В какой-то момент, я перестала видеть цвет и нити. Передо мной темнела узкая, извилистая тропа между двумя клубящимися стенами тумана.***

Главное, знать, куда хочешь прийти. У меня перед глазами стояло видение. Мрачное место — карьер, уходящий вниз полукруглыми уступами. В его стенах были прорыты многочисленные норы и пещеры, в которых нашли убежище отчаянные и отчаявшиеся.

Днем на каменных галереях копошились люди, слышалась брань, грохот бочек, скрип дерева и звон металла. Всюду валялись какие-то горы тряпья и украденных вещей, в которых невзрачные женщины выискивали, чем можно поживиться.

Дезертиры тренировали вчерашних крестьян, обучая приемам боя. Все это сопровождалось сочными ругательствами и громкими пинками. Это до боли напомнило мне лагерь троллей, в котором точно так же тренировали карлингов. Как и возвращение бандитов с награбленной добычей. Разве что у троллей дележ был выстроен более упорядоченно. А тут поднимался невообразимый шум и гам, часто сопровождающийся яростными схватками.

Ночью убежище совершенно преображалось. Во тьме горели костры, и тени плясали на каменных стенах, как будто карьер захватили призраки и праздновали свой последний день на земле: женский смех и визг, разнузданные песни и крики.

И всем этим правил Мадс.

Он сидел со своими людьми, но как будто чуть в стороне. Он был королем этих отбросов и восседал на троне — кресле, укрытом алым ковром. Оба этих предмета сделали бы честь убранству замка.

Гитте рассчитывала, что нас не сразу хватятся. Поскольку последние дни я редко выходила из своей комнаты, предпочитая уединение. Но мне все время чудилось, что за нами погоня.

Когда в первый день побега мы остановились, чтобы передохнуть, я почувствовала, как у меня по щекам текут слезы. Было холодно и сыро. Мы с Гитте сидели обнявшись, чтобы хоть немного согреться.

Самым ужасным в моем побеге было то, что пришлось оставить Тумана. Путешествовать по землям людей с ручным чудовищем — было бы слишком заметно. Я терзалась, что солгала ему, когда пообещала, что скоро вернусь. Он успокоенный моим голосом лег на свою лежанку.

Однако мы не замерзли до смерти, и когда забрезжил рассвет, мы смогли благополучно выйти из тумана на тракт, где смешались с пестрой толпой тех, кто бежал от троллей. Гитте закрыла яркие волосы платком, и для надежности скрывала лицо за низко надвинутым капюшоном.

Но никому не было до нас дела, все были поглощены собственными трудностями. Дороги были полны — кто-то искал защиты в городах, кто-то надеялся пристроиться к обозу, кто-то просто бежал куда глаза глядят.

Я смогла купить припасы и ослика. Но упрямая скотина не слишком облегчала нам путь.

Иногда попадались вооруженные отряды, но, к счастью, мы не привлекли их внимания. Опасность подстерегала и с другой стороны. По дорогам разъезжали маги, выполняя поручения своих орденов. Они смотрели на толпу беженцев с холодным равнодушием, и я успокаивала себя, что все и думать забыли о беглой очевидице. Но все равно старалась не встречаться с ними взглядами. Я поразилась своему таланту заводить могущественных врагов.

***

Солнце клонилось к закату. Мы с Гитте медленно шли по лесной дороге. Наш ослик не артачился, а послушно ковылял за ведьмой.

— Ты уверена, что это правильная дорога, тайрис?

Я ни в чем не была уверена.

Когда в ближайшем трактире я спросила, есть ли поблизости карьер, хозяин сначала покачал головой, но потом припомнил, что «там» есть заброшенный серебряный рудник. И о нем идет нехорошая молва. Он также не советовал двум женщинам продолжать путь в сумерках, так как «всякое может случиться».

Что рудник, что карьер представляют собой большую дыру в земле, уходящую вниз ступенями. И встреча с головорезами Мадса не сулит двум женщинам ничего хорошего. Поэтому я приняла эту информацию за добрый знак.

Но все же существовал риск ошибиться.

Я приложила ладонь ко лбу, я могла бы вызвать видение, но что бы дало в очередной раз созерцание зажженных костров.

