Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Без золота, — объяснила я. — Оно здесь лишнее.

— Понял. Тогда серебро?

— Никакого металла.

Продавщица отошла к кассе. Вадим потер ладонью лицо.

— Я сейчас сдам экзамен или нет?

— Это не экзамен.

— Тогда я двоечник по собственному желанию.

Я попыталась улыбнуться, но не смогла. Он смеялся, а я уже третий вечер выбирала эти карточки. Я выбрала молочный картон, потом передумала и взяла белый. Достала из сумки телефон, сравнила цвет картона с цветом скатерти на эскизе. Вадим молчал. Я оглянулась на него, но он уже смотрел в другую сторону.

На улице он забрал у меня пакет.

— Давай пять минут посидим.

— Ты же сказал, что не устал.

— Теперь устал.

Мы нашли скамейку возле маленького сквера. Вадим поставил пакет между ног, откинулся на спинку и закрыл глаза. Я сидела рядом, держа сумку на коленях, и смотрела на его неподвижное лицо.

— Надо было сразу сказать, — произнесла я.

Он открыл один глаз.

— Что?

— Что тебе не хочется всем этим заниматься.

— Мне хочется посидеть пять минут. Это не совсем одно и то же.

Я посмотрела на его туфли, покрытые светлой пылью. На сгибе рукава виднелось небольшое темное пятно. Он весь день провел на объекте, потом приехал за мной и больше часа рассматривал бумагу, не понимая, почему одна лучше другой. Я знала все это и все равно ждала от него другого лица.

— Я договорилась о встрече с ведущим, — сказала я.

— Видел.

— Мы еще ничего ему не платим. Просто встретимся.

— Хорошо.

— Ты опять так говоришь.

Вадим выпрямился.

— Жанна, как мне надо сказать?

— Не знаю, — призналась я. — Наверное, я хочу, чтобы ты сам чего-нибудь хотел.

— Я хочу жениться на тебе. Хочу домой. И хочу сегодня не принимать решений про ленты.

Я опустила глаза на пакет. Сквозь тонкий пластик просвечивал белый картон.

— Лент мы не взяли.

— Значит, одно мое желание уже исполнилось.

На этот раз я засмеялась по-настоящему. Вадим обнял меня за плечи, и я устроилась рядом, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение в спине. Мы сидели гораздо дольше пяти минут. Мимо прошла женщина с огромным букетом полевых цветов, за ней мальчик катил самокат, держась не за руль, а за поднятое переднее колесо. Вадим проводил самокат удивленным взглядом.

Дома мы разложили покупки на столе. Я уже собиралась принести ножницы, когда он достал из холодильника вчерашний ужин и спросил, где большая сковорода. Я показала. Он занялся едой, я убрала сумки и переоделась. Когда вернулась, картон лежал на подоконнике, а на его месте стояли две тарелки.

— Я не выкинул, — предупредил Вадим. — Вдруг ты сразу испугалась.

— Я увидела.

Он сел напротив. Ел быстро, почти не разговаривая, и только после второй порции снова стал похож на себя. Я рассказала ему про покупательницу, которая хотела одновременно свет и тень. Он спросил, чем все закончилось, и почему-то очень обрадовался, что женщина ушла с образцами.

— Здравый человек. Проверит дома.

— Ты на что намекаешь?

— Ни на что. Я сегодня без намеков. У меня сил нет на второй смысл.

После ужина он все-таки взял ножницы. Я принесла линейку и карандаш. К половине одиннадцатого на столе лежала стопка карточек. На очередном листе он сдвинул линейку, и край вышел косым.

— Этот мой, — сказал он. — Чтобы не перепутать.

Я выхватила у него карточку прежде, чем он успел отложить ее к готовым.

— Ну зачем? Их же все увидят.

Вадим посмотрел на меня, потом на белый обрезок в моей руке.

— Испортили двадцать сантиметров бумаги.

Я хотела сказать, что дело не в бумаге. Но тогда пришлось бы объяснить, в чем именно, а этого я пока не умела.

Мы переделали карточку. Потом еще две. Вадим ушел в душ, я осталась за столом и написала Лидии, что светлые салфетки все-таки лучше. Через несколько минут добавила просьбу прислать варианты рассадки.

Когда он вернулся, я сидела над тетрадью.

— Ты еще долго?

— Сейчас. Только допишу.

Он постоял в дверях, затем подошел, наклонился и поцеловал меня в висок.

— Я буду ждать.

Когда дверь спальни закрылась, я еще долго держала карандаш над страницей, не помня, что собиралась дописать.

Глава 14. Не та песня

Глава 14. Не та песня

Вадим включил музыку, когда я чистила зеркало в прихожей. Из комнаты донеслись первые громкие удары, потом мужской голос, и я, не удержавшись, заглянула в дверь.

Он стоял посреди ковра в домашних штанах и показывал ногой какое-то движение, больше похожее на попытку стряхнуть с тапка невидимую соринку.

— Это что?

— Начало нашей семейной жизни.

— Сочувствую нашим соседям.

— Им понравится. Они у нас люди привычные.

Он сделал звук тише и протянул мне руку. Я подняла флакон и тряпку.

— У меня партнеры уже есть.

— Серьезные конкуренты.

Я поставила все на полку в прихожей, вытерла ладони о домашнюю юбку и вернулась. Вадим взял меня за обе руки. Музыка была быстрой, с нарочито веселым припевом, который я помнила еще по студенческим вечерам. Под такую музыку не хотелось торжественно кружиться. Хотелось дурачиться, двигать плечами, наступать друг другу на ноги и смеяться, пока не заболит лицо.

Мы продержались меньше минуты. Вадим отпустил одну мою руку и повел в слишком широкий поворот. Я зацепилась пяткой за край ковра и остановилась, выставив свободную руку.

— Все. Для публичного показа не годится.

Он сразу отпустил меня.

— Публичный показ вообще не обязателен. Но песню можно оставить.

— На вечер — конечно. Только не первой.

— Почему?

Я присела на подлокотник кресла. Он потянулся к телефону и остановил запись.

— Потому что первая должна быть…

Я замолчала, подыскивая слово. Красивой? Эта тоже была красивой по-своему. Нашей? Мы только что танцевали под нее вдвоем, никто у нас ее не отбирал.

— Должно быть понятно, что происходит, — сказала я наконец.

Вадим посмотрел на меня с искренним недоумением.

— Жених и невеста двигаются под музыку. Что еще может происходить?

— Не шути, пожалуйста.

— Я правда спрашиваю.

Я нашла на своем телефоне медленную инструментальную мелодию, которую сохранила несколько дней назад. Она начиналась тихо, потом становилась шире и торжественнее. Я представляла, как мы входим в зал, как люди встают, как Вадим берет меня за руку. Сейчас, в комнате с недочищенным зеркалом и сложенным на кресле бельем, мелодия звучала немного чужой, но я решила не обращать на это внимания.

Вадим прослушал почти минуту, не перебивая.

— Мне не нравится, — сказал он.

— Совсем?

— Слишком серьезно. Как будто мы собираемся открыть большой памятник.

Я выключила музыку.

— Можно было сказать нормально.

— Я и сказал. Сначала нормально, потом пояснил.

— Очень удачно пояснