В те дни приближался праздник Рождества и Явления Христа, бога нашего. И /302/ всегда у Мовсеса было в обычае отмечать господние праздники очень торжественно, а к этому празднику он готовился особенно тщательно, поскольку сам государь собирался прийти посмотреть на праздничное увеселение — и пришел. Вардапет Мовсес отлил две белые свечи в человеческий рост и в сочельник вечером, накануне праздника, зажег их во имя святой Богородицы и сам, стоя, бдел до утра, молясь господу с горячей любовью, твердой верой и обильными слезами, прося Матерь Божью, святую Богородицу, быть заступницей перед Единородным Сыном своим, дабы явить празднество государю-иноверцу исполненным благодати, чтобы заронить в душу его милосердие и жалость к христианам. И милостью Божьей получилось так, как просил вардапет: в день праздника, в то время когда царь восседал на увеселительном празднестве, а вардапет, облачившись, совершал вместе со своими служками церемонию Водокрещения, государю очень понравилось торжество, и, благоволя к Мовсесу, государь даже расспрашивал ходжу Назара о вардапете, и тот сказал царю о нем много добрых слов.
А спустя [несколько] дней государь сказал ходже Назару: «О чем просит ваш вардапет, дабы мы исполнили: сокровищ, поместий или что-нибудь иное, что пожелает». Ходжа Назар ответил: «Это человек, отринувший все мирское и корыстное, он вовсе не нуждается ни в чем подобном; но если окажешь милость и одаришь его, пожалуй ему ключарство Эчмиадзина, чтобы, служа там, в той церкви молился за жизнь /303/ государя». Просьба эта пришлась по душе и очень понравилась государю, и он царским указом пожаловал Мовсесу должность ключаря святого Эчмиадзина.
Затем вардапет Мовсес, уехав из Фахрабада, с большим почетом и при несказанном ликовании не только своем, но и всех христиан прибыл в Ереван, в святой Эчмиадзин и, не откладывая, принялся за восстановление престола. И в понедельник поста вардавар[231] 1076 (1627) года было положено начало строительству и восстановлению [его].
Нынче, когда мы слышим о восстановлении [Эчмиадзина], мы не представляем, каковы были разрушения, поэтому я вынужден описать разрушения, чтобы можно было представить убожество святого Престола, а с ним горе и скорбь всего армянского народа и вардапетов из-за святого Престола и [оценить] вместе со всем этим и заслуги вардапета Мовсеса и его учеников, подаяния и милостыню христиан на восстановление святого Престола.
Подобно тому как пророк Давид говорит: «Иерусалим превратили в развалины»[232] и пророк Исайя говорит о Сионе: «Как шалаш в огороде»[233], то же можно сказать и о богообитаемом святом Престоле, ибо он был совершенно лишен доходов, а украшения его были разграблены. Не было книг, ибо [люди] не молились и книг не читали. Не было облачений и риз, ибо не совершались богослужения и литургии, вплоть до того, что место сошествия Христа и святой алтарь не имели покрывала. Не было лампад, потому и света не было, и [люди] /304/ постоянно пребывали в темноте, и лишь какой-то иноплеменник-магометанин зажигал масляный светильник и клал его на алтарь — и то изредка — для проезжих путешественников, чтобы при виде этого ему подавали бы милостыню. Ладана не курили, ибо не было ни ладана, ни кадильниц. А мощеный пол церкви весь был изрыт и превратился в гнездо гадин и пресмыкающихся; большущие окна [храма] все были открыты настежь, решеток не было, и птицы, проникавшие внутрь, заполняли церковь пометом и другими нечистотами, а также сучками, и каждое утро нужно было подметать [храм]; а по вечерам и утрам на рассвете птичий гомон заглушал звуки молитвы.
С внешней стороны купол собора, вся кровля и поверхность стен были разрушены и камни извлечены [из своих мест], а каменные плиты пола раздроблены и подточены. Сооружения, возведенные вокруг церкви с давних времен, опять же разрушились и обвалились друг на друга, и столько накопилось земли и золы, что вокруг церкви со всех сторон поднялись [кучи] мусора и земли высотою в семь локтей, так что они совсем закрыли основание и ступени, примыкавшие к церкви извне.
И вовсе не было убранства и утвари или же сосудов церковных или домашних, ибо даже то, что имелось с древнейших времен, католикосы, продав и заложив, промотали, а нынче и заложенные сосуды находились у магометанской знати. Вардапет Мовсес спас следующее: десницу патриарха Аристакеса, сына просветителя нашего святого Григора, а также десницу святого Степаноса из монастыря Ахджуцванк, /305/ а вместе с ними крест и сосуд, кадильницу и ризы и еще кое-что.
