Потом зазвонил его телефон. Вадим коротко ответил коллеге, посмотрел на время и поднялся.
— Мне пора. Ты сама дойдешь?
— Нет, я сейчас заблужусь на этой прямой улице.
— Заслужил, — сказал он.
Я встала, обняла его, стараясь не помять папку между нами. Он обнял меня крепче, чем позволяли неудобные листы, и угол уперся мне под ребра.
— Убери наше прекрасное оформление.
— Оно сопротивляется отмене.
Вадим переложил папку за спину. Теперь можно было поцеловать его нормально, без смешного хруста бумаги. Я сделала это и не посмотрела, заметили ли нас рабочие.
На работе день пошел быстро. Пришла поставка, одна маркировка не совпала с накладной, пришлось распаковать рулон и сверить оттенок при дневном свете. Потом женщина, купившая месяц назад ткань на покрывало, принесла фотографию готовой вещи. Она рассказывала мне про свою комнату так, словно я уже бывала у нее дома. Я слушала, радовалась за нее, провела ладонью по образцу, который она все еще носила в сумке.
О банкетном зале я вспомнила только ближе к вечеру, когда увидела сообщение Лидии. Письмо пришло нам обоим. Я сохранила его и убрала телефон.
Зато дома все вернулось сразу. На столе лежал список приглашенных, который я забыла убрать утром. Несколько имен были обведены, напротив других стояли вопросительные знаки. Я провела пальцем по одной строчке и остановилась.
Инне звонить не требовалось. Она отказалась ясно. Даше тоже. Мне очень хотелось написать дочери: «Мы отменили банкет». В этой короткой фразе пряталось столько надежды, что я даже не открыла переписку.
Я перевернула список.
Вадим пришел позже меня, с темными следами пыли на манжетах. Разулся, вымыл руки и заглянул в кухню.
— Ты уже всем сказала?
— Нет. Думала начать с Аллы. Остальных, кто подтвердил, можем поделить.
— Давай я сестре сам позвоню.
Он достал телефон, но не ушел в другую комнату. Я поставила чайник и принялась разбирать пакет с продуктами. Разговор сначала был коротким: да, дата та же; нет, ничего не случилось; нет, мы не расходимся. На этой последней фразе я поставила пакет на стол чуть громче, чем хотела.
Вадим посмотрел на меня и жестом показал: подожди.
— Алла, я сейчас нормально объясню. Мы отказались от большого стола. Регистрация остается. Если ты хочешь прийти, мы будем рады. Нет, не надо никого срочно приглашать. И деньги не надо искать. У нас с деньгами все в порядке.
Я вытащила из пакета помидоры, потом положила их обратно.
— Хорошо, — сказал Вадим. — Время я пришлю еще раз. Спасибо.
Он убрал телефон.
— Придет. Спросила, нужно ли что-нибудь принести.
— Что ты ответил?
— Чтобы себя принесла. Она сказала, что очень смешно и давно не слышала.
Я улыбнулась.
— Давно?
— Позавчера.
Мы сели рядом и позвонили двум людям, которые уже согласились прийти. Я объясняла без долгой предыстории: решили сделать совсем небольшой день, без банкета; извините, что изменили планы; спасибо, что были готовы разделить его с нами. Один человек уточнил, не обидел ли нас чем-то, и мне пришлось сразу сказать, что нет. Другой обрадовался возможности не менять рабочую смену. Мы еще немного поговорили о работе.
После звонков Вадим спросил:
— Ты хочешь еще кого-нибудь набрать?
Я покачала головой.
— Даше я не буду сообщать отдельно. Она не собиралась. Если спросит, отвечу.
— Хорошо.
Я убрала список в ту же папку, где лежали эскизы. Не порвала, не вычеркнула никого. Потом достала из шкафа обычную чашку, налила себе воды и выпила стоя. Только теперь почувствовала, как сильно хотела пить.
— А вечером после регистрации куда пойдем? — спросил Вадим.
Вопрос был простой. Я ждала его и все же растерялась.
— Пока не знаю.
— Можно домой.
— Можно. Но я хочу сначала куда-нибудь пройтись. В платье. Мне ведь все еще можно хотеть красивое платье?
Он нахмурился.
— Жанна, я что, предлагал мешок?
— Нет. Это я опять сама с собой.
Вадим подошел и забрал у меня пустую чашку. Поставил на стол, обнял за талию. Я положила ладони ему на плечи.
— Я хочу на тебе красивое платье, — сказал он. — Хочу тебя в нем увидеть. И потом хочу, чтобы ты пришла со мной домой. А куда мы между этим зайдем, можем еще выбрать.
Я смотрела на него совсем близко. Вадим больше не улыбался, и у меня сжалось горло.
— Я тоже хочу домой с тобой.
— Тогда это у нас уже решено.
Я притянула его к себе. За окном кто-то долго пытался завести машину, потом двигатель заработал и звук удалился. Чайник давно выключился. На столе лежала закрытая папка, а я целовала мужчину, за которого собиралась выйти замуж.
Глава 20. Накануне
Глава 20. Накануне
В последний рабочий день перед регистрацией я проснулась раньше будильника и решила, что непременно опоздаю. Проверила время, еще раз проверила и встала так осторожно, словно собиралась уйти тайком. Вадим открыл один глаз.
— Уже?
— Еще нет. Спи.
— Тогда зачем ты шепчешь?
— Чтобы ты спал.
— Очень действенный способ.
Он отвернулся к краю кровати, а я тихо засмеялась и пошла в ванную. Через пять минут он появился в дверях кухни, босой, со следом подушки на щеке. Я стояла над открытым шкафом и искала чашку, которую сама вчера переставила.
— Вот она, — сказал он, доставая чашку с верхней полки.
— Я бы нашла.
— Не сомневаюсь. Но мне захотелось дожить до завтра.
На работе он должен был закончить проверку одного небольшого объекта. У меня была смена до шести, после которой мы договорились встретиться в центре. Оставалось купить Вадиму ремень: на фоне новой рубашки потертости на старом особенно бросались в глаза. Я обнаружила это вечером, когда мы наконец перестали обсуждать гостей и посмотрели на собственную одежду.
Вадим уверял, что никто не станет рассматривать его талию. Я сказала, что стану. На этом спор был решен.
Утром мы еще раз сверили время. Потом он потянулся через стол и убрал у меня со щеки короткую нитку, прилипшую, наверное, со вчерашней одежды.
— Даже дома у тебя ткани.
— Это профессиональная отметка.
— Очень скромная. Можно было целую бахрому.
Я поймала его пальцы, прежде чем он отнял руку, и поцеловала их. Он перестал шутить, посмотрел на меня так, что мне захотелось вернуться в комнату и отложить все дела. Но автобус приходил через одиннадцать минут, а на работе меня ждали люди, которым было совершенно безразлично, что у меня завтра свадьба.
Я забрала сумку и вышла первой.
В магазине с самого открытия оказалось много покупателей. Мужчина выбирал ткань на чехлы для машины и все время спрашивал, точно ли она будет серой на улице. Женщина принесла маленькую подушку, чтобы подобрать к ней цвет, но на образцах ей нравилось все, кроме подходящего. Я водила их к окну, разворачивала рулоны, считала метры, улыбалась, когда хотелось уже просто сесть.
Перед обедом пришлось разбирать поставку: образцы не совпали с документами. Я разложила их у окна, позвонила поставщику и дождалась ответа. Разговор занял двадцать минут. Записав, что нам заменят, я вернулась в зал. Одна из покупательниц все еще стояла перед тканью с крупными цветами.
— Вы ведь завтра не работаете? — спросила она.
— Нет, буду в понедельник.
— Тогда я сегодня решу. А то без вас опять запутаюсь.
Мне стало приятно: я хорошо знала свою работу, и человеку было удобнее со мной.
После обеда я на минуту вышла в тихий коридор и посмотрела телефон. От Вадима пришла фотография совершенно одинаковых, на мой взгляд, ремней и подпись: «Я могу купить любой и освободить тебе вечер».
Я увеличила снимок. Один ремень был с огромной блестящей пряжкой.
«Только не этот», — написала я.
«Который единственный меня заметил?»
«И весь отдел заметит».
«Понял. Жду тебя».
Я стояла у окна и улыбалась. Потом поймала себя на желании отправить этот обмен Даше. Раньше я часто пересылала ей смешное, а она отвечала своими короткими замечаниями. Рука сама открыла список чатов, но я закрыла его. Дочь не просила показывать ей, как мы с Вадимом выбираем ремень перед свадьбой. Я убрала телефон, не переслав фотографию.