всякая бестелесная нежить и душа — все же они чем-то отличаются. Не причиняют вред и, кажется, не в курсе, что мертвы. Аж мурашки по коже. Появилась идея. Если уж они уже мертвы, можно ли… препарировать душу?…»

«…Калар! Кажется, я понял. Нельзя просто выковать душу. Необходимо сырое вещество, но где его достать? Видимо, из-за этого все и пошло наперекосяк. Я не могу больше рисковать. Принял решение использовать для основы чужие души. Для начала те, что тут бродят. Они уже точно не против»

«…Провал, провал, полнейший провал! Как я зол, Калар! Напугал домочадцев, и мне все равно! Эти души — какой-то мусор! Стоит только надавить, и коллапс! Я перепробовал все! Как я зол! Мне нужны сильные души, очень сильные!…»

Кьяра потерла глаза, оторвавшись от перевода. Ей все меньше и меньше нравилось настроение писем, было в них нечто зловещее. Она быстро перелистнула оставшиеся страницы и приняла решение закончить перевод сегодня. Кьяра потратила еще несколько часов прежде, чем, наконец, написала черновик. Письма и правда оказались зловещими. Эридану немедленно стоило ознакомиться с их содержанием. Девушка собрала кипу листов и двинулась в кабинет эльфа, по пути отправив послание: “Эридан, я закончила. Я в твоём кабинете”. Примерно через час эльф пришел на место встречи. Судя по кровоточащей руке, он навещал кошмарку.

— Что ты узнала? — спросил он, присев на кушетку.

Кьяра дала ему перечитать первые два перевода, затем протянула тот, что сделала сегодня, в том числе и последний фрагмент. Эридан быстро пробежал глазами по строчкам, все ближе подходя к последнему листу, где почерком тифлингессы было выведено:

«…Не могу находиться в трансе… Не могу есть… Я постоянно думаю о том, как бы достать сильные души…»