— Самое время взглянуть на невесту, — сказал он.

Двери начали открываться, и я могла различить силуэт. Единственное, что я заметила — браслеты до самого локтя, точно кандалы.

— Видеть тебя не желаю! — закричала я Йотуну, — Никогда больше! Никогда!

Начиная с боков на лицо Йотуна начала наползать тьма, пока не скрыла его целиком.

Я закричала, выплескивая всю накопившуюся боль и отчаяние. То, что произошло дальше словно в тумане. Кажется, я что-то разбила.

Очнулась я, лежа в кровати.

Гитте сказала, что туда меня положил Гельд, он думал, что я обращаюсь в мертвячку, но целитель Ньёд не подтвердил диагноз.

Подняться я смогла через день.

Вместо сердца была зияющая дыра.

Но зато разум приобрел холодную, острую ясность.

Ночью я объявила Гитте свое решение.

— Я уйду, — сказала я.

Ведьма кивнула.

Мне показалось, что она не поняла, что я сказала.

— Гитте! Я лучше буду голодать и скитаться, но не стану делить его ни с женой, ни с новой яло эманта. Лучше уж его ненависть, чем жалкие объедки любви, — сказав это я вздохнула с облегчением.

Из горла как будто исчез комок, который мешал.

Гитте взглянула на меня и вздохнула, на миг ее брови сошлись к переносице, а глаза дерзко блеснули.

О, я уже видела отблески этого огня раньше.

— Ты точно решила? — тихо спросила ведьма.

Нам не нужно было произносить вслух, о том, какое могло быть решение.

— Да. Я пойму, если ты захочешь остаться…

Она немного помолчала и сказала.

— У мужчин сердца сделаны не так, как у нас. Женщина несет все бремя разлуки. Она страдает, сожалеет, а мужчина не оглядывается. Мужчина забывает.

— Что ж тем лучше, — я упрямо сжала губы, — Возможно, он уже забыл. И у меня есть опыт… стоит уйти от них, как они не больно-то стараются отыскать…

Я осеклась. Теперь моя обида и злость на Йотуна начала обретать вполне понятные очертания, а Гитте, не зная о моих мыслях, продолжала.

— Сможешь ли ты вынуть эту занозу из своего сердечка? Назад-то, возможно, дороги не будет.

— Гитте, сейчас меня больше занимает дорога отсюда! Думаешь, я не смогу его забыть? Еще как!

Тролльчанка усмехнулась.

— Главное, не решать ничего, когда разум пылает, а сердце болит от обиды. Особенно, если ты не знаешь, куда хочешь попасть.

— У меня нет больше сердца. Оно разбито! Нечему там болеть.

Я замолчала. А потом задумалась.

— Что касается другого… Я знаю, куда нам пойти. Гитте, ты сможешь провести меня через туман? Ты не оставишь меня, дорогая Гитте?

Она покачала головой.

Я заплакала от такой преданности.

Перед тем, как покинуть замок, я взяла в руки жемчужное ожерелье. Атали была права. Дурная примета — дарить наложниц жемчуг. Что ж, я оставлю свои слезы Йотуну. Перерезав нитку, державшую жемчужины, я ссыпала драгоценные жемчужины в пустую колыбель.

Одевалась очень тщательно. Я не могла взять с собой украшений, так как знала, что на них может быть наложено заклинание из-за которого меня будет легко выследить. Но я взяла монеты. И надо было зашить их в подол так, чтобы они не звенели.

Мой план был рискован до невозможности и требовал решительности. Но я была так зла, что даже не думала о том, что будет в случае провала.

Накинув теплый плащ, подбитый мехом, я вышла во двор замка и сразу столкнулась с Гельдом.

— Яло эманта, Мальта. Рад, что вам… лучше.

Он смерил меня оценивающим взглядом, как будто опасаясь, что я вновь могу повалиться на землю с криками.

— Благодарю за заботу, Гельд, — я чуть наклонила голову.

— Вам что-то нужно? — в его голосе слышалась искренняя забота.

— Я бы хотела пройтись. Подышать свежим воздухом.

— Хорошо.

Он явно собирался составить мне компанию.

— Одна, Гельд, если ты не возражаешь, — сказала я твердо. Но тут же улыбнулась кроткой, печальной улыбкой.

Он задумчиво засопел.

— Тут все окружено туманами. Никто не причинит мне вреда.

— А ты, Мальта, не наделаешь глупостей? — он понизил голос.

— Нет. — честно ответила я, потому что еще никогда не рассуждала столь здраво, — Больше никаких глупостей. Прошу простить мое недостойное поведение, больше это не повторится.

Я коротко поклонилась. Гельд успокоился, выдохнул.

— Да, нет… ничего, — великодушно сказал он и посторонился, пропуская меня.

Стараясь не ускорять шаг, я пошла «на прогулку».

— Мальта, — окликнул меня тролль.

Я вздрогнула и обернулась. Неужели, он догадался?

Гельд сделал несколько шагов, сокращая разделявшее нас расстояние. Он стоял так близко, как это позволяли приличия.

— Да? — спросила я его, опасаясь, что он передумал.

— Регуутор женится. Но он вернется и для тебя ничего не изменится. Это просто формальность. Тролль его положения просто обязан продолжить род и заключить союз с женщиной благородного происхождения.

Он хотел ободрить меня. И это у него отлично выходило. Мое желание покинуть замок росло с каждым мгновением.

— Жена останется в туманах. Там ее дом, ее место.

С отстраненным любопытством я задалась вопросом: переселиться ли супруга регуутора в его дом в столице. Возможно, даже займет мою комнату. Аян будет довольна.

Гельд не подозревал о моих мыслях и продолжал:

— Никому в здравом уме не придет в голову тащить супругу сюда.

«Если только новую яло эманта, тоже тролльчанку».

Меня начал утомлять этот разговор:

— Я понимаю. Все произойдет так, как должно.

Гельд выдохнул и, посчитав свою миссию исполненной, бросил напоследок, отпуская меня:

— Не задерживайтесь, яло эманта. Холодно.

— Я вернусь к себе в покои.

К счастью, его отвлекли другие тролли, а я пошла вдоль замковой стены, набрасывая капюшон.

Гитте догнала меня, и мы с ней беспрепятственно вышли за ворота.

Вот так просто. Никто нас не задержал.

Я втянула острый, холодный воздух.

— Не обольщайся, тайрис, — прошептала ведьма, — Не все так просто.

Одной рукой она взяла меня, а другой сотворила магический пас. Каменные зубцы на стенах растворились позади, и нас окутал туман.

Белая пелена перед глазами сгущалась. Мы как будто плавали в молоке.

— Гитте? — шепотом спросила я.

Она сжала мою руку крепче.— Я проведу, — сказала она, но ее голос неуверенно дрогнул.

Она вскинула ладонь, очерчивая в воздухе какие-то знаки. Я видела, как ее пальцы тщетно пытаются ухватить невидимое, но каждый раз скользят в пустоте.

— Не выходит… — выдохнула она. — Какое-то заклинание не пускает. Они все запутали.

Холод проник под теплый плащ. Все? Вот так бесславно закончится мой бунт, не успев начаться? Мы просто вернемся обратно. И как сказал Гельд, я буду покорно ждать возвращения регуутора. Я сжала зубы, чтобы не закричать.

Я уставилась в туман, вглядываясь до боли, словно в моих силах было его рассеять. И вдруг он начал меняться. Белые клубы стали прозрачными, и я увидела переплетение тонких нитей. Они вились вокруг нас, сплетаясь в яркий узор. Все стало так ясно, обретая форму и порядок.

Рядом побледневшая Гитте пыталась подчинить туман, ее пальцы тщетно творили магические пассы. Я видела: ведьма не могла коснуться синей нити, она всякий раз скользила мимо, будто «ткань» тумана отталкивала ее.

Когда я наблюдала за Рихтом и Бьянкой, у нее точно так же не получалось схватиться.

— Я помогу.

Гитте растеряно взглянула на меня, но я взяла ее за запястье и направила руку. С третьей попыткой она ухватилась. Синяя нить замерцала, дрогнула.

— Да. Так, — сказала ведьма и по ее губам скользнула хищная улыбка. — Идем.

Мы шагнули.

Это был не легкий путь. Иногда у Гитте получалось нащупать нужную нить, иногда ей требовалась моя помощь.

Когда же я спросила, о цвете, она вытаращила на меня глаза:

— Цвет. Я не знаю, тайрис.

Она чувствовала магию иначе. Но кое-как мы продвигались. И чем дальше уходили от замка, тем проще Гитте было управляться с туманом. Ее пальцы так и порхали. Я подумала, что с той же ловкостью она управляется с ниткой и иголкой.