— Не с тем, что происходит сейчас, — сказал Ло.
— И?
Ло слабо усмехнулся.
— Они приняли ваше предложение. Но сначала им нужны ваши разведданные.
— Какие у меня гарантии?
— Никаких, если разведданные не окажутся достаточно хороши.
Цзо полез в карман, достал бумажник и извлёк маленькую флешку размером с ноготь большого пальца. Он передал её Ло.
— Скажите им, пусть просмотрят это. GPS-координаты можно проверить по спутнику. Данные актуальны на сегодняшний день. Любые изменения, которые произойдут, вне моего контроля, но я буду сообщать по мере поступления новой информации.
— Очень хорошо. Надеюсь, у вас всё сложится.
— А у вас?
— Я уезжаю сегодня ночью. Моя работа на них закончена.
— И они вас вывозят?
— Да.
Цзо вздохнул. Может, РУМО всё же можно доверять. Сомнения никогда не покидали его до конца.
— С кем я встречусь в следующий раз?
— Не знаю, но уверен, они кого-нибудь пришлют. Прощайте, Цзо. — Ло поднял воротник куртки и поспешил прочь, под дождь.
ВОСЕМНАДЦАТЬ
«РОБИН СЕЙДЖ»
«ПАЙНЛЕНД»
ОКРЕСТНОСТИ ФОРТ-БРЭГГА, СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА
Капитан Скотт Митчелл вжался поглубже в подлесок, когда захлёбывающийся вой дизельного двигателя разорвал утреннюю тишину. Грунтовая дорога впереди петляла сквозь лес, будто ржаво-красный кровавый след.
Мгновение спустя старый грузовик с потрёпанным брезентом над кузовом обогнул скопление сосен и покатился вперёд, оставляя за собой шлейфы глинистой пыли.
Митчелл, одетый в чёрную гражданскую одежду, с чёрной шемагой на голове, сжимал пейнтбольный маркер-реплику винтовки «Беретта» Cx4 Storm.
Сегодня Митчелла звали Джавад, и он был местным вождём партизан, или G-вождём, в этой части «Народной Республики Пайнленд» — вымышленной страны, чьё непритязательное название скорее наводило на мысль о трейлерных парках, чем о раздираемой войной земле. Последние полгода повстанцы из ОпФорленда, страны политических и религиозных беспорядков, тайно переходили границу, чтобы терроризировать деревню Джавада. Они убили его отца и двух братьев.
Джавад был здесь, чтобы дать отпор повстанцам, освободить свою страну от угнетения и послать врагу сообщение. Он был здесь ради мести. С этой целью он и его партизаны, или «джи», объединились с оперативно-тактической группой «Альфа» 927 — двенадцатью бойцами американского спецназа, которые вооружали и обучали их последние две недели.
По сути, весь сценарий был частью «Робин Сейджа» — девятнадцатидневных полевых учений (FTX), финального этапа восемнадцати-двадцатишестимесячного Курса квалификации сил специальных операций, преподаваемого в Центре специальных методов ведения войны имени Джона Ф. Кеннеди в Форт-Брэгге. Название «Робин Сейдж» происходило от Роббинса, соседнего городка, и от имени человека, разработавшего это учение, — полковника Джерри Сейджа, одного из первых командиров школы.
Учение проходило на территории четырнадцати округов и прогоняло операторов через изнурительную серию ситуаций нетрадиционной войны, где им приходилось опираться на все аспекты подготовки — от планирования миссии до её исполнения. «Робин Сейдж» был финальным экзаменом перед выпуском и распределением в одну из действующих групп спецназа. Для проходящих курс сдать это учение значило всё.
Но сначала им предстояло пройти мимо Скотта Митчелла.
Будучи G-вождём, Митчелл уже дал ясно понять командиру отряда, капитану Фреду Уоррису, и уорент-офицеру, CW2 Барону Уильямсу, что здесь распоряжается он, — и поначалу те спорили по этому поводу. Там, в реальном мире, иногда приходится доверять местному вождю, которого знаешь всего месяц, — потому что если не доверять, задачу никогда не выполнить. Более того, иногда приходится позволять ему вести за собой, потому что это его бой и его честь на кону. Многим операторам, привыкшим держать всё под контролем, было трудно с этим смириться.
