— Можно сфотографировать? — спросил он у мастера.
Тот разрешил. Вадим сделал снимок, но на экране все вышло бледнее. Он поворчал, убрал телефон.
— Не умеет, — сказал он.
— Зато карта у тебя бумажная.
— Хоть что-то удалось.
Мы пробыли там почти час. Ничего не купили, поблагодарили мастера и вышли в уже холодный двор. Я застегнула пальто и вернула Вадиму схему. Он сложил ее вчетверо и сунул в карман.
— Хорошая у тебя прогулка, — сказал он.
— Мы прошли всего две улицы.
— Зато нашли серое стекло.
— Ты его нашел.
Он протянул мне руку. Я взяла ее, и мы пошли к остановке. На углу нам встретилась женщина, которая иногда приходила в наш магазин за тканью для детских костюмов. Она узнала меня, поздоровалась и спросила, привезли ли нужный ей зеленый атлас.
Я ответила, что привезли два оттенка. Она пообещала зайти в понедельник и побежала дальше.
Вадим не отпустил мою руку. Я тоже не стала ее убирать.
У остановки он спросил, хочу ли я зайти к нему. Я посмотрела на часы. Я никуда не торопилась и не искала привычного объяснения для позднего возвращения.
— Хочу, — сказала я. — Только сначала заедем ко мне. Я обещала хозяйке сфотографировать счетчик, а опять забыла.
— Очень романтично.
— Я еще могу предложить вынести пакет с коробками.
— Это уже совместные планы.
Я толкнула его плечом. Он поймал мою руку, притянул ближе и поцеловал в холодную щеку. Автобус еще не подошел, люди вокруг смотрели в сторону дороги. Мы стояли рядом, и мне было хорошо. Когда подошел автобус, мы не сразу отпустили друг друга и едва успели к дверям.
Глава 6. Обычный четверг
Глава 6. Обычный четверг
К концу марта я немного обжилась в съемной квартире. Купила мягкую наволочку для слишком жесткой диванной подушки, простую подставку под горячую чашку и маленькие ножницы, которые не приходилось каждый раз искать в рабочей сумке.
Вадим смеялся, что по ножницам сразу видно товароведа. Я отвечала, что инженер определяется по отвертке, лежащей рядом с ключами. Он однажды торжественно убрал ее в ящик и через десять минут начал искать.
Мы встречались несколько раз в неделю. Иногда у него, иногда у меня. Один вечер я совсем не хотела никуда ехать, потому что весь день переставляла рулоны и к закрытию не могла смотреть даже на красивые ткани. Я написала ему об этом, потом полчаса боялась, что он решит: я передумала.
Он ответил: «Тогда отдыхай. Позвоню завтра».
Я сама позвонила через двадцать минут. Вадим поднял трубку не сразу.
— Ты же отдыхаешь, — сказал он.
— Я могу отдыхать и разговаривать.
— А я могу не успеть придумать интересную новость за двадцать минут.
— Расскажи неинтересную.
Он рассказал, как весь день искал в рабочей машине папку, которую утром оставил на столе в кабинете. Я лежала на диване и слушала его голос.
С Костей мы общались только по необходимым вопросам. Разделили общие накопления, договорились о вещах, отдельно обсудили оставшиеся имущественные дела. Я не забирала каждую чашку, купленную за годы брака, он не составлял счет за то, что оставалось у меня. О нескольких предметах мы все-таки поспорили. Мне хотелось взять старую швейную машинку, которой я редко пользовалась, но которая была подарена мне. Костя сначала подумал, что я говорю о новой, купленной Даше. Мы обменялись тремя раздраженными сообщениями, прежде чем поняли, что речь о разных вещах.
Я забрала свою машинку в удобное ему время. Остальное оформляли спокойно, с необходимыми пояснениями специалиста, без попытки закончить все за один разговор. К апрелю у каждого уже было ясное представление, что и в какие сроки нужно сделать. Мне не приходилось звонить Косте по вечерам и спрашивать, куда он положил очередную бумагу.
В четверг я вышла с работы раньше обычного. Мы заранее поменялись сменами, и свободный вечер оказался таким непривычным, что я несколько раз проверила время. Вадим предложил встретиться у дома культуры. Там на неделю открыли выставку механических игрушек, и он прислал мне фотографию афиши с деревянным человеком на велосипеде.
«Ты серьезно?» — спросила я.
«Очень. Он крутит педали лучше меня», — ответил Вадим.
Я согласилась. Мне самой захотелось увидеть игрушку с афиши.
Он ждал у входа. На этот раз без бумажной карты, с телефоном у уха. Увидев меня, поднял свободную руку. Я остановилась чуть поодаль, делая вид, что читаю афишу.
— Да, после лета было бы хорошо, — услышала я. — Не сейчас решай. Посмотри по работе и скажи.
Вадим еще немного послушал, коротко ответил и попрощался.
— Павел? — спросила я, когда он убрал телефон.
— Да.
Он улыбнулся, но задержался возле стены, глядя на погасший экран.
— Что-то случилось?
— Нет. Я ему рассказал.
Я посмотрела на него.
— Сегодня?
— Начал в воскресенье. Сегодня он сам позвонил еще поговорить.
— Про нас?
— И про нас тоже.
Люди обходили нас у входа. Вадим взял меня за руку, отвел на несколько шагов к стене, чтобы не мешать.
— Я сказал ему, когда все началось. Что Костя был моим другом. Что я это знал, не оказался случайно в чужой истории.
Я кивнула.
— Он что ответил?
— Что это плохо. Спросил, почему я не остановился, пока ты была замужем.
Я опустила взгляд.
— А ты?
— Сказал, что должен был. И не остановился.
Вадим помолчал.
— Потом он спросил, как у меня работа. Я даже растерялся.
— Почему?
— Думал, он будет дальше про это. А он сказал, что не знает, что еще спрашивать. И все равно хочет со мной говорить.
Я почувствовала неожиданную зависть. Не к Павлу и не к Вадиму. К тому, что их разговор смог перейти к работе, обычным делам, приезду после лета. У Даши со мной пока не получалось.
— Он приедет? — спросила я.
— Сказал, после лета постарается. У него сейчас плотный график. Точно ничего не обещал.
— Вы давно не виделись?
— С осени. На Новый год не получилось.
Вадим посмотрел на афишу.
— Пойдем? А то человек на велосипеде закончит смену.
Я улыбнулась и сжала его руку.
Внутри оказалось тихо. В большом зале стояли столы с деревянными рычагами, фигурками птиц, маленькими колесами. Часть экспонатов была под стеклом. У части экспонатов были ручки, которые разрешалось поворачивать. Возле каждого висело короткое объяснение. Мы купили билеты и сняли верхнюю одежду в гардеробе. Вадим взял оба номерка, сунул в карман, потом показал мне, в какой именно, чтобы не искать при уходе.
Первым нам попался деревянный дятел на проволоке. Он медленно спускался вниз, ударяя клювом по стержню. Я посмотрела несколько секунд и пошла дальше. Вадим остался.
— Он всегда так? — спросила я, обернувшись.
— Подожди. Смотри, как держится.
Я вернулась. Дятел дошел до конца, Вадим осторожно поднял его наверх, как было разрешено на табличке. Птица снова начала спускаться.
— И что?
Он посмотрел на меня с искренним удивлением.
— Красиво же.
Я пожала плечами.
— Я думала, он быстрее.
Вадим рассмеялся.
— Тебе и дятла надо ускорить.
— У меня впереди еще человек на велосипеде.
— Очень важная встреча.
— Я ради него пришла.
Мы пошли дальше. Вадим останавливался у каждой мелкой конструкции, я сначала читала подписи, потом нетерпеливо ждала, пока он закончит рассматривать шарниры. У третьего стола я потянула его за рукав.
— Ты сейчас начнешь разбирать глазами, как оно устроено, и мы здесь останемся до закрытия.
— Я почти понял.
— Вот именно. Почти — это надолго.
Он послушно отошел, но оглянулся. Я увидела его взгляд и неожиданно рассмеялась.
— Ладно. Смотри. Я пойду вперед. Потом покажешь мне самое интересное.
— Ты не обидишься?
— На дятла? Пока нет.
Я прошла к следующему ряду. Там была маленькая сцена: деревянный человек поднимал ложку, а тарелка отъезжала от него на несколько сантиметров. Когда я повернула ручку, он снова промахнулся. Лицо у фигурки оставалось совершенно невозмутимым. Я попробовала еще раз, надеясь, что хоть на третьем обороте он успеет, но тарелка уезжала неизменно.