Добравшись до большого валуна слева, отмечавшего вершину прохода, они остановились разведать голую долину внизу, где должен был сесть их «Блэк Хок». Теперь Митчелл сделал паузу, чтобы вызвать UAV3.
Пока дрон гудел над головой, Митчелл приблизил картинку с камер — и внезапно на холмах начали появляться красные ромбы. Сначала двое, потом трое, четверо, дюжина — может, больше теперь — все двигались по тропе прямо к ним.
— «Первый Призрак», я «Блэк Хок два-девять», — вызвал пилот, несомненно наблюдавший то же самое через сеть. — Держите позицию. Зона горячая.
Но для скрытной эвакуации пилоту и его экипажу было уже слишком поздно.
Они уже заходили на снижение и тут же попали под шквал стрелкового огня боевиков внизу.
— Отвести их назад, — приказал Митчелл остальным. — За камни. — Затем он вызвал пилота: — «Блэк Хок два-девять». Зона слишком горячая! Уходите. Нужна дополнительная поддержка, приём.
— Извините, капитан. Больше никого нет. Только мы. И мы не для того сюда летели, чтобы бросить вас.
ДВЕНАДЦАТЬ
СЕВЕРО-ЗАПАДНЫЙ ВАЗИРИСТАН
ГРАНИЦА АФГАНИСТАНА И ПАКИСТАНА
ЯНВАРЬ 2009 ГОДА
MH-60K «Блэк Хок» был модификацией армейского фронтового многоцелевого вертолёта для спецназа — предназначен для переброски ODA и групп «Призраков» на дальние дистанции вглубь вражеской территории. Для этого по обе стороны фюзеляжа, под несущим винтом, крепилась пара внешних топливных баков по 230 галлонов, и как раз сейчас Митчелл наблюдал, как боевики внизу берут эти баки на прицел.
С величественной грацией своего пернатого тёзки пилот прибавил оборотов обоим двигателям «Дженерал Электрик» и резким виражом ушёл из-под огня. Он заложил полный круг, затем спикировал, наводя машину на цели внизу. Пара авиационных пулемётов M134 калибра 7,62 мм, установленных в дверных проёмах, взвыла, прошивая снег огненными трассирующими дорожками, пока боевики талибов ныряли в укрытие.
Стрелки продолжали засыпать цели свинцом, но одна удачно нацеленная граната из РПГ могла оборвать всё это разом — как тогда, на острове Басилан. Их пилот шёл на страшный риск ради Митчелла и его группы.
— Не могу поверить, — вскрикнул Рамирес. — Зона не должна быть горячей!
— Плохая разведка, — сказал Браун. — После всего этого. Плохая разведка.
— «Первый Призрак», я «Блэк Хок два-девять». Иду к хребту к западу от вашей позиции, двадцать метров. Зависну там.
— Принял, «два-девять».
«Блэк Хок» вышел из пике и заложил вираж с набором высоты на юг, стрелки прекратили огонь.
Вдоль всей горной тропы впереди мигали дульные вспышки, будто длинный провод с коротким замыканием протянули по камням и льду.
— Всем слушать, — рявкнул Митчелл. — Эти ребята не ждали нас. Они на маршруте отхода из Афгана. Скорее всего, отсиживались в пещерах до этого момента. Нам просто не повезло со временем. Диас, ты со мной прикрываем дверных стрелков. Браун? Вы с Рамиресом грузите их на борт. Все готовы? Он заходит!
Когда «Блэк Хок» с рёвом пронёсся мимо, и новая волна огня застучала по фюзеляжу, Митчелл повернул голову и увидел, что Рамирес с Брауном берут агентов ЦРУ.
— Нет! — крикнул он, указывая на Рутанга, всё ещё пристёгнутого к носилкам. — Сначала его.
— Принял, — прокричал Рамирес.
— Вот, значит, как, капитан? — крикнул агент Саенс. — Вы решаете, кому жить, а кому умирать?
Митчелл окинул мужчину взглядом, затем повернулся к Диас.
— Выдвигаемся.
Он рванул из укрытия влево, Диас — прямо за ним. Они пробирались по полосе раздробленных валунов и снега, затем упали за узкий гребень пятнистой скалы, откуда можно было опереться на предплечья.
HUD Митчелла вспыхнул таким количеством целей, что он подумал, будто IWS зависла. По его оценке, теперь около тридцати, и кто знает, сколько ещё подойдёт.
