Митчеллу потребовалось невероятное усилие воли, чтобы присесть там, выглядывая из-за приоткрытой двери, пока Фан Чжи пробегал прямо мимо него.
Да, Митчелл мог бы рискнуть перехватить его. Но любой шум, даже малейший, мог насторожить полковника Сюя — а он был истинной целью.
Позади Митчелла Смит держал под прицелом молодого деревенского жителя и его жену, палец у губ после того, как приказал им молчать на мандаринском.
Долгое мгновение Митчелл оставался там, просто дыша, мысли унеслись в другое десятилетие, в момент, от которого кровь стыла в жилах.
— Босс? Мы готовы?
Митчелл смотрел сквозь сержанта. В сознании отпечатался лишь один факт: он позволил Фану уйти.
— Босс?
— Да. Идём. Три двери дальше. Делаем это.
Митчелл поднялся, сдвинул монокуляр Кросс-Кома, затем они со Смитом полезли в рюкзаки за лёгкими усовершенствованными приборами ночного видения (ENVG). Их глаза приспособились к темноте снаружи, но рисковать в ещё более тёмных пределах комнаты Сюя они не собирались. Ремни плотно легли на головы.
Митчелл открыл дверь и вернулся на балкон. Он крался вдоль стены, Смит — тенью за ним. Они добрались до двери Сюя и заняли позиции по обе стороны. Митчелл коротко кивнул Смиту.
Когда сорок седьмой размер ботинка сержанта врезался в покоробленное дерево, вдали прогремел выстрел, оставив Митчелла в замешательстве, когда дверь распахнулась, и он рухнул на пол, Смит вошёл следом, поверх него.
На кровати в противоположном конце комнаты кричала женщина, натягивая одеяло до подбородка. Рядом с ней, с ближней к Митчеллу стороны, лежал молодой полковник, перекатившийся к маленькой тумбочке, где в кобуре лежало его личное оружие.
ДВАДЦАТЬ СЕМЬ
ЗАМОК ХАККА
СЯМЫНЬ, КИТАЙ
АПРЕЛЬ 2012 ГОДА
После более чем часа головокружительной страсти полковник Сюй Динфа откинулся на кровать, запыхавшийся и расслабленный, голова девушки для утех мягко покоилась у него на груди. Утром он собирался спросить её имя и договориться о новой встрече.
Ему показалось, что он видит сон, когда дверь вышибло внутрь, слабый свет свечи у кровати осветил две фигуры, лица скрыты масками, приборы ночного видения торчали, как антенны, из-под голов. Один пригнулся, другой стоял, и когда глаза Сюя распахнулись шире, он заметил их оружие.
Тянуться за собственным пистолетом было инстинктивно и, в общем-то, бессмысленно, но он не мог просто лежать.
Теперь, когда девушка закричала, а первые заглушённые выстрелы её оборвали, Сюй гадал, кто виновен в его смерти. Кто предал его? Фан? Неужели этот человек все эти четыре года ждал своего часа, сам будучи тигром? Нет, не может быть. Или может?
Пули пронзили грудь Сюя, и лишь через мгновение боль отозвалась, будто коготь, медленно и ровно раздирающий его нутро. Он закашлялся, рот тут же наполнился кровью.
Сюй не чувствовал жалости к себе — только к дорогим отцу и матери, которых он подвёл. Они не увидят своих потерянных детей, и это была величайшая трагедия.
Пока мужчины обшаривали его вещи, Сюй подумал было вскинуть кулак в последнем акте неповиновения, но комната уже темнела по краям, и сил хватало лишь на один последний вдох.
Пока Хуан и Пан стояли лицом к лицу на балконе, Хуан понял: Пан не уйдёт и намерен в него выстрелить.
Так что Хуан бросился на него, схватив Пана за запястье, чтобы отвести пистолет в сторону. Пан боролся с хваткой Хуана одной рукой, второй избивая его фонариком по голове.
Даже когда удар отозвался эхом в голове Хуана, пистолет выстрелил, пуля прошила плечо Хуана.
Пан охнул, пробормотал что-то о неверии в то, что выстрелил, и пистолет выскользнул из его руки. Хуан отшвырнул оружие ногой и толкнул Пана на перила с такой силой, что покоробленное, гнилое дерево треснуло и подалось.
Пан замахал руками и закричал, падая назад в потоки дождя, пролетев пять этажей и разбившись насмерть.
