— Я тебя помню, — сказала Лаура, — Ты… ты… Это же она!

— Кто?

— Девушка регуутора! Яло эманта, — вынесла вердикт Лаура, — Ты меня не узнаешь?

Я взглянула на блондинку повнимательней. Нет. Я не помнила ее.

— Ты приходила в женский лагерь со своей тролльчанкой, и дала мне лекарство.

Возможно так и было.

— Это не она!

— Да, точно!

— Нет. Не может быть, — сказала пышная девушка со смуглой нежной кожей и темными, как омуты, глазами. Возможно, в ней текла троллья кровь, — Что бы ей здесь делать?

— Очевидно! Ее сослали.

Девушки принялись спорить. Им не нужен был мой ответ, они хотели докопаться до истины сами. Вот только дело осложнялось тем, что я часто появлялась в вуали.

Это могло бы долго продолжаться, но Дана все-таки спросила:

— Так ты яло эманта или нет?

— Нет, — вполне откровенно ответила я.

— Я же говорила…

— Подожди, Эдна! — перебила пышную девушку Дана, — Но ты ей была, Мальта?

— Да.

Я не видела смысла отпираться и скрывать.

— За что тебя сюда?

— И что же ты натворила?

В их вопросах не было злорадства, скорее любопытство и надежда, что им получится сохранить свое положение, если не сделать «ни ошибки, ни помарки».

Меня не тянуло на откровенность. Тем более, никакой вины я за собой не чувствовала.

— Ничего. Просто так случилось.

Девушки понимающе закивали. В их взглядах появилось сочувствие. Но так же и настороженность.

Я легко могла представить их ход мыслей: «Она ему наскучила». «Наложница потерявшая расположение покровителя — жалкое зрелище».

Пусть думают, что хотят.

— Ладно, отстаньте от нее, — сказала до этого молчащая девушка.

Она чем-то напомнила мне Кристу. Держалась эта красавица с достоинством.

— Меня зовут Сильвия, — представилась она.

Я взглянула на вход в зал. Что-то мы увлеклись беседой.

— Можешь не опасаться, наш дорогой Эрк не вернется до вечера!

— Он будет коротать время с бочонком пива. Все интереснее, чем буковки.

Зал наполнился голосами и смехом.

— Эй, Дана, почему тогда Мальту привел твой Гельд?

Мое первое впечатление оказалось верным. Интересно, каков он, в качестве покровителя. Груб ли с Даной? Или добр?

— Уж будьте уверены, я все узнаю. — Дана многозначительно усмехнулась.

Девушки вернулись к обсуждению своих привычных дел, оставив меня в покое, стараясь больше не навязаться с вопросами. Хотя нет, нет, да поглядывали с любопытством.

Обед нам принесли во внутренний дворик, где царила приятная прохлада, мы устроились на мешках набитых соломой. Я жевала хлеб, запивала его разбавленным вином и слушала разговоры, которые не смолкали ни на минуту.

Мои соседки оказались правы: Эрк появился когда солнце начало клониться к закату, и был заметно навеселе. Он расположился на скамье, положив под голову толстый том и задремал. Вскоре раздался его храп.

За несколько дней я много чего узнала. Например, что в замке не было тролльчанок. Регуутор не привез молодую жену в Миравингию.

В противном случае я могла бы столкнуться с ней. Почему-то я представляла жену Йотуна молчаливой и синеволосой. Она бы таращилась на Йотуна, никогда не перечила и предугадывала любое его желание. В моем воображении, она носила ожерелье из крупного жемчуга. От этих мыслей у меня закипала кровь, от чего взгляд заволакивала красная пелена. И тогда меня пронзало острое чувство стыда. Стыдно было за собственную глупость.

Я получше познакомилась со своими соседками и между нами возникла если не дружба, то довольно теплые отношения. Эдна и Дана были магичками, их покровители отправились с Йотуном подавлять восстание, а Лаура была дочерью лавочника.

Но больше всего меня поразила история Сильвии — дочери мелкого дворянина, которая теперь принадлежала одному из надзирателей. Я видела этого мрачного, поджарого, точно борзая, тролля с очень темной кожей. Он носил коричневую мешковатую мантию, подпоясанную плеткой. Впечатление производил не самое приятное, впрочем, как и все надзиратели. Тролли заняли дом ее отца, а когда двинулись дальше, то Сильвия ушла с ним. Сама.