— Ищу гранатомётчиков, — объявила Диас, готовая застрелить любого талиба, вскидывающего ракету на плечо в сторону вертолёта. — Есть один. Стреляю!
Если бы не HUD, сержант Маркус Браун вообще ничего бы не разглядел сквозь хлещущий лёд и снег. Поверх этих серых завес светился зелёный контур вертолёта с мигающим идентификатором: «Блэк Хок 29».
Они с Рамиресом перетащили Рутанга через несколько камней, затем боролись с порывами ветра, тянувшими их за плечи, грозя опрокинуть.
Вертолёт теперь был всего в десяти метрах, шасси ненадёжно зависло в метре над зубчатым гребнем. Ровного места для посадки не было, и пилот подошёл так низко, как только осмелился, задрав нос, а несущий винт рубил воздух всего в паре метров от склона горы. Сцена напомнила Брауну то видео с YouTube, где «Блэк Хок» разбился на горе Худ, и теперь эти хлопающие лопасти всерьёз действовали ему на нервы.
Когда они добрались до вертолёта, дверной стрелок, уже прекративший огонь, спустил страховочную обвязку, и Браун с Рамиресом бросились пристёгивать Рутанга. Если бы пилот смог спуститься ещё чуть ниже, они избежали бы этой задержки, но приходилось играть той картой, что выпала, — и как только Рутанг был пристёгнут, они подали сигнал стрелку. Рутанга подняли лебёдкой к открытому люку.
Браун и Рамирес развернулись обратно за агентами ЦРУ. Один готов, ещё двое. Обсуждать это времени не было, но Браун хотел бы поговорить с Рамиресом насчёт решения капитана забрать Рутанга первым. Браун с Рамиресом могли бы эвакуировать обоих агентов за один заход, а потом вернуться за медиком. Не то чтобы это было принципиально — но случись что в промежутке, лучше было бы спасти двоих, а не одного.
Или всё же важнее спасти друга, чем пару агентов ЦРУ, которые, как все знали, могли предать в мгновение ока, если это отвечало бы их интересам?
Браун и раньше работал с Митчеллом, но впервые видел, чтобы капитан проявил личную предвзятость во время задания. С Митчеллом всегда всё было чётко: миссия и группа — на первом месте. Браун называл это профессиональной предвзятостью. И всё же Митчелл мог бы приказать Брауну забрать Рутанга, а Рамиресу — одного из агентов. Браун мог бы тащить медика сам, пусть и медленнее, чем вдвоём. Но Митчелл настоял, чтобы приятеля тащили вдвоём. Даже парень из ЦРУ это подметил. Занятно.
Пуля Диас пришлась талибскому боевику точно в грудь, и выглядело это так, будто он проглотил гранату. РПГ, которую он держал на плече, отлетела бумерангом, увлекая за собой то, что от него осталось.
Люди часто спрашивали, задевает ли её мрачная природа этой работы. Спрашивали, как военные готовят тебя к убийству людей. Она об этом не говорила. Просто делала свою работу так, как её учили. Убирала цели и делала всё возможное, чтобы отстраниться от эмоций. Думала об операторах слева и справа от себя, своих друзьях. Игнорировала тот факт, что у людей, которых она убивала, могли остаться семьи.
Но возможно ли убивать без вины, без раскаяния? Может быть, для кого-то — да.
Именно подсознание брало над Диас верх. Всегда находились демоны, поднимавшиеся из болот ночи и марширующие через её комнату, роняя капли крови и рыча, что вернулись за местью.
Она просыпалась резко, в холодном поту, продрогшая. Но знала: это часть работы. Адаптируйся и двигайся дальше, всегда говорила она себе.
Диас снова обшарила взглядом гору, заметила второго парня, вскидывающего РПГ.
В ту же секунду Рамирес доложил, что они с Брауном почти у вертолёта с обоими агентами ЦРУ. Хорошо, но если Диас не достанет следующего…
Пока она наводилась, грохот стрельбы и рёв двигателей вертолёта сузились до её собственного дыхания, только дыхания — будто она в акваланге, снова на рифе в Косумеле.
Прямо сейчас, насколько её это касалось, во всём мире оставалось всего два человека, и она собиралась сократить это число ровно на одного.
Прицельная сетка зависла на цели. Мужчина носил тяжёлый шерстяной пакол, натянутый на уши. Он поворачивался к «Блэк Хоку», когда Диас произвела выстрел.