Он рассмеялся весьма заразительно и посулил: «Начнется наша эра. О, госпожа Мальта, клянусь, в летописях так и будет записано».

Я прямо спросила у него: если все настолько предрешено, то зачем ему нужна моя помощь? Немного поколебавшись, он ответил:

— Все дело в семье. Видите ли, я бы хотел дать своим любимым самое лучшее. Вам же знакомо это чувство?

— Знакомо.

Я пыталась сообразить, о чем он говорит.

— Вы сказали, что человек, которого вы потеряли, связан с вами по крови. Кто это? Не возлюбленный. Тогда, возможно… ну конечно, дитя! У вас его забрали.

Помимо воли мои глаза наполнились слезами.

Монархо поднял руки, как будто сдавался:

— Я понимаю, что мы еще мало знакомы. Хотя и чувствую, что могу быть с вами откровенен. Мои соплеменники обзавелись семьями. Один сделал это совершенно бездумно. И получилось не вполне удачно. Его дитя слабо и не обладает… выдающимися способностями. Это мгко говоря. Никому не говорите, но у него получилась посредственность. Другая же моя знакомая… слушала зов сердца. Результат — лучше, сильнее. Но все же… не идеально.

Монархо вздохнул.

— Для вас все звучит не совсем внятно. Но мое желание, чтобы мои дорогие, моя кровь, мое продолжение были наделены выдающейся магией. И могли противостоять всем трудностям и вызовам этого мира, которые обрушатся в изобилии на каждого. Разве я многого хочу?

Он не мог догадываться, что я знаю о Дьярви и мертвячках, и его рассуждения для меня весьма понятны. Также я получила неожиданный ответ, почему он медлил и не обращал ни Марианну, ни ведьму-ворону.

— Разве затмение было не благоприятным моментом? — я ткнула наугад.

— Да, ваша королева использовала его. Но Ория узко смотрит на ситуацию.

— Неужели?

— Разумеется. Она считает, что может управлять силами ей недоступными. Магия ей не принадлежит. Эта смешная игра — отобрать магию у одного тролля и отдать крупицу силы другому, ничего особенного не даст. Разве что толику удовлетворения. Но настоящая власть не в этом.

— А в чем же?

Маленький мертвяк сделался серьезным. Он не ответил, ловко переведя тему на Тарвина.

Его обещаниям невозможно было противится. Не то, что он врал, что немедленно вернет мне сына.. Он предлагал возможность. Я могла перестать быть той, кто только теряет и ждет.

И все же…

Помочь мертвяку означало заключить сделку со злом. Отказать — согласиться с тем, что у меня не будет даже призрачной надежды увидеть сына.

Права была Атали, когда предупреждала о вреде надежды. Она вспыхнула во мне и жгла хуже каленого железа. Это было мучительно и одновременно наполняло силой.

Я обещала ему, что сообщу о портале, как только узнаю.

Вырвав у меня обещание, Монархо подошел к окну в отражении моей комнаты и повесил на держатель для шторы колокольчик. Этот колокольчик был только в зазеркалье. И был не заметен глазу, скрывшись в складках ткани.

— Чтобы меня позвать, просто позвоните. Я услышу.

— Хорошо.

— Тогда скрепим наш союз поцелуем, — сказал он.

Поколебавшись, я прикоснулась губами к ледяному стеклу. Внутри все замерло от отвращения.

Но самое страшное было то, что Монархо не тянул меня в пропасть. Он просто показывал, что я уже стою на краю.

Пребывая в этих размышлениях, я бросила камешек в пустой колодец.

— Зачем ты это делаешь, тайрис? — спросила Гитте, сопровождавшая меня в моих прогулках.

— Ах, Гитте, это просто какое-то безумие, — ответила я.

И так оно и было. Верить мертвяку и помогать ему…

Но пока у меня было время, так как портал не действовал.

А между тем замок жил своей жизнью, но все же, отсутствие регуутора вызывало сбои. Несколько раз слуги спрашивали мои распоряжения относительно устройства тех или иных троллей в покоях, о припасах и прочих делах.

