Митчелл усмехнулся про себя.
— Это уже три пива. Последнее — за оскорбление. — Он прибавил темп, ботинки теперь скользили по скрытым камням и ледяным пластам.
У подножия холма склон стал круче, вынуждая их спускаться боком, приставным шагом.
Митчелл на миг оглянулся через плечо.
То, что он увидел, лишило его дыхания.
Наконец они выбрались на ровный участок и вошли в поле осыпи — раздробленные, выветренные камни создавали новое препятствие. Митчелл замедлился, огибая несколько крупных валунов слева.
— Давайте, сэр, мы почти пришли, — прокричала Диас.
— Слышу, — ответил Митчелл. — Просто не оглядывайся.
ТРИНАДЦАТЬ
СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ВАЗИРИСТАН
ГРАНИЦА АФГАНИСТАНА И ПАКИСТАНА
ЯНВАРЬ 2009 ГОДА
— Боже мой, — сказала Диас.
— Я же говорил не оглядываться, — сказал Митчелл.
— Твои слова и заставили меня оглянуться.
— Вот и весь мой длинный язык. — Митчелл крепче сжал её запястье.
«Блэк Хок», обведённый зелёным на HUD Митчелла, поднимал настоящую бурю, быстро окутавшую их, ледяные частицы впивались Митчеллу в нос, уши и щёки.
Он готов был терпеть боль — этот поток от винта хорошо их маскировал. Талибские боевики в погоне, длинной вереницей хлынувшие с вершины холма, будто римская армия, только что потеряли из виду свои цели.
Но в последней отчаянной попытке они всё же открыли огонь, винтовки хлопали и отдавались эхом позади, пока Митчелл и Диас смещались влево, огибая внешний топливный бак, и добрались до открытого люка. Браун принял Диас, а Митчелл развернулся и открыл ответный огонь, пока не услышал крик Брауна:
— Капитан!
Митчелл обернулся как раз в момент, когда один из миниган-операторов рухнул вперёд на своё оружие, кровь заливала лицо и шею.
— Стрелок левого борта убит, — крикнул Митчелл.
— Капитан, встаньте за пулемёт, — рявкнул пилот.
Под звон пуль, высекающих искры о фюзеляж, пока он забирался внутрь, Митчелл закричал:
— Пошли! Пошли! Пошли!
Браун и Рамирес уже отстегнулись и поднимали раненого стрелка с сиденья, и Митчелл тут же занял его место, взявшись за «гатлинг» обеими руками, используя лазерный целеуказатель AIM-1, наводя все шесть стволов обратно на склон холма. Он снова сместил прицел, плавно поведя оружие влево, пока вертолёт клевал носом вперёд, набирая высоту.
Началось. Он принялся поливать боевиков огнём, пока те бросались ничком, уходя от его прицела. Трассирующие пули вспыхивали из вращающихся стволов, как светящиеся стрелы сотни лучников, выгорая на дистанции девятьсот метров.
Одновременно все раскалённые гильзы выбрасывались из пулемёта через трубку, закреплённую на фюзеляже, и пока пилот закладывал вираж, за ними тянулся длинный след звенящей, кувыркающейся латуни.
Вибрация оружия пробирала Митчелла дрожью до самого позвоночника. Трудно было представить, что он выпускает примерно пятьдесят пуль в секунду. Приходилось тщательно выбирать цели — в коробе оставалось всего четыре тысячи патронов в ленте, прежде чем понадобится перезарядка.
Но пилота это, похоже, не заботило.
— Давай, капитан, не прекращай огонь!
Митчелл повиновался, прошивая рваный шов по холму, HUD и AIM-1 наводили его на красные ромбы, быстро сменяющиеся белыми, пока его шквал огня оставлял за собой стены летящей земли, снега и смерти.
Пока он и второй стрелок вели огонь, Рамирес и Браун занимались Саенсом и раненым парнем, хотя, скорее всего, объяснялись жестами — грохот внутри вертолёта делал голосовое общение невозможным.
Напоминая себе обо всех хороших людях, потерянных в Вазиристане, Митчелл удерживал миниган на цели, прочерчивая новые линии сквозь толпы боевиков, прежде чем «Блэк Хок» заложил правый вираж и пошёл на снижение над холмом, курсом строго на восток, к границе.
Он разжал побелевшую от напряжения хватку на пулемёте и осел в кресле. Каждая мышца ныла. Он мог бы проспать год.
