Другая фигура метнулась к нему. Капюшон откинулся Люк! Это был он!

— Помогите мне! — крикнул он.

Вместе они подняли тролля.

— Оставьте меня! Идите!

Я заметила, что все путники были связаны между собой веревкой.

— Надо просто идти!… Мы почти у цели… Они нас не учуют.

Люк почти кричал, но все равно разобрать все не получалось.

— Больше не могу.

Дождь струился по лицам, точно слезы.

Рядом ударила молния.

— Мы умрем! — завыл паренек.

— Поступим так как должно! — один голос перекрыл даже шум дождя.

Говорил тролль, я узнала в нем крестьянина.

Паренек взмахнул руками и поскользнулся. Он повис на краю пропасти.

— Режь веревку, — скомандовал все тот же голос из-под капюшона.

— Нет! Спасите его! Спасите! — причитала женщина.

— Никто сегодня не умрет! — Люк изо всех сил старался удержаться на краю.

— Тянем! Аккуратно! Все вместе!

Они все-таки дошли до Гнезда. Все. Люк поднял камень и долго колотил им в ворота. И наконец-то открылась узкая щель, в которую протиснулись путники. Они были мокрыми, перемазанными грязью и кровью, но живые.

Их накормили и обогрели.

Исмар спустился ко вновь прибывшим. Его единственный глаз осмотрел собравшихся:

— Я тебя помню, — сказал он Люку, — Нельзя стать собственной тенью. Ты все-таки присоединился к своему народу.

Люк поплотнее запахнулся в одеяло и слабо улыбнулся.

— А вы… — Исмар изучал троллей и карлингов, пришедших в Гнездо, — Откуда?

— Из долины, — сказал крестьянин, тот самый, что приютил Люка,— Там совсем житья не стало. Из тумана лезут твари. И никакого сладу с ними нет. И нам некуда идти.

Женщина всхлипнула и прижала руки к груди.

Исмар молчал. Он смотрел на крестьянина, прожигая его взглядом.

— Как же вам удалось пройти черный туман?

— Под защиты грозы. Чудища нас не учуяли, или не решились выйти из своих укрытий.

Одноглазый карлинг кивнул:

— Что ж… оставайтесь, — сказал он, — Вам помогут.

Гельд выслал магов в Ракарм, чтобы вернуть отряд, в котором находились Мадс, Бьянка и Рихт. Но все же отсутствие регуутора было невозможно скрыть. Оно стало явным, и пустота зияла все отчетливее.

Я продолжала выполнять ежедневные дела и прогуливаться по галереям, делая вид, что ничего особенного не происходит.

По негласному разрешению все того же Гельда, я теперь могла выходить в аптекарский огород и гулять по саду. Гитте пользовалась этой привилегией и всегда прихватывала оттуда некоторые травы и корешки. Потом в покоях мы готовили лекарства.

— Эх, тайрис, никогда не знаешь, к чему нужно быть готовой, — говорила ведьма.

Я была с ней согласна.

Мы пришли в сад, где столкнулись с Кальфом.

Вопреки его собственному утверждению о том, что ему трудно различать лица людей, меня он узнал сразу.

Аму-вайо смотрел с неприкрытой неприязнью.

Я едва заметно кивнула ему и прошла мимо.

— Стой, — приказ почти ударил мне в спину.

Он обошел меня по кругу, словно оценивая.

— Значит, ты сумела вернуть расположение регуутора? Мнишь себя хозяйкой.

Я не ответила, взглянула на аму-вайо прямо, но без вызова. Но этого оказалось достаточно… Рот его скривился, щеки потемнели.

— Как смеешь, ты — человечка, вести себя со мной, как равная!

После Кальф обрушил на меня поток ужасного сквернословия. И самое мягкое из всего сказанного было «человеческая подстилка». Он совершенно потерял самообладание.

Его ненависть не была для меня новостью, но теперь она больше не прикрывалась ненадежной материей приличий и била через край.

Я смотрела на его искаженное злобой лицо, на кривящиеся губы и не стала дослушивать, обошла его и бросила через плечо:

— Нам пора, Гитте.

Что ж… раз он отбросил маску, то и мне нет нужды притворяться и смиренно сносить все это. Тем более мое смирение никак его не смягчит.

Раньше я не могла сказать ему ни слова из-за того, что боялась вызвать его гнев. Теперь же в моем молчании был открытый вызов.

— А если он не вернется? — вдруг сказал Кальф.

