— Вы слышали о пустынях? — он не стал дожидаться ответа и продолжил, — Это такие бескрайние поля из песка. Там солнце такое жгучее, что ничего не растет. Нет ни рек, ни источников. Но иногда попадаются необъяснимые, невозможные островки зелени, с озерцами. Путники, идущие по безжизненной равнине мучаются от жажды, и вдруг перед ними возникает видение: чудесный зеленый остров посреди моря песка. Влекомый мечтой о живительном глотке и прохладной тени, человек тратит все свои силы и погибает, пытаясь достигнуть недостижимого.

— Вы думаете, что замок, кроватка — это все морок?

Его улыбка стала тонкой.

— О, нет, — перебил меня Монархо, — Это могла быть правда. Главное, что я пытаюсь сказать. Пустыня не врет. И не пытается никого убить. Специально. Она просто показывает, что вода существует, не давая гарантий. Если бы вы шагнули, не обязательно добрались. Но также верно и то, что вы могли оказаться в нужном вам замке.

Мы распрощались.

Кажется, карлик остался доволен тем, что я ему рассказала.

Я тоже получила пищу для размышлений. Мертвяк видел Бездну, как страшную стихию, необузданную и дикую, но этой силой можно было пользоваться. Мне же казалось, что Бездна обладает не только волей, но и разумом. Монархо сравнил ее с плесенью, но мне казалось, что я имела дело с хищником — изощренным охотником, не знающим жалости и хорошо понимающим слабости своей жертвы.

День был в самом разгаре и все же что-то изменилось. Шаги в коридорах стали торопливее, голоса зазвучали громче, около моих покоев возникло столпотворение из троллей.

Регуутор вернулся. Маги хотели первыми добраться до него с бесконечными донесениями, сводками и прочим.

Я обрадовалась и едва могла сдержать улыбку. Пока я раздумывала стоит ли выйти Йотуну навстречу, дверь в покои отворилась без стука. Я подняла голову и задержала дыхание. Йотун вошел молча, в доспехах, покрытых дорожной пылью. В руках у него был плотный, темный сверток.

Я не могла поверить. Нет. Это снова видение, насылаемое Бездной.

Йотун подошел ко мне и, не говоря ни слова, отдал ребенка.Я приняла Тарвина. Он так изменился, вырос, но все же, это был мой сын. Тарвин сразу зашевелился, заплакал надрывно, выгнулся, хотел вырваться. Его плач полоснул меня изнутри. Сын забыл меня и не чувствовал покоя в моих объятиях. Это было больнее всего.

Я прижала его к груди, ощущая горячее, беспокойное тельце, его дрожь и растерянность.

— Тише… тише… — прошептала я, прижимая его к себе, но голос меня предал.

В глазах защипало и стало горячо.

Гитте всхлипнула за моей спиной.

Йотун задержался лишь на миг. Его взгляд скользнул по нам. Потом он развернулся и вышел, так же молча, как вошел.

Дверь за ним мягко закрылась.

Тарвин продолжал плакать и биться— Нам нужно найти кормилицу, — сдавленно сказала я. — Тарвин голоден… и напуган.

Гитте кивнула, вытирая лицо тыльной стороной ладони.

Понадобилось время, чтобы сын успокоился. Его плач перешел во всхлипы, затем дыхание стало ровным и глубоким. Он заснул, измучившись.

К счастью в замке было несколько недавно родивших женщин. И вопрос с кормилицей решился быстро.

Я не могла отойти от Тарвина ни на шаг. Мне казалось, что стоит отвернуться хотя бы на мгновение, и он снова исчезнет.

Мы с Йотуном были заняты. Он — войной, я — сыном.

Тарвин должен был почувствовать себя в безопасности, привыкнуть к новой обстановке. Узнать меня заново. Я сцепила зубы и оставалась рядом с ним, несмотря на отчаянный плач.

Маленький человек яростно боролся против того, что его вырвали из привычной обстановки и уже в который раз швырнули в неизвестность. Проявлял характер. В этом мы с сыном были похожи: отказывались подчиняться и покорно принимать судьбу. Внешне же он являл собой уменьшенную копию Йотуна, что одновременно пугало и восхищало.