Я так и не смогла понять, почему. На мой аккуратный вопрос об этом: она ответила просто — «я полюбила его, как только увидела».

Вот уж действительно: «любовь зла».

Ее признание меня шокировало и показалось совершенно неприличным. Я внутренне осудила ее за глупость и наивность. Но быстро поняла, что у меня уж точно нет такого права.

Девушки весьма откровенно обсуждали своих троллей, без стеснения делясь их интимными привычками.

— А как регуутор? — спросила меня Эдна.

Вопрос был задан самым нейтральным тоном. Но по глазам девушек, видно было что они все хотят узнать что-нибудь.

Я не нашла достаточно остроумного и безопасного ответа и наотрез отказалась отвечать. Они пытали меня, заливаясь смехом.

— Он может быть регуутором и власть у него огромная. А что касается всего остального?

Дана вытерла выступившие от смеха слезы.

— С Гельдом никто не сравнится, — сказала она.

— Да величие, — фыркнула Лаура, — бывает очень по-разному распределено.

Я не выдержала и рассмеялась вместе с ними, легко и беззаботно. Мы веселились и наши голоса наполняли зал, поднимаясь ввысь к сводам.

Смех оборвался. Лица окружавших меня девушек вдруг застыли, улыбки исчезли. Не понимая, почему произошла такая резкая перемена, я оглянулась, все еще продолжая посмеиваться.

В сопровождении двух троллей в зал вошел регуутор собственной персоной. Йотун был все еще в доспехах. Он вернулся и привез битву с собой. Она была в его напряженном взгляде, в пятнах запекшейся крови на его ремне.

Йотун оглядел зал.

— Где Эрк? — спросил он.

Вопрос повис в воздухе. Никто не ответил. Под его тяжелым взглядом я прошла к своему месту и села. Оглушительно зашуршала бумага.

Нет. Йотун точно не мог слышать наш разговор. Уголки губ невольно дрогнули. Но я старательно душила улыбку.

Эрк появился и заметался по залу в поисках документов, которые затребовал регуутор. Хмель выветрился из его головы. Все это напоминало паническое бегство мыши при внезапном появлении кота.

Потерял терпение, Йотун бросил:

— Принесите бумаги в мои покои.

Когда регуутор ушел все почувствовали облегчение. Эрк был так потрясен вторжением в его уютный мирок, что даже ничего не сказал и не отругал нас.

А через несколько часов мне объявили, что меня переводят наверх. Я должна прислуживать в покоях регуутора.

Йотун пил вино с угрюмым ожесточением. Я уже не раз и не два наполняла его бокал. Он являл собой контраст с остальными троллями. Те нарочито громко смеялись, орали песни, хлопали ладонями по столу, похваляясь добычей и учиненным насилием.

В центре зала высилась гора серебряных и золотых вещей, вывезенных из города. Драгоценности, кубки, магические артефакты, оружие — все было свалено вперемешку.

Неоспоримые доказательства тролльей победы.

И все же Йотун почти не участвовал в разговорах и не притрагивался к еде. Он следовал заведенному ритуалу, но явно не испытывал радости.

Я старалась держаться как можно более равнодушно: не смотреть по сторонам, не видеть лиц. Даже хорошо, что на мне не было яркого наряда и груза украшений. Я могла быть тенью. Могла притвориться, что меня здесь нет.

Я заметила Эдну в конце зала, а также видела Дану рядом с Гельдом, но не стала подходить к ним. Не потому, что стеснялась своей новой роли, а просто из чувства предосторожности. Не понятно, какой вывод сделал регуутор, застав нас сплетничающими и смеющимися во время работы. И потом стоило мне отойти от его стола, я чувствовала взгляд, который жег мне лопатки.

Разливая вино пирующим, я слышала больше, чем хотелось.

Кувшин опустел, и под этим благовидным предлогом я поспешила из зала. Обратно же не слишком торопилась. Я устроилась в нише, давая отдых ноге, поставив вино на пол и прислонилась лбом к стене.