Люди отступали под натиском туманов, чудовищ и воинов, оставляя площадь, обагренную кровью защитников.

Кровь! Она была повсюду: бежала тонкими струйками и собиралась в большие, скользкие лужи.

Среди всего этого ужаса я увидела Йотуна. Высокий, красивый в своих ладно сидящих доспехах, он двигался легко и свободно. В одной руке тролль сжимал меч, в другой — магический хлыст. Мне приходилось видеть, как Йотун сражался на дуэлях, но только теперь в пылу сражения, стало понятно, почему он был Тенью короля.

Йотун нес смерть своим врагам с легкостью, граничащей с изяществом. Он прокладывал себе путь к главной башне. Одно точное заклинание — и щит мага распался гаснущими искрами, удар — и безжизненное тело упало к его ногам. Когда седой чернокнижник бросился наперерез и попытался его остановить, свистнул хлыст, прорезав воздух и врезаясь в плоть.

Вскрик.

Чернокнижник схватился за лицо, где теперь зияла сплошная рана. Завершая начатое, Йотун вонзил клинок человеку в живот…

Совсем молодой маг с растрепанными светлыми волосами, едва держался на ногах у основания лестницы. Почему он не укрылся с остальными? Зачем он…

Йотун подошёл — неторопливо. Лицо парня исказилось страхом, в отчаянной попытке спастись он попытался сотворить щит — и тот дрогнул, рассыпался, прежде чем Йотун поднял хлыст.

Я думала, тролль пощадит его. Чернокнижник явно совсем недавно покинул одну из Башен. Всего один удар — и юноша упал, захлебнувшись собственной кровью.

Я не знала его имени. Я не знала ни одного из тех, кто умирал на моих глазах. Но от этого не было легче.

Йотун повернул голову и посмотрел прямо на меня. Но не знаю, понял ли он, что я наблюдаю. Свет падал ему на лицо, выделяя заостренное ухо и брызги чужой крови на светло-серой коже.

Потом он пошёл дальше. Забирать следующую жизнь. И еще.

Не знаю, сколько продолжалась битва. Несколько часов. Последние оставшиеся в живых человеческие маги оставались в Башне. Но тролли не торопились.

Пока одни маги отдыхали от кровопролития, другие прочесывали все закоулки цитадели, внутренние дворы, сады, конюшни и кухни. Раненных добивали без всякой жалости. Некоторых выживших людей сгоняли на маленькие площади и заковывали в цепи или связывали.

Никто из погонщиков не одергивал чудовищ, которые терзали тела, насыщаясь человечиной.

Йотун поглядывал на башню, к нему подошел Гельд, как и прочие тролли он был забрызган с кровью с головы до ног, красные волосы липли к вспотевшему лбу. Они обменялись с Йотуном парой фраз после чего, оба рассмеялись.

***

Я все еще сидела в палатке, сжимая в ладонях чашу с зельем.

— Гитте, — позвала я, — Они захватили крепость. Все почти кончено.

Слова пропали впустую: тролльчанки не было в палатке. Я была предоставлена самой себе.

Гитте явилась через пару часов, когда облака снаружи окрасились розовым и оранжевым. Она забрала из моих онемевших рук пустую чашу, и тогда я заплакала.

Ведьма заключила меня в свои объятия, баюкала и утешала, точно ребенка. Я не могла произнести ни слова, онемев от ужаса. Я совершила ужасное. Ничего нельзя изменить.

Гитте гладила меня по голове и шептала что-то успокаивающее. От нее пахло потом и лекарствами.

— Не ты первая, не ты последняя… — говорила она мне.

Мне все-таки удалось успокоиться и даже немного поспать.

Ночь спустилась на землю, но не принесла покой. Тролли подожгли в крепости то, что можно было поджечь. Пламя лизало черное небо, ветер приносил хлопья пепла и запах гари.

Йотун вернулся. Полог заколыхался, пропуская тролля. Он был с ног до головы в запекшейся чужой крови.

Я поднялась и замерла, не решаясь приблизиться. Йотун подошел сам. Во всей его фигуре, походке, в каждом движении сквозило ликование. Еще бы! День, который обещал быть обычным, завершился крупной победой. Цитадель пала, горстка защитников, укрывшихся в башне, скоро сдастся, человеческие маги убиты, много людей взято в плен.

