Капитан Фан Чжи видел, как гранатомётный выстрел озарил небо, и приблизил изображение через прибор ночного видения — как раз вовремя, чтобы увидеть американца, несущего на спине другого, бегущего прямо в дым и горящую листву.
Это был, без сомнения, героический поступок, и впервые Фан проникся уважением к этому отряду. Опять же, винить следовало не солдат, а их командиров. Они не могли отвечать за то, что сделали с ними их начальники. Они были всего лишь жертвами, и было жаль — по-настоящему жаль, — что они отдадут жизни за ошибки своего руководства.
Там, внизу, был очень смелый человек. Фан не мог разглядеть его лицо чётко, но предположил, что это сержант отряда ODA по фамилии Митчелл — тот, кого Фан счёл одним из самых серьёзных и умелых бойцов среди американцев.
Несколько криков со стороны холма на востоке привлекли взгляд Фана к той позиции, где он заметил террориста, выпустившего первую гранату, — тот вновь вскидывал трубу на плечо, готовясь дослать очередной заряд прямо в американца.
Не понимая, что на него нашло, — возможно, уважение к отваге американца, — Фан отложил прибор ночного видения и поднял новую штурмовую винтовку, которую он тестировал: карабин T91 с установленным прицелом Leupold. Эта винтовка не поступит на вооружение обычных войск до следующего года, но армия Китайской Республики выдала несколько прототипов лучшим стрелкам — таким, как Фан, вошедший в первые пять процентов лучших стрелков всей армии Китайской Республики, а это значило, что если Фан захочет убрать того террориста с гранатомётом, он сделает это одним выстрелом.
Фан поднял винтовку, глубоко вдохнул, задержал дыхание — и взял террориста с гранатомётом на прицел.
Линия огня была чистой.
А террорист был буквально на волосок от очередного залпа.
Но Фан знал: сделай он этот выстрел — и выдаст позицию своего отряда.
Он подумал об американце, пытающемся спасти раненого товарища. Подумал о собственных людях, о высокомерии американского и филиппинского командования.
И его буквально сотрясло от нерешительности, цель ходила туда-сюда за перекрестием прицела.
Фан крепко зажмурился, вдохнул ещё раз — и принял решение.
ЧЕТЫРЕ
ОСТРОВ БАСИЛАН
АРХИПЕЛАГ СУЛУ, ЮЖНЫЕ ФИЛИППИНЫ
АВГУСТ 2002 ГОДА
Убийственный шквал огня, смыкавшийся вокруг Митчелла, словно челюсти, начал стихать, и вскоре он слышал лишь собственное дыхание, топот собственных ног и тихие стоны Карлоса, перекинутого через плечи.
Он двинулся вверх по холму, к клубам пыли, всё ещё скрывающим скалы.
Одиночный выстрел прокатился эхом по долине, а следом — предательский свист очередной гранаты из РПГ.
Митчелл резко развернулся на звук. Вот и всё. Он приготовился сделать последний вдох.
Но граната дико вильнула по небу, пронеслась над деревьями и исчезла.
Он нахмурился, развернулся обратно и продолжил путь, добравшись до раздробленной скальной стены на месте выступа. Обогнув её, он нашёл Рутанга, забившегося глубоко в расщелину, — тот, подсвечивая себе фонариком, осматривал руку, утыканную осколками.
— Ох, Скотт. — Рутанг застонал.
— Эй, ты жив. Не жалуйся. Выключи фонарь.
— Понял. Просто хотел глянуть, насколько плохо.
— Не так уж плохо.
— Хреново.
Митчелл осторожно опустил Карлоса.
— Держись здесь, бро.
Карлос поморщился и кивнул.
— Кто-то должен вернуться за Билли.
Митчелл усмехнулся.
— Ну да, да это я — и на этот раз без прикрывающего огня. А, к чёрту… — Он выдернул почти пустой магазин своего M4A1 и вставил новый, когда в гарнитуре загудело:
— «Рикошет», я «Чёрный Тигр ноль-шесть», приём. — Голос капитана Яно звенел от напряжения.
Митчелл сглотнул.
— Слушаю, «Чёрный Тигр».
— Мы всё ещё крепко зарылись. К вам движутся минимум десять танго, может, больше, и мы не можем отсечь их отсюда. Запрашивали авиаподдержку, но говорят, зона всё ещё слишком горячая. Вам нужно уходить оттуда, приём.