Поэтому, когда нам преградили путь трое, я испытала почти облегчение.

— Что у нас тут? — ухмыльнулся один.

Разбойник был косматый, в рваном кафтане и больше напоминал зверя, чем человека.

Он рассматривал нас с интересом:

— Две дамы без сопровождения и охраны.

— Проводите нас к главарю.

— Зачем? Мы и так, поможем вам избавиться от всего ценного.

Он кивнул такому же оборванцу, только моложе.

Парень двинулся к нам развязной походкой, самодовольно улыбаясь. Его взгляд скользил по нам с Гитте без всякого почтения. Он оценивал, что можно взять.

— И не советую ничего прятать. Мы ведь везде проверим, — косматый хохотнул.

Все произошло очень быстро. В тот миг, когда парень остановился передо мной, Гитте откинула капюшон.

— Тролль! — он вздрогнул.

Гитте изо всех сил толкнула разбойника в бок, лишая равновесия. А я выхватила кинжал и приставила к его шее.

Он испуганно замер, когда лезвие впилось ему в шею. Хорошо, что парень оказался не слишком отважным. Он мог бы оттолкнуть меня, но затих. Я чувствовала легкое движение его горла под лезвием. Запах давно немытого тела вызывал у меня тошноту, но я сильнее прижала к себе разбойника.

Его товарищи не спешили на помощь. Просто смеялись. Еще бы такая забава: две женщины на дороге и вдруг вот так все обернулось.

— Проводите нас к Мадсу, — сказала я ровно, не повышая голоса, — Он нас примет.

Момент, когда мое сердце почти остановилось.

Вдруг этот жуткий человек не знает никакого Мадса. Вдруг это другая шайка.

— Ладно. Не шути с ножом. Примет… надо же…

Я оттолкнула парня.

— Ведите, да побыстрее, — приказала я твердо.

— Как пожелаете, госпожа.

Косматый отвесил шутовской поклон.

Мы прошли по тропе. Парень тянул за собой упирающегося осла.

Лес поредел. Между черными стволами проглядывало темно-синее небо, и впереди вырастали холмы — громады, похожие на спины спящих чудовищ. Долгое время ничего нельзя было разглядеть, кроме тьмы и камня под ногами. А потом внизу замерцала россыпь огоньков. Сначала они казались искрами, но это были костры в глубине старого рудника. Потом ветер донес шум голосов, запах дыма и горелого жира.

Когда мы спустились на один из уступов, нас с Гитте подвели к одной из пещер. Вход был занавешен тяжелым пологом.— Ждите здесь, — бросил косматый.

Мы вошли внутрь.

Кто-то попытался придать этой норе жилой вид. На полу лежали ковры и шкуры, стояла походная кровать и даже кресло. В углу — жаровня с горящими углями. Я подошла к ней и вытянула руки, наслаждаясь теплом.

Гитте молчала.

Через какое-то время ткань, закрывающая вход, отодвинулась в сторону. И вошел Мадс. Ему потребовалось несколько мгновений, чтобы узнать меня.

— Мальта?

— Давно не виделись, Мадс.

Он шагнул ко мне навстречу и стиснул в объятиях.

— Живая!

Его руки, горячие и сильные, сомкнулись у меня на спине.

Я вздохнула с облегчением.

— Ты голодна? — спросил он, отступая и рассматривая меня.

— Да.

Мадс выпустил меня и подошел к выходу, отдал несколько коротких распоряжений.

— Садись же, — он бросил внимательный взгляд на Гитте.

— Это Гитте, — представила я тролльчанку, — моя дорогая подруга.

Если он и удивился, то виду не подал.

Втроем мы сели вокруг импровизированного стола.

— Как ты меня нашла? — спросил Мадс и сам же ответил, — Ну, конечно.

Я усмехнулась.

Вскоре пришли две девушки и принесли еду: лепешки, мяса и кашу. Не слишком заботясь о приличиях, мы приступили к угощению.

Мадс налил мне вина.

— И все же, как ты здесь оказалась? Где ты была?

— У троллей, — ответила я, — И вот, когда появилась возможность уйти, мы ушли и разыскали тебя.

Он кивнул, задумчиво потер подбородок.

— И что думаешь делать дальше?