Системы защиты Кросс-Кома позволяли Митчеллу и его товарищам роскошь использовать в эфире собственные имена, хотя в большинстве случаев его называли «Первый Призрак». Иногда он скучал по старым позывным, все начинавшиеся с одной буквы в отряде ODA: Рокстар, Рэппер, Рутанг…
Он глубоко вдохнул.
— «Призраки», я «Первый Призрак». Проверьте HUD. Видите, наш пакет из троих в последнем доме. Похоже, здесь двенадцать талибов. Отметьте их позиции. Беру на прицел первого часового. Диас, доложи.
Двери в элитный «клуб любителей стволов», как иносказательно называли силы специальных операций армии, были закрыты для женщин, желающих служить на боевых должностях.
Следовательно, сержант Алисия Диас никак не могла быть оперативником спецназа.
Она никак не могла сидеть на корточках на склоне горы в Пакистане, глядя в прицел винтовки, готовясь прошептать доклад своему командиру группы.
Но она была там.
Потребовалось широкое мышление руководства «Призраков», чтобы признать: женщина, дважды подряд выигравшая категорию служебных винтовок на Национальном чемпионате по стрельбе на дальние дистанции в Кэмп-Перри, Огайо, — а такого не случалось прежде ни разу, — заслуживает места в группе спецназа, вопреки всей доктрине армии США.
И Диас была не единственной женщиной среди «Призраков». Её пути пересекались с уже майором Сьюзан Грей, Линди Коэн, Дженнифер Бёрк и ещё несколькими. Однако она оставалась единственной женщиной-снайпером в роте — отличие, снискавшее ей немалое уважение.
Она пошла в армию, чтобы доказать: она может справляться не хуже, а то и лучше любого мужчины в любой ситуации. Смелые слова, и она делала всё, что в её силах, чтобы их подтвердить. Правда, её крепко приложили во время подготовки по рукопашному бою, и был тот случай в Кабуле в 2005-м, когда её чуть не зарезали, — но она научилась брать хитростью то, чего не хватало по габаритам.
Факт оставался фактом: когда сержант Алисия Диас лежала на животе, сжимая винтовку, она была королевой поля боя, и все они склонятся перед ней — добровольно или нет, как эти мужчины сейчас были готовы сделать.
— «Первый Призрак», я Диас. На позиции. Вижу вашу первую цель.
Прицельная сетка капитана зависла над часовым у последнего дома, и его IWS автоматически отправил запрос в HUD Диас — снять цель.
Она затаила дыхание, готовая стрелять.
Идеальный снайпер на сто процентов уверен, что попадёт в цель, прежде чем нажмёт на спуск. Он убеждён в этом без малейшей тени сомнения.
И всё же за все годы практики такая уверенность так и не давалась Диас до конца. Всегда оставался один процент сомнения. Всего один — но он был там, напоминая ей, что она всего лишь двадцативосьмилетняя пацанка с ранчо в Лаббоке, штат Техас. Просто девчонка, которой нравилось играть с оружием. Чёрт, казалось, будто только вчера она целилась в консервные банки на изгороди, зля братьев тем, что стреляла точнее их каждый раз.
И странная штука — это никогда не приедалось. Тот же трепет, что она чувствовала подростком, охватывал её сердце всякий раз, когда она бралась за оружие и брала цель на прицел.
Однако теперь этот трепет смягчала изрядная доля страха: промахнись она — и вся операция могла провалиться в одно мгновение.
Она изучила цель. Тот сидел и успел задремать на посту. Спящий или бодрствующий — он всё равно не узнает, что его настигло. АК лежал у него на коленях, голова была опущена. Угол был идеальным: пробив череп, пуля не попадёт в дом.
Диас учла скорость и направление ветра, автоматически отображавшиеся в её HUD. У неё была дистанция, уменьшенная за счёт специально модифицированных дозвуковых патронов 7,62 мм, которые она использовала, чтобы приглушить звук выстрела. Она уже учла силу тяжести, снижение траектории пули.
Это была математика, которую знал каждый хороший снайпер, — не так уж отличная от математики, которую пытались впарить тебе в старших классах: «Эй, детки, если однажды станете снайперами армейского спецназа, вам это пригодится». Возможно, у учителей получилось бы лучше завладеть вниманием учеников, подай они это именно так.
И это была та же математика, что стоила Диас большинства её романтических отношений с мужчинами. Она никогда не могла рассказать им, чем на самом деле занимается в армии, и её ложь никогда не сходилась.
К тому же какой мужчина в здравом уме захочет такую сумасшедшую женщину, как она, — способную сорваться в Европу изучать иностранные языки, когда она не отстреливает плохих парней? Большинство мужчин, с которыми она встречалась, хотели женщину, увлечённую пиццей, пивом и спортом, а не ту, что смотрит образовательные каналы.
Но такова была математика. И все её расчёты на данный момент были завершены.
Прицельная сетка зависла над целью и замерла. Идеальный выстрел в голову.
Палец на спусковом крючке опустился медленно, изящно, за этим последовал приглушённый хлопок и облачко дыма.
Пуля попала часовому в голову, снесла большую её часть, повалив его набок. Ни один осколок не задел дверь. Даже Диас не могла поверить, что убила его так чисто.
— Отлично, — сказал капитан. — Один готов.
— Ждите, — сказала она, слыша голоса братьев, как всегда, когда пыталась прицелиться:
«Давай, малявка, стреляй! Спорим, промажешь!»
Не думаю, Карлос.
«Она не попадёт».
Смотри, Томас. Просто смотри.
Второй часовой пошевелился и теперь поднял голову. У Диас было мало времени. Она проверила показания в HUD, скорректировала прицел и нашла голову часового.
Братья теперь кричали.
И пуля сорвалась с её винтовки.
Часовой присоединился к своему товарищу, проливая кровь на снег, умирая молча.
— Последний, — сказал капитан.
— Вижу его, — ответила Диас.
— Браун, Рамирес, приготовьтесь к движению, — предупредил капитан.
«Этого она не возьмёт», — сказал Карлос.
«Может быть, — сказал Томас. — Но пока не промахнулась ни разу!»
Порыв ветра пронёсся над горой, взметнув снег перед глазами Диас. Она выругалась и поправила позицию.
Частицы льда налипли на прицел. Она выдернула из кармана микрофибровую салфетку, быстро протёрла линзу и снова заняла позицию.
— Диас, чего ты ждёшь? — окликнул капитан. — Давай же.
— Порыв ветра. Ждите.
Она едва могла удержать винтовку неподвижно. Снег хлестал по щеке, губы саднило и потрескалось от холода.
Налетел новый порыв, и часового растрясло, он проснулся. Поднялся, зевнул, потянулся, вскинув руки, затем наклонился вперёд, глянул на соседний дом — и заметил там в снегу мёртвого товарища.
Диас взяла его на прицел, стиснула зубы и, заставив себя обратиться в чистую сталь — неподвижная, монолитная вопреки порывам ветра, — нажала на спуск.
ДЕСЯТЬ
СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ВАЗИРИСТАН
ГРАНИЦА АФГАНИСТАНА И ПАКИСТАНА
ЯНВАРЬ 2009 ГОДА
Штаб-сержант Хосе «Джо» Рамирес держал на прицеле последнего часового, чья голова дёрнулась назад, когда тот повалился в снег. Последним, что пронеслось в голове часового, было нечто длиной 7,62 мм и весом 21,8 грамма, и Рамирес недоверчиво присвистнул от точности выстрела Диас.
Капитан Митчелл отрывисто отдал приказ выдвигаться, и Рамирес с сержантом Маркусом Брауном вскочили из снега, будто оттаявшие зомби, и бросились к домам.
Бежать было приятно. Какое-то время Рамиресу казалось, что его ноги — да и ещё кое-что поважнее — вот-вот замёрзнут и отвалятся.
Они добрались до двери самого дальнего дома, и Рамирес оттащил в сторону то, что осталось от тела часового, чтобы они с Брауном могли занять позиции по обе стороны покосившейся деревянной двери.
Капитан Митчелл должен был присоединиться к ним через минуту, пока Диас пробиралась по глубокому снегу к своей второй позиции.
Дома стояли всего в четырёх метрах друг от друга, так что подними они серьёзный шум — и талибы из соседнего дома точно вышли бы посмотреть, или хотя бы принялись строчить жалобы в свой домовой комитет на шумных соседей, палящих из всех стволов. Именно эта часть работы «Призраком» и раздражала Рамиреса. Если бы они могли просто взорвать два других дома, одновременно штурмуя последний, им пришлось бы разбираться только с четырьмя плохими парнями. Но большинство по-настоящему весёлой взрывчатки бывает довольно шумным, а группе полагалось проникать на объект и уходить, не привлекая внимания. Если бы они могли сменить название на «Большие Громкие Отморозки», это разбудило бы пиромана в каждом оперативнике. Он даже подкидывал эту идею паре коллег, которые улыбались, говорили, что название им нравится, и называли его дураком.