Учения «Робин Сейдж» также включали опыт реальных солдат вроде Митчелла, который разработал именно этот сценарий на основе собственного опыта в Эритрее. Молодого капитана Уорриса ждал непростой урок.
Дыхание Митчелла участилось. Грузовик был теперь метрах в двадцати от линии срабатывания.
Достаточно близко.
Он выскочил из укрытия, выбежал на дорогу и открыл беспорядочный огонь по машине, крича во всё горло:
— За отца! За братьев!
Позади него Уоррис заорал:
— Джавад, какого чёрта ты творишь? Назад!
Митчелл продолжал стрелять, шарики пейнтбола разрывались на лобовом стекле грузовика.
Уоррис заорал ещё громче:
— Джавад, назад, живо!
Водитель грузовика перевёл селектор в положение «Р» и выпрыгнул наружу вместе с пассажиром — оба солдата ОпФорленда были вооружены винтовками. Они упали на живот и открыли ответный огонь, шарики со свистом проносились мимо Митчелла, который про себя ухмылялся.
G-вождь Джавад только что провалил всю засаду.
Группа ODA и партизаны должны были выжидать в укрытии, пока грузовик не пересечёт линию срабатывания, — тогда один из людей Джавада бросил бы дымовую шашку, а имитационная мина «Клеймор» «взорвалась» бы, разнося переднюю часть машины.
Митчелл, по-своему, только что познакомил своих студентов с азами нетрадиционной войны: ни один план боя не переживает первого контакта с врагом — или с союзником.
Он продолжал бежать к грузовику, попадая под огонь вражеских солдат, шарики били по бёдрам и груди. Он выпустил ещё пару очередей, пошатнулся вперёд, снова прокричав что-то о мести, — и рухнул на колени в грязь, выстрелил ещё раз, затем упал и перекатился на бок, крича:
— Помогите! Меня подстрелили! Меня подстрелили!
Теперь Уоррису и Уильямсу предстояло взять хаос под контроль.
Митчелл лежал и наблюдал, как через дорогу один из оценщиков группы, капитан Саймон Харрак, поднялся из кустов, а помогавший ему сержант поднял небольшую камеру, записывая событие на цифру.
Уоррис приказал своим сапёрам, стоявшим наготове у «Клеймора», обойти машину сзади, пока остальные открыли огонь по грузовику, шарики стучали и фонтанировали по металлу.
Через пять секунд оба вражеских солдата были «убиты», и Уоррис объявил прекращение огня. Его сапёры первыми подошли к машине и начали разгружать и вскрывать ящики с сухпайками и оружейными тайниками.
Митчелл поднялся на ноги.
— Группа ODA? Партизанский отряд? Учение прекращено. Все ко мне, живо!
Понадобилось ещё несколько минут, чтобы все — почти тридцать человек — собрались вокруг Митчелла посреди дороги. Он покачал головой, глядя на Уорриса.
— У тебя два медика. Не мог выделить хотя бы одного, чтобы спасти мне жизнь?
Капитан нахмурился в замешательстве.
— Ты выбежал прямо на грузовик, сорвал всю засаду. Выглядело так, будто ты пытаешься покончить с собой.
— И теперь каждый «джи» здесь взбешён на тебя за то, что позволил мне умереть.
— Но ты сам себя угробил.
— Нет, я мстил за своих. И, может, это было для меня важнее собственной жизни. Или, может, я пытался показать своим людям, насколько важно их дело. Пытался научить их сражаться насмерть.
— Выбежав под огонь.
— Может, я стал мучеником. — Митчелл вздохнул и перешёл на более спокойный тон. — Видишь ли, ты никогда не знаешь, что эти парни сделают, когда дойдёт до дела. У тебя всегда должен быть план Б на случай, если они тебя предадут или выкинут что-то безумное — вроде того, чтобы выбежать на дорогу.
Уоррис кивнул.
— Но мы всё же выполнили задачу. Грузовик остановлен, груз захвачен.
— Может, и нет. Вы обрушили на грузовик столько огня, что взорвали его. Всем следовало прекратить огонь. Вышли медика и пусти снайперов прижать плохих парней.
Уоррис сглотнул, и Митчелл понимал: теперь каждое принятое капитаном решение будет тяжким грузом висеть у него на совести. Тот уже гадал, не под угрозой ли его карьера.