Рагн хотел снова возразить и уже открыл рот.

— Довольно! — прогремел Кальф, — скажи, что ты на самом деле думаешь?

— Что регуутор может делать все, что хочет, пока побеждает. Он стоит выше предрассудков, порядков и законов. Интересно, где он?

***

Кальф меня поразил. Выходит, при всей уязвимости моего положения, я обладала странной властью, крепко пугающей тролля. Он никогда не отмахивался от моего существования, наоборот, в его глазах я значила слишком много. Не знаю, удостоилась ли какая-то другая человечка его ярости, но судя по всему Кальф видел во мне серьезную угрозу.

Нет, такая власть не доставляла ни малейшего удовольствия. Она сковывала ледяным страхом и грозила опасностью.

И все-таки злобный и жестокий Кальф неожиданно сослужил мне хорошую службу. Его вера в мои силы оказалась заразительной.

***

Посещение колодца превратилось в навязчивую идею. Стоило мне переступить порог и выйти из покоев, как ноги сами несли в сырое подземелье. Особенно меня тянуло туда ночью. В самый темный час, когда замок затихал и магические огни светили мягким приглушенным светом, я выскальзывала из постели и шла к колодцу. Стоя в чуткой тишине, вглядывалась в его глубины и силилась уловить движения магии.

Ничего не происходило. А на дне уже скопилось довольно много камешков. Портал не действовал.

Я уже собиралась вернуться обратно после очередной своей вылазки и поудобнее перехватила фонарь. Он предательски мигнул и погас. Вязкая темнота стала непроглядной и в ней я отчетливо услышала голос:

— Мальта…

Голос шел снизу. Из колодца.

— Портал открыт, Мальта, — продолжал голос, — Он приведет тебя к сыну. Ты сможешь его забрать.

Я увидела детскую кроватку в каменном зале, освещенном факелом. На кроватке лежало одеяло, которое я сшила.

— Торопись, никто не сторожит. Вы вернетесь тем же путем. Скорее.

У меня больше не было камешков, чтобы проверить, но эта мысль вспыхнула и исчезла, как искра. Я так ясно видела зал, но никак не могла рассмотреть спящего ребенка внутри кроватки, его закрывала густая вуаль.

— Давай же. Иначе, сейчас придут стражники и кормилица. Слышишь их шаги.

И я слышала тяжелую, неторопливую поступь. Звук приближался и стучал в ушах барабанной дробью.

— Решайся, другого подходящего момента не случится! — голос сделался настойчивым, — Ты хочешь вернуть сына или нет?

О, я хотела этого больше всего на свете.

Лицо обдало холодом и затхлостью. Вуаль на кроватке покачивалась от сквозняка. Должно быть, Тарвину там холодно.

— Да, ему холодно. Возьми его, Мальта, верни, и он больше никогда не будет страдать.

Я уже готова была шагнуть в этот зал, но задержалась всего на мгновение, а Бездна испустила радостный, сытый вздох чуть раньше, чем случилось непоправимое. Я очнулась и обнаружила себя стоящей на коленях перед зияющим зевом колодца. Решетка была откинута. Как это произошло я не знала, у меня не было ключа.

Из колодца дул ледяной ветер, тянуло плесенью и еще чем-то гнилостным.

Стуча зубами, я неуклюже попятилась и сползла на землю. И все же настойчивый зов пропасти тянул обратно:

— Вернись! Еще не поздно! Уйдешь сейчас и никогда не увидишь сына.

Я бросилась бежать прочь, юркнула под одеяло и долго лежала, не в силах согреться. Меня трясло так сильно, что Гитте проснулась.

— Холодно, Гитте, — простонала я.

Ведьма завалила меня грудой одеял и насыпала углей в грелку. Только тогда я постепенно начала чувствовать заледеневшие руки и ноги.

Весь следующий день я провела словно в тумане, все валилось из рук. Только ближе к вечеру удалось чуть прийти в себя. Одна часть меня понимала, что я избежала ловушки.

И все же меня подтачивало сомнение. Вдруг портал действительно вел к Тарвину, а я оказалась недостаточно решительной. От этой мысли становилось почти невыносимо.