— Спасибо за предупреждение. «Рикошет», конец связи.
Митчелл не стал утруждать себя запросом авиаподдержки — знал, что она придёт, только если командир батальона согласится рискнуть машинами на бреющем полёте над джунглями. Командир наверняка прослушивал все переговоры и прекрасно понимал, что происходит.
Тем не менее Митчелл сам предпринял последнюю попытку, и, к его полному изумлению, майор Вик Заковски, командир роты, сказал, что убедил командира батальона выделить все три эвакуационных вертолёта для боя. «Блэк Хоки» уже в пути: расчётное время прибытия — десять минут.
Рутанг и Карлос всё ещё держали гарнитуры и слушали канал.
— Опоздают, — сказал Рутанг. — Я точно знаю.
Митчелл кивнул, нажал тангенту.
— Билли? Иду за тобой, приём.
— Слышу. Поторопись. Вижу движение среди деревьев — те самые, о которых предупреждал «Чёрный Тигр».
— Уже иду. — Митчелл перебрался через камни, обогнул выступ с другой стороны, затем бросился вниз по склону — волна адреналина прокатилась по груди.
Снова он съехал по грязевому потоку, спрыгнул на камни, затем прокрался мимо погибших товарищей к Билли, который был там же, где его оставили, — М9 в руке, трубка свисает из груди. Дыхание стало более затруднённым, из трубки теперь сочилась кровь.
Сквозь тяжёлое дыхание Митчелл выдавил:
— Эй, сержант. Пора идти.
Лицо мужчины исказилось от боли.
— Ладно.
— Сейчас будет то, что тебе не понра…
Митчелл осёкся на полуслове, услышав нарастающий свист падающей мины.
Он рухнул на Билли, прикрывая его голову и лицо собой, когда мина разорвала холм над ними, грохот отозвался болью в ушах Митчелла.
Словно по сигналу взрыва, пули прошили деревья позади них, и Митчелл ещё плотнее прижался к Билли. Он знал: открой он ответный огонь — и они точно засекут его позицию, несмотря на пламегаситель карабина. Если арабы хорошо натренировали этих пацанов, их наверняка учили определять позиции противника по характерным хлопкам и щелчкам выстрелов.
Но у Митчелла оставалась пара гранат. Он полез в разгрузку, достал одну, выдернул чеку и метнул её в сторону цепочки вспышек — четырёх, может, пяти, унизавших ряды деревьев, как рождественские гирлянды.
— Ладно, Билли, поехали, — сказал он за секунду до взрыва гранаты.
Он взвалил оружейного сержанта на спину и двинулся прочь, оставляя позади крики уцелевших террористов и несколько встречных очередей из АК-47.
— «Рикошет», я «Рутанг». Вижу тебя. Знаю, что ответить не можешь, но они заходят на тебя с шести часов. Слышу вертолёты. Пущу красный дым вниз. Просто беги, Скотт. Не останавливайся!
Первая мина выбила воронку, окружённую десятками грязных луж, камни и расщеплённые ветви деревьев теперь усеивали путь Митчелла. Он обогнул препятствие, но видимость становилась всё хуже из-за клубящейся пыли. Правая нога ныла, тёплое, липкое ощущение стекало по икре.
Не останавливайся. Верно. Неважно, как он себя чувствует. Неважно, что слышит или видит.
Но ноги больше не слушались, каждая мышца горела огнём, бёдра надрывались под весом груза, пока ботинок не встал точно на камень — и лодыжка не начала выворачиваться. Он вскрикнул и сместил вес, успев убрать ногу за миг до того, как жгучая боль пронзила лодыжку насквозь. Он пошатнулся вперёд, чуть не упал, удержал равновесие.
— Всё нормально, Скотт. Просто опусти меня.
Ещё одна мина взорвалась справа от них, метрах в сорока, за ней — новая волна встречного ружейного огня.
— Держись крепче, — приказал он Билли, а затем, беззвучно бешенствуя про себя, Митчелл вложил в бег всё, что оставалось. Он рвался вверх по склону, вгрызаясь в грязь, рыча сквозь зубы на каждом вдохе.
Огонь в ногах перекинулся на позвоночник и разлился по плечам. Он согнулся ещё сильнее, вот-вот готовый уронить Билли.
Оставалось ещё десяток шагов.