Это заставило меня обратится к окружающей реальности. Тем более я всерьез рассуждала о том, чтобы рассказать о затруднительном положении троллей, с которыми был отряд Мадса. Они пережили еще одну ночь, но мне очень не хотелось, чтобы она стала последней.

Я пришла к Гельду, придумав какой-то смехотворный предлог и заготовив несколько историй, чтобы попросить о помощи. Тролль взглянул на меня исподлобья, но в его глазах не было удивления.

— Пойдем, Мальта, прогуляемся.

Мы с ним вышли из внутренней крепости и прошли к аптекарскому огороду, который переходил в весьма пышные сады. Я была рада неожиданной возможности прогуляться, но все же не забыла о своей цели.

Мы шли с Гельдом рядом среди цветущих роз и подстриженных кустов, и я как раз собиралась изложить свою просьбу, когда тролль меня опередил:

— Ты знаешь, где регуутор, Мальта?

Меня поразил его вопрос.

— Нет, — честно ответила я, — Он не сообщил.

Гельд помрачнел.

— Что он сказал тебе перед отъездом?

— Ничего особенного.

Я не стала распространятся о шкатулке.

Мы как раз скрылись от возможных свидетелей за высоким кустом с красными листьями, усыпанным мелкими ароматными цветами.

— Ничего особенного, — передразнил Гельд и шагнул ко мне так угрожающе, что я невольно попятилась.

Тролль тут же отступил.

— Проблема в том, что никто не знает, где он, куда и зачем отправился, — понизив голос сказал он.

— Вот как. Значит, у регуутора были причины не ставить никого в известность, — глубокомысленно заметила я, сама пытаясь найти объяснение такому поведению.

Как ни посмотри, выходило безрассудно.

— Что ты ему сказала? — Гельд продолжил свой допрос.

— Ничего.

— Так уж и ничего?

Я пожала плечами.

— Совершенно.

Гельд потер лоб.

— Как это все не кстати. Люды готовят наступление, собрали армию, а регуутора нет. Ты понимаешь, как это выглядит?

— Скверно.

Но я не могла себе представить, чтобы Йотун бросил свои войска. Или нечто в таком духе.

— Это катастрофа! Я пытаюсь делать вид, что все идет по плану, но… —Гельд резко оборвал себя, — Ты могла бы узнать, где он?

При всем желании я не могла помочь. Связь была разорвана, на ее месте зияла черная, холодная пустота.

— Нет. Но послушай, он наверняка делает что-то, что приблизит вашу победу. Нужно просто подождать…

— Мальта! — он повысил голос, но получилось угрожающее шипение, — Я знаю, что у тебя какая-то странная магия.

— Я могу сказать, что одному из ваших отрядов угрожает опасность. Запасы на исходе, и их вот-вот перебьют мертвяки. Положение отчаянное.

Как не продумывай, а все будет совсем не по плану. Ни один из моих заготовленных заходов не понадобился.

Гельд тяжело вздохнул и нервным движением провел рукой по волосам, заплетенным в косу.

— Хочешь сказать, как будто регуутор передал распоряжение о спасении отряда?

Нет. Ничего подобного.

— Это уж ты сам реши.

Мы напоминали двух заговорщиков, плетущих интриги.

— И насколько плохо положение этого отряда?

— Очень.

Тут я была недалека от истины.

Гельд решал.

— Покажешь на карте, — сказал он, — Это как-то выиграет время.

Гроза в горах являла собой страшное зрелище. Фиолетовые молнии рассекали небо, а дождь обрушивался на землю с грохотом и шипением. В этих фиолетовых всполохах черной громадой возникал силуэт Гнезда. В башне светился крошечный огонек, но и он то и дело мигал и исчезал. И кто-то решился путешествовать в такую погоду! Шесть путников ползли по узкой тропе, цепляясь блестящие, скользкие камни. Это было чистое безумие. В любой момент сильный порыв ветра мог сбросить их в пропасть.

Одна из фигур, закутанная в плащ упала на камни ничком и испустила вопль.

— Не могу. Не могу идти дальше.

— Еще немного! Гнездо…

Слова заглушил раскат грома.

Но лежащий на камнях путник не мог подняться. Он скорчился на земле и тихо выл.