Вопреки горечи от потерянного в разлуке времени, я была счастлива. Мое сердце вновь ожило, забилось.

Так пролетели несколько дней и бессонных ночей.

Между нами с Йотуном по-прежнему было молчание, и я решилась нарушить его первой. Оставалось дождаться, когда его командиры уйдут после ужина, а тролли, как назло продолжали разговаривать.

Наконец-то они засобирались. Теперь я слышала их голоса со стороны коридора. Один маг все продолжал на чем-то настаивать. Его монотонный голос бубнил и бубнил, но вот наконец все шаги стихли.

Для верности выждав несколько мгновений, я направилась к Йотуну.

— Гитте, побудь с Тарвином. Никуда не отлучайся, — попросила я ведьму.

И когда толкнула дверь, разделяющую наши покои, столкнулась с ним самим. Он тоже шел ко мне. Я почувствовала, что краснею под прямым внимательным взглядом.

Йотун отступил, давая мне пройти, а затем сам закрыл двери, отсекая меня от Гитте и Тарвина.

Мы расположились в комнате рядом с его спальней и я выдохнула одно слово:

— Почему?

— Разве это важно? — сразу ощетинился он.

Я внимательно разглядывала Йотуна. Он выглядел уставшим. В его движениях появилась нарочитая сдержанность, которой раньше не было. Лицо осунулось, скулы обозначились резче, под глазами залегли тени. Но взгляд оставался ясным и цепким.

Я вдруг поняла, что он не просто привез нашего сына. Он сделал выбор вопреки всем тролльим традициям. И этот выбор был противен его положению, а также пусть и косвенно, но подтачивал его власть.

Йотун смотрел на меня прямо, не отводя взгляда, и в этом взгляде не было ни раскаяния, ни сомнения. Только напряженная собранность того, кто знает цену своему поступку и готов за нее платить.

Мне это понравилось.

Тогда я шагнула к нему и взяла за руку.

— Расскажи мне? — мягко попросила я.

Он чуть сжал мои пальцы и сразу же отпустил.

— Граница между Миравингией и Туманами закрыта… чернотой. Внутри этого тумана не действует наша магия.

Мы сели в кресла друг напротив друга.

— Бездна! Мальта, лучшего определения и не придумать. Ты просто проваливаешься во что-то, где нет ни времени, ни верха, ни низа. Но я прошел порталом.

— И как? Он действовал…? — волнуясь сверх всякой меры, спросила я.

— Странно, что ты заговорила об этом. Но ты права. Нет. Портал выбросил меня совершенно не в том месте, где я рассчитывал. Но хотя бы в Туманах. На том спасибо.

Йотун усмехнулся и продолжил:

— Я точно не знал, в какой питомник аму-вайо определили Тарвина.

— Пи-томник, как у Фэйта?

Меня эта мысль ужаснула. Воображение рисовало ужасные картина. Маленьких троллей держат в клетках.

— Нет. В месте, где воспитывали будущих Теней. Никто нас не держит в пещерах, — Йотун почти оскорбился от того, что я провела знак равенства между питомниками, где растили чудовищ и будущих советников короля, — Я точно знал, что он не в столице. Там не возятся с совсем маленькими.

«Потому что младенец должен быть с матерью».

Мои пальцы сжались на подлокотниках кресла, но я заставила себя их разжать.

— И как же ты его нашел?

— Золото, — коротко ответил Йотун.

О, как меня обрадовала жадность троллей.

— Ну, а дальше?

В его взгляде мелькнули искорки веселья.

— Понятное дело братья были не в восторге, когда я появился, — Йотун потер переносицу, — Особенно те, кто согласились принять Тарвина, сильно рисковали.

«О, да, его венах течет добрая половина человеческой крови».

— Но в конце концов мне удалось убедить их, что я лишь хочу взглянуть на сына.

У меня начало закрадываться подозрение.

— Неужели, они просто отдали его тебе?

Йотун сидел, положив ногу на ногу, долго молчал, глядя прямо на меня.

— Нет, — наконец сказал он.

— Я не понимаю.

А в груди начала ворочаться тревога. На самом деле, я догадалась, что произошло, но все же отказывалась верить.

Йотун поднялся и подошел к окну.

— Думаю, прекрасно понимаешь.