Йотун неторопливо снял перчатки и взял меня за подбородок, вынуждая взглянуть прямо на него.

Он явно заметил мои покрасневшие от слез глаза, слишком долго рассматривал мое лицо, слишком пристально.

Наконец от выпустил подбородок и тихо сказал:

— Поможешь?

Его губы тронула улыбка.

Я принялась помогать ему снимать доспехи. В глубине его глаз тлел опасный огонь. Я чувствовала, что он все еще разгорячен, как будто все еще там, среди дымящихся развален, готов вновь пустить в ход и меч, и страшный магический хлыст.

Гитте принесла воды, наполнив ванну. Небрежным движением Йотун бросил заклинание, нагревая ее.

Полностью избавившись от одежды, он с довольным вздохом залез в ванну. Пар поднимался над водой, обрисовывая широкий разлет плеч. Я сжала губы. Старалась не смотреть на кровь, которая была даже в волосах, я взяла тряпочку и опустила ее в воду, добавляя немного мыла, и провела по его плечу. Тёмная, бурая полоса размылась под пеной.

Мои пальцы едва заметно дрожали. Йотун слегка повернул голову, позволяя коснуться своей шеи. Его кожа была такой горячей.

На несколько мгновений он закрыл глаза.

— Ты не ранен? — спросила я почему-то шёпотом.

Он покачал головой, все так же не открывая глаз.

— Ни царапины.Я кивнула, проглотив тяжёлый ком в горле, чувствуя облегчение, хотя, наверное, не должна была.

— Хорошо.

Я сосредоточилась на тряпочке и мыльной пене. Мне хотелось, чтобы кровь исчезла с его кожи, поэтому не сразу заметила, что Йотун пристально смотрит на меня. Он поймал мою ладонь, поднёс к губам.

— Ты видела, — не столько вопрос, сколько утверждение.

И в его голосе слышалась гордость. Живой интерес, как я оценила его мастерство. Для него было важно получить признание.

— Теперь я понимаю, почему ты стал Тенью короля. С тобой ему не были страшны никакие враги.

Длинная фраза отняла у меня все силы, и я глубоко вздохнула.

Йотун рассмеялся, его лицо приобрело мальчишеское выражение, в широкой улыбке сверкнули клыки. Он был доволен.

— Не стоило… — коснувшись моей щеки и оставляя влажную дорожку, сказал он.

Я подала ему полотенце, стараясь не смотреть. Он привлек меня к себе, я чувствовала его возбуждение и затаила дыхание, но он разжал объятия.

— Идем, — с сожалением сказал он.

На «площади правосудия» прямо под нависающей виселицей были расставлены наскоро сколоченные столы. На скамьях теснились тролльи маги и воины, их радостные серые лица освещались отблесками пылающей крепости. Ночную тьму рассеивал огонь был явно магического свойства. Невозможно представить, что естественное пламя могло так долго бушевать.

Тролли приветствовали появление Йотуна криками и ритмичными ударами кулаков по столам. Он двинулся к товарищам, чтобы присоединиться к пиршеству. В воздухе стоял аромат жареного мяса и тяжелый винный дух.

Смех, хлопки по плечам, обрывки здравниц. Кто-то из магов запел неожиданно сильным, приятным голосом и остальные быстро подхватили — нестройно, громко, с тем разухабистым восторгом, который рождается, когда смерть прошла мимо, и кровь ещё не остыла.

К веселью присоединились аму вайо и надзиратели. Общая битва если не растопила их взаимную неприязнь, то, по крайней мере, отодвинула на время.

Маги вместе пили вино, накалывая куски мяса кинжалами. Жир и кровь стекали на руки и подбородки.

Я поймала себя на мысли, что слишком долго таращусь на пирующих и присоединилась к тролльчанкам, разносившим вино. Проходя за спинами мужчин я прислушивалась к их разговорам. Они похвалялись своими подвигами — убийствами магов и находками разных артефактов, отпускали грубые шутки.

Йотун, не глядя, протянул мне свой кубок, и я наполнила его вином.

Его собеседник из надзирателей взглянул на меня с веселым блеском в глазах.