— Значит, тролли не завоюют Миравингию, — ответила я ему.

— Вот как, — после вспышки, он смог кое-как совладать с собой и говорил уже спокойнее, — Но что будет с тобой? Думаешь его имя защитит тебя?

Я испытала холодную ярость.

— Это не твоя забота, Кальф.

Он едва не поперхнулся, когда услышал, что я назвала его по имени.

— Тебя казнят, — пообещал он, — Не надейся, что станешь чьей-то наложницей.

— Не раньше, чем ты захлебнешься собственной ненавистью.

Он сделал шаг за мной, но все же не посмел коснуться.

Вернувшись в покои я принялась смеяться, как сумасшедшая, и никак не могла успокоиться.

Гитте сказала, что со стороны ей казалось, что меня ни капли не волнуют его слова.

— Самое обидное, когда ты разгладила юбку, тайрис, как будто стряхнула грязь.

Я этого не помнила. Но ведьма клялась, что так и было.

Перепалка с Кальфом получила неожиданное продолжение. Я временами посматривала за аму-вайо, продолжая злится на него.

Поздно вечером к нему в покои наведался тролль. Должно быть кто-то из младших магов аму-вайо. Я никогда его раньше не видела. Парень был хорошо сложен с миндалевидными темными глазами и синими волосами.

Кальф все еще работал за столом, делая записи. Его гость прошел в покои и без разрешения налил себе вина, устроился на кровати.

Перо злобно поскрипывало о бумагу.

— Тяжелый день?

Кальф раздраженно дернул плечом.

Тролля не смутил пренебрежительный жест. Он сделал глоток вина.

— Так кто вызвал твой гнев? Кто-то из наших братьев?

— Нет, — последовал ответ, — Хотя… если смотреть глобально, то так оно и есть.

— Ты слишком строг. Нельзя требовать совершенства…

— О, нет! — Кальф резко развернулся, отбросив перо, — Дело серьезное. Речь не о том, что кто-то небрежно выполнял ритуалы.

— Неужели? — парень улыбнулся в бокал.

— Не хочешь слушать, так сиди и помалкивай!

— Хорошо, я буду молчать.

Кальф посыпал бумагу песком.

— Проклятая человечка!

— Опять!? Что она опять натворила?

— Она — чистое зло. Ее надо сжечь! — Кальф сорвался с места и заходил по комнате, — Язык змеи, а глаза…

— По-моему, она просто наложница. Ничего не значит.

— Нет, ты ошибаешься, Рагн, — Кальф разве что не трясся от злости, — Ее влияние велико.

— Ой ли. Если регуутору нравится с ней спать, то почему бы и нет.

— Это не личное дело! Ты сегодня демонстрируешь раздражающую тупость.

Парня не смутило оскорбление. Он отпил еще вина.

— Почему регуутор не женился? — продолжал разоряться Кальф, — Нет, не для того, чтобы посвятить себя ордену, а чтобы быть с человечкой. Девчонка из дома Дартор. Два брата в аму-вайо. Оба дяди тоже маги, приближены к королю, который сам дал согласие на этот брак. Ее отец… Такой союз не рвут без причины.

— Момент был не вполне подходящий.

— Он разорвал помолвку, когда узнал, что его сучка исчезла. Я почти уверен в этом. — Кальф плевался словами, — И потом он не наказал человечку за побег.

— Может, она столь ничтожна, что не стоит усилий! — возразил Рагн.

— Ты сегодня решил вывести меня из себя?

— Нет. Я тренируюсь быть защитником зла.

Парень поудобнее устроился, откинувшись на подушки и смотрел на Кальфа с вызовом во взгляде.

— Что ж… это полезное упражнение. Регуутор подает плохой пример всем. Когда мы оказались отрезаны от Туманов, то должны сплотится ради чистоты крови, а не плодить ублюдков. Тем более возвышая их женщин… в ущерб интересов ордена.

— Ну, это совсем голословно. Что-то я не припомню такого, чтобы его решения нанесли ордену урон. То, что ему нравится, что она ходит в красивом платье не делает его отступником.

— Тут ты ошибаешься. Ущерб был! Где ее отродье? Он его спрятал, чтобы выдать за чистокровного. И кто-то из наших это покрывает. Дознаться бы, да удавить гаденыша. Но мне не удалось. Так что эта женщина угроза самой системе. На кону не просто минутное удовольствие. Мы можем потерять контроль над будущим.