Я не вернулась к колодцу. Почему-то просто знала, что больше не увижу того зала.

Не в силах молчать я рассказала Гитте обо всем. Услышав о произошедшем, ведьма замахала руками и сказала:

— Нет, тайрис, это был злой дух, который не обрел покой и теперь заманивает живых. Больше не ходи туда. Не ходи туда одна.

— Наверняка ты права, — вяло ответила я и отослала Гитте, попросив ее приготовить мне сладостей.

— Да, это вернет румянец твоим щекам, — авторитетно заявила она.

Я бросила короткий взгляд в зеркало. Сейчас я и впрямь напоминала призрака.

Ведьма ушла, а я продолжала вглядываться в зеркальную глубину. В складках штор прятался колокольчик, оставленный Монархо. Я подошла к окну, ловя отражение и начала шарить рукой. Мне показалось, что пальцы коснулись нити, и колокольчик вынырнул из складок. Я не решалась посмотреть, есть ли что-то у меня в руке, но в зазеркалье был колокольчик и от моего легкого движения раздался мелодичный звон. А может быть это все игра воображения, потому что когда я опустила глаза, то моя рука лежала на складках шторы и никакого колокольчика не было и в помине.

Мертвяк не заставил себя долго ждать. Он снова предупредительно кашлянул прежде чем явиться.

— Госпожа Мальта, — Монархо приветствовал меня вычурным поклоном.

Он снял с головы круглую шапочку и когда склонился, то кончик длинного пера махнул по полу. На этот раз мертвяк был одет в изумруд и лазурь, чулки же были розового цвета. Туфли на высоких лаковых каблуках добавляли ему роста. На миловидном лице было такое невинное и приветливое выражение, что я невольно испытала легкое раздражение.

— Господин Монархо, — приветствовала я его.

— У вас для меня новости или вы успели соскучиться по моему обществу? — он улыбнулся почти нежно.

— Кое-что произошло…

Желая получше расслышать Монархо сделал шаг вперед, подойдя ближе. Мне стало жутковато, как будто он стоял рядом со мной. Странно, что мертвяк вызывал у меня столь острое неприятие, даже брезгливость. Я находилась среди троллей: магов и воинов, каждый из которых убил гораздо больше людей, чем Монархо. А если подумать о банде Мадса, без его защиты нам с Гитте пришлось бы нелегко среди его головорезов, которые тоже не слишком задумываясь лили кровь.

— Так что же? Не томите, госпожа Мальта! Камешек не достиг дна колодца? — в его голосе была такая надежда.

— Я слышала Бездну. Она показала мне зал, в котором, возможно, был тот человек, которого я хотела разыскать, — чопорно сказала я.

— Портал открылся?

— Не уверена.

Я рассказала Монархо в общих словах о том, как обнаружила себя на краю колодца. Он внимательно выслушал, хмурясь, но не перебивая.

— Все это очень странно.

— Бездна просила вас привести меня к колодцу? — я старалась сохранить холоднокровие, но все же сердце забилось чуть сильнее.

— Нет. Ничего подобного. Боюсь, я не был удостоен того, что понимается под «разговором», — задумчиво ответил Монархо и было видно, что он не лгал.

— Вы знаете, что она такое? Чего добивается?

Монархо осклабился, демонстрируя сильно удлиненные клыки:

— Бездна не думает и не чувствует. Не как люди, тролли или… мы. У нее нет ненависти, нет жалости, нет цели в привычном смысле.

Я слушала, хотя мне и хотелось возразить. Толкнуть человека в колодец — это весьма понятная цель.

— Она не разрушает, — задумчиво продолжал Монархо, — Она заменяет. Там, где был человек, появляется существо. Там, где была жизнь, возникает другая ее форма. Такие как я не ее воины и не ее дети в полном смысле, хотя мы — ее творения. Иногда когда я взываю к ней и слышу ласковый шепот во тьме… мне нравится называть ее «матушкой». Но если уж говорить совсем начистоту…

Он замолчал и потом пронзил меня внимательным взглядом красных глаз:

— Матушка скорее, как гниль, поселившаяся на корнях деревьев. Не злая, но для кого-то смертельная.

— Она хотела убить меня.

Монархо потер подбородок.