Жена Хуана плакала, бросившись к нему. Внизу, во дворе, один из людей Фана подбежал к телу Пана и проверил пульс. Затем он поднял взгляд на Хуана и закричал:
— Я слышал выстрел! Что здесь происходит?
Зажимая кровоточащее плечо, Хуан уже собирался ответить, когда снизу раздался щелчок, и голову часового отбросило назад, прежде чем тот повалился.
Хуан ахнул, когда по двору раскатисто загрохотала новая очередь автоматического огня.
Будда сидел в стоящем на холостом ходу внедорожнике, жуя шоколадный батончик и глядя на потоковое видео с замка, транслирующееся на его ноутбук. Бойскаут делал то же самое, снабжая происходящее банальными и очевидными комментариями.
Тот первый выстрел был едва слышен на их расстоянии, но Будда навострил уши и теперь высунулся из окна, морщась от куда более обильной стрельбы.
— Ты был прав, — раздался голос Бойскаута из телефона на сиденье.
— Насчёт шума — да, — ответил Будда. — Надеялся, что ошибаюсь.
— Нам нужно подобраться ближе. Ковбоям скоро понадобимся мы.
— Мы остаёмся здесь.
— Это ошибка, старик.
— Заткнись. Делай, что говорю. — Будда вытер руки о джинсы и уставился на внедорожник Бойскаута, стоящий впереди.
Если парень поступит опрометчиво, он не доживёт, чтобы об этом пожалеть.
Бизли застрелил часового, вбежавшего во двор, затем замер, нахмурившись. Там лежало два тела. Он поднял взгляд, увидел пожилую пару, глядящую на него с балкона пятого этажа, перила разбиты и провисли.
Двое других часовых вошли через северный вход здания, и один из них открыл огонь по Дженкинсу и Хьюму, находившимся метрах в десяти позади Бизли, у стены.
— Чёрт возьми, Дженкинс, он тебя видит! — закричал Бизли. — Двигайся и снимай его!
В тот же момент лейтенант Мок вышел на связь через Кросс-Ком с обновлением разведданных со своего «Предейтора»: бригада энергетиков уже у забора, возится с воротами, и приближается ещё один грузовик.
Новость заставила Бизли вызвать капитана.
— «Первый Призрак», я «Браво Первый». Мне нужно взорвать трансформатор в течение ближайших пары минут.
Когда Митчелл и Смит добрались до южного здания, снаружи оставался лишь один часовой — благодаря Нолану. Смит только что поразил второго впечатляющим выстрелом, а главная дверь треснула под ногой Митчелла, будто была сделана из бальсы, — сказались годы тренировок в боевых искусствах.
Теперь, поднимаясь по лестнице к покоям генерал-майора У и оставшемуся там часовому, Митчелл сделал долгий вдох и произнёс ровным голосом в рацию, отвечая на вызов Бизли:
— Придержи фейерверк, сколько сможешь. Похоже, Чэнь двинулся в северном здании. План меняется. Заходите и снимайте его.
— Принял. Уже идём.
— Диас? — вызвал Митчелл. — Помоги ему.
— Принято, — сказала она.
Митчелл и Смит добрались до балкона четвёртого этажа. Они пригнулись у стены, сделав ещё около дюжины шагов к двери генерал-майора.
Внезапно дверь распахнулась, и один из часовых выбежал наружу. За ним — сам генерал-майор У Хуэй, в одних боксерах, с пистолетом наготове. Оба человека рванули прямо на них.
Их лица изменились, когда они заметили двух мужчин, притаившихся у стены, но было уже слишком поздно.
Смит выстрелил первым, поразив часового как раз в момент, когда тот поднимал винтовку.
Митчелл дал очередь из своей MR-C, поливая балкон заглушёнными выстрелами и роняя мускулистого У на деревянный пол.
Когда Митчелл сам метнулся вперёд, У начал отвечать выстрелами, выкрикивая ругательства на мандаринском.
Смит издал сдавленный крик, а Митчелл продолжал стрелять, пока пистолет У не замолчал.
— Пол! — Митчелл перекатился на бок, сел, увидел, что Смит зажимает правый бицепс.
— Жжёт как чёрт.
— Быстро перетяну.
Митчелл полез в рюкзак за аптечкой. Каждый «Призрак» носил такую, кроме Нолана, который, как медик, нёс полную медицинскую сумку.
За две минуты Митчелл перетянул руку Смиту и наложил крупный перевязочный пакет.