И все рассказанное мною показывает, что здесь люди не жили; по правде говоря, это место не было вовсе не обитаемо, но было почитай что необитаемо, ибо католикосы жили не там, в Эчмиадзине, а при Кафедральной церкви в городе Ереване или же в окрестных областях. А [жили там] какие-то черноризцы, презренные и грубые, подобные сельским землепашцам, жившие как наемные работники[234] в Эчмиадзине и проводившие большую часть дней своих скорее в деревнях, нежели в Эчмиадзине.
И когда вардапет Мовсес начал восстанавливать [храм], он был в смятении и не знал, как же раскопать землю и золу, скопившуюся вокруг, но так как Божья воля сопутствовала ему, а работа предпринята была с его согласия, легко нашелся способ вывезти землю; так, подвели быструю и бурную реку и запрудили ее близ [куч] земли, ввели в дело множество работников, которые стали раскапывать землю и разбавлять ее водой, и вода уносила с собой землю, камни же оставались. И за несколько дней земля быстро исчезла, и вся местность открылась [взору]; поверхность земли была выровнена, а оставшиеся камни употреблены с пользой — были вложены в стены зданий. И затем возвели вокруг [храма] широкую и длинную ограду, вделав в нее восемь башен. Возведенной ограде придали форму, которую имела и церковь с четырьмя хоранами церковными, кои сооружены в ней (ограде) в соответствии с четырьмя сторонами света с внешней стороны церкви перед этими /306/ четырьмя хоранами.
Сначала отмерили от фасада восточного хорана к востоку 45 газов, что равно 63 халабам, и затем построили ограду с восточной стороны. То же самое с западной стороны. Также и от фасада северного хорана отмерили на север 40 газов, что равно 56 халабам, и затем возвели ограду; то же самое и с южной стороны. А потом в ограде на западной стороне устроили ворота и строения для нужд своих и гостей; на северной и восточной сторонах построили кельи для поселения братии. На южной стороне построили трапезную, пекарню, хозяйственные помещения, амбары для пшеницы и иных запасов. И все эти строения, кроме ограды, возведенной из земли, были сооружены из сеченого камня и жженого кирпича, из извести же и гипса сделаны были красивые и приличествующие [подобной церкви] украшения.
После этого была обновлена кровля церковного купола, ибо каменные плиты расшатались и выпали со своих мест. И если кто-либо пожелает узнать размеры светозарного и украшенного Христом богообитаемого храма святого Эчмиадзина, то они таковы: длина с востока на запад равна 50 халабам, ширина с севера на юг равна 48 халабам; изнутри высота купола от центра его до пола равна 35 халабам, все это размеры внутренней части церкви, не считая стен.
И, восстанавливая изо дня в день, укрепляли святой Престол, а с ним все порядки и исповедание /307/ христианской веры, потому что молва о восстановлении святого Престола распространилась по всем странам — Оромстану, Персии, Курдистану, Грузии; и все, радуясь, ликовали. Вардапет Мовсес посылал также своих учеников во все стороны с проповедями, и они, пустившись в путь, идущими из глубины души проповедями, благочестивым образом жизни упрочивали порядки и обычаи христианской веры и церковных традиций, потому что, куда бы они ни поехали, как и учитель их, творили праведные дела: строили церкви, рукополагали священников и, отвергнув, ниспровергали противников истины — благодаря всему этому истина укреплялась и преуспевала. Более того, исполненный святого Духа вардапет Мовсес создал школу при святой обители Ованнаванк, где собрал, множество детей и сам заботился о расходах и нуждах всех, и дети спокойно и беспрепятственно обучались церковному учению, книгам Священного Писания и любомудрия и стали все мужами нужными и полезными стране, вардапетами и епископами, иноками и иереями; и все монастыри, что, обезлюдев, пребывали во мраке, заполнялись братией — иноками и монахами, а селения — опытными иереями. Поэтому все армяне, проживающие по всей стране, уставшие от безобразий прежних католикосов и утешенные преобразованиями [Мовсеса], добровольно и всей душою желали, чтобы сам святой отец наш вардапет Мовсес стал бы католикосом. И они — вардапеты, епископы и знатные люди — в письмах и прошениях отовсюду умоляли его согласиться принять сан /308/ католикоса, но он отказывался, считая себя недостойным апостольского сана.