Рука опустилась ему на плечо. Это был Рамирес — он указал на раненого стрелка, затем на Саенса и показал большой палец вверх: оба выживут.
Митчелл кивнул и, когда Рамирес вернулся на своё место, перевёл взгляд на Рутанга, всё ещё едва узнаваемого под распухшим лицом. Медик прошёл через несколько жизней боевого опыта, и Митчелл гордился его возвращением после битвы с депрессией и стрессом. Тот слез с пропранолола и справлялся с ролью хорошего отца. У Мэнди родился второй ребёнок, мальчик, который, по словам Рутанга, определённо был похож на курьера из «ФедЭкс».
Пока Митчелл сидел там, немея от холода и изнеможения, он гадал, что станет с его другом. Сможет ли Рутанг снова подняться?
«Блэк Хок» сел на небольшую расчищенную от льда площадку на окраине авиабазы Баграм в Кабуле, Афганистан. Митчелл попросил Диас остаться с Рутангом, и их вместе с Саенсом, Виком и дверным стрелком перевезли на «Хамви» в армейский полевой госпиталь. Митчелл взял с собой Брауна и Рамиреса на разбор задания к майору Сьюзан Грей и командиру роты, подполковнику Гарольду «Базу» Гордону.
Встреча проходила в продуваемом сквозняками, тускло освещённом ангаре «квонсет», где хранились авиазапчасти и который ВВС одолжили «Призракам». Грей, укутанная и с красным носом, встретила их непривычно тёплой улыбкой и провела к скоплению столов, освещённых тускло-оранжевым светом переносных обогревателей на полу.
Подполковник Гордон откинулся в кресле, на коленях балансировал ноутбук. Он щурился в раздумье, тихо говоря в микрофон-«стрелу» с прикреплённой гарнитурой. Он разговаривал ни много ни мало с самим генералом Джошуа Китингом, чей резкий, надтреснутый голос доносился через треск помех аж из штаба Объединённого командования сил специальных операций (USSOCOM) в Тампе, штат Флорида, — и был достаточно громким, чтобы даже Митчелл его расслышал. Гордон держался вежливо с генералом, который метил в командующие всем USSOCOM, но к концу разговора его тон слегка потемнел, когда он сказал:
— Ценим ваше терпение, сэр.
Митчеллу нравился Гордон, чья белая короткая стрижка подравнивалась еженедельно, потому что быть в форме, по его словам, — так, как и задумал Господь. Митчелл ценил старую школу тактики Гордона и его убеждённость в том, что решают люди. Технология лишь усиливала их навыки.
В сообществе спецназа уже начинали находиться те, кто утверждал, что присутствие «сапог на земле» стало слишком рискованным, слишком разрушительным и слишком расточительным.
Гордон называл таких определёнными частями тела и отмахивался от их дальнейших рассуждений, как от пылинки с рукава. Ему было пятьдесят четыре года, и он любил повторять:
— Я был слишком стар для этого дерьма двадцать лет назад. Представьте, как я наслаждаюсь этим сейчас.
Полковник попрощался, затем вдруг вскочил с кресла и пожал каждому руку, сказав:
— Джентльмены, отличная работа там. Отличная. Прошу, присаживайтесь.
— Сэр, если не возражаете, я постою, — сказал Митчелл, пока Браун и Рамирес плюхались в кресла.
Гордон нахмурился.
— Знаю, Скотт, тебя бесят те боевики в зоне эвакуации.
Митчелл пожал плечами.
— Я предположил, что они были на маршруте отхода, отсиживались в пещерах.
— Мы всё ещё разбираемся, но, скорее всего, ты прав. Мы засекли их только когда вы уже были в зоне. Больше авиаподдержки превратило бы всё в фиаско.
— Что насчёт операции по эвакуации тел? Всё ещё в силе?
Полковник поморщился.
— Отложена, пока эти боевики не уйдут оттуда. Вдобавок надвигается ещё один фронт. Скорость ветра слишком высокая. Придётся ждать, пока пройдёт, — минимум восемнадцать, может, двадцать часов.
— Я хотел бы быть в той группе.
— Знаю, что хотел бы, но этот безумец Уолде в Эфиопии положил глаз на Эритрею, и, подозреваю, начальство захочет видеть там тебя. Я уже хочу видеть тебя там.
— Значит, снова спим в самолёте.