— Если бы я сейчас держал его за горло…
— Думаю, его командир сделает это за нас.
— Что творилось у него в голове?
— Мы никогда не узнаем, так что хватит зацикливаться.
По правде говоря, Митчелл не мог последовать собственному совету. По крайней мере не сейчас. Он уже знал, что будет прокручивать тысячу разных сценариев в кошмарах, и ночь за ночью месть будет вершиться жестоко, эффективно, беспощадно.
Тёплым, солнечным днём армия провела церемонию для Скотта Митчелла на базе Форт-Кэмпбелл, штат Кентукки. Зачитали следующее:
«Президент Соединённых Штатов Америки, уполномоченный актом Конгресса от 9 июля 1918 года, награждает Серебряной звездой:
МАСТЕР-СЕРЖАНТА СКОТТА МИТЧЕЛЛА, армия США.
За доблесть в бою: мастер-сержант Скотт Митчелл, сержант 574-го оперативного отряда «Альфа», награждается Серебряной звездой за доблесть, проявленную в бою 18 августа 2002 года в районе острова Басилан, южные Филиппины. В этот день его отряд попал в засаду боевиков «Абу Сайяф», убивших командира и заместителя командира ODA 574 в самом начале боя. Несмотря на интенсивный миномётный, автоматный и стрелковый огонь, мастер-сержант Митчелл, проявив решительное руководство, перегруппировал своих людей, спасая выживших бойцов отряда от полного уничтожения. Вдохновлённый его героическим поведением и абсолютным бесстрашием, отряд успешно сдерживал превосходящие силы противника до прибытия помощи. Мастер-сержант Митчелл был ранен во время этой атаки. Доблесть и вдохновляющее командование, продемонстрированные мастер-сержантом Митчеллом, делают честь ему и военной службе».
Вспышки цифровых камер защёлкали, когда медаль крепили на форму Митчелла. За его спиной светился огромный экран с PowerPoint-слайдами поля боя на острове Басилан.
Как и Рутанг, тоже получивший Серебряную звезду, Митчелл сказал собравшимся, что просто делал свою работу. Это была не ложная скромность. Он сделал то, чему его учили.
Гораздо позже Митчелл узнал, что в глубине зала сидели два офицера, у которых было немало соображений насчёт его потенциала как оперативника спецназа.
Они были частью элитной, глубоко законспирированной организации, известной как «Призраки».
ШЕСТЬ
ГОРОД КАОСЮН
ЮЖНЫЙ ТАЙВАНЬ
МАЙ 2007 ГОДА
Через пять лет после засады на острове Басилан Фан Чжи стоял на углу улицы, курил и читал газету в блеске позднего послеполуденного солнца. Жёлтые такси выстроились у обочины, а через дорогу, у дилерского центра «Тойота», человек Фана, Е Чуньчан, сидел в припаркованном сером седане, ожидая звонка от Фана.
Меньше чем через тридцать минут человек умрёт.
И не просто человек.
Этот человек представлял собой главное препятствие между Фаном и его будущей жизнью. Не по его вине. Он был всего лишь жертвой собственного мастерства.
Под гул автомобильных гудков и порывы ветра от проносящегося мимо автобуса Фан пытался успокоиться. Ничто не должно пойти не так. Он потратил слишком много часов на планирование, слежку, наблюдение, продумывая до мелочей, что именно должен сделать.
Неподалёку небольшая группа американцев средних лет, явно туристов, восторгалась банками кока-колы, которые они только что купили, — банками с иероглифами. Фану хотелось стереть улыбки с их лиц.
Их страна служила образцом высокомерия, богатства и потворства своим желаниям, отравившего тайваньское правительство. Чиновники регулярно эксплуатировали собственных граждан ради личной выгоды и американской поддержки. Тем самым они создали культуру имущих и неимущих — точь-в-точь как в Америке.
Армия Китайской Республики на Тайване, следуя примеру правительства, вела себя точно так же. Они бы бросили тайваньских солдат в самое пекло, лишь бы угодить Соединённым Штатам.
Чем больше Фан об этом думал, тем более поверхностным становилось его дыхание.
Он бросил хмурый взгляд на туристов, проходящих мимо, затем перевёл его на человека, стоящего на углу.
Фан взглянул повторно и опешил. Это был Сы Ма! Старый сержант Сы Ма из последней миссии Фана в качестве армейского офицера. Тот был в штатском, но всё ещё носил короткую армейскую стрижку — похоже, до сих пор служил. Фан сунул газету под мышку, затушил сигарету и подошёл к мужчине.
Сы Ма, просто ожидавший смены сигнала светофора, поднял взгляд. Губы его дрогнули, когда он узнал Фана. Наверное, по привычке или рефлексу он выпалил:
— Господин капитан.
Голос Фана прозвучал холодно.
— Сержант. Что вы здесь делаете?
— Пришёл посмотреть на машину через дорогу.
— Как ваши дела?
Сы Ма нахмурился.
— Господин капитан, прошли годы, но я никогда не забуду ту ночь. Ту ужасную ночь. И теперь, увидев вас снова здесь… не знаю, что сказать.
Фан оскалил зубы, хлопнул рукой по плечу Сы Ма, застав того врасплох, и сказал:
— Думаете, я заслужил то, что со мной случилось?
— Неважно, что я думаю.
— Я хочу знать.
— Простите, господин капитан.
Фан схватил Сы Ма за руку и сжал крепче.
— Вы теперь женаты? Есть семья?
— Да, одна маленькая дочь.
— И знает ли она, что её бы не существовало, если бы не я и то, что я сделал, спасая вам жизнь?
— Вы избили меня своим мечом. Вы не позволили мне вступить в бой. Я не изменил своего мнения об этом.
— Вы были бы мертвы. И ради чего? Чтобы угодить американцам?
— Отпустите меня. Потому что если вы этого не сделаете…
— Что вы мне сделаете такого, чего они уже не сделали? Лишили меня звания, службы, всего, ради чего я так упорно трудился? Годы, проведённые в академии в Фэншане? Всё напрасно!
— Господин капитан, простите. Мне нужно идти.
— Мне тоже, — сказал Фан. — Мне тоже.
С этими словами он отпустил мужчину, который поспешно перешёл дорогу, пока не сменился сигнал.
Сы Ма добрался до противоположного угла и бросил встревоженный взгляд на Фана, затем направился к автосалону.
Спохватившись, Фан вдруг вспомнил, чем должен был заниматься. Взгляд заскользил по улице. Он посмотрел на часы и выругался.
Едва он потянулся за телефоном, тот зазвонил: звонил Е Чуньчан.
— Я его видел, — сказал Е. — Перешёл дорогу точно там, где вы говорили. На нём была та куртка. Я видел, как вы разговаривали с тем, другим. Я мог бы всё сделать сам, но вы велели не двигаться, пока не позвоните.
— Я перезвоню.
Фан сорвался на бег, добежал до угла, свернул налево, затем помчался вдоль тротуара мимо рядов зданий, высматривая мужчину в белой спортивной куртке с красными рукавами. На куртке красовался логотип Олимпийских игр 2008 года и обвивающий бок дракон.
Куртка принадлежала Као Кучину — человеку, который должен был умереть, человеку, который теперь исчез.
Фан добрался до угла, окинул взглядом переулки в обе стороны, затем посмотрел вперёд, на старый жилой дом, где Као жил в скромной однокомнатной квартире на третьем этаже.
Через открытое окно Фан увидел, как включился телевизор, и понял: Као благополучно добрался домой. Фан позвонил Е и сказал:
— Придётся подождать до завтра.
— Мне нужна оплата за сегодня.
Фан вздохнул с отвращением и сказал:
— Да. Завтра, в то же время.
— Хорошо. Советую вам быть внимательнее — это может обойтись вам очень дорого.
— Так и будет. А окончательный расчёт получите только после того, как работа будет сделана. Запомните это.
Той ночью Фан лежал в постели, уставившись в потолок своей обветшалой квартиры.
Он был солдатом, рождённым для боя. Он продолжит сражаться, что бы они ни говорили. Когда его отчислили из армии, они решили, что в нём нет духа, нет воли к борьбе.
Он напрягся при этой мысли, затем расслабился, повернул голову к тумбочке, у которой стояла его трость-меч, — тигровые узоры на ней оживали в темноте.
Годы, проведённые в извинениях перед предками, не принесли ничего. Теперь он восставал даже против них, считая их жертвами американского яда, — и только он, Фан Чжи, мог направить семью на новый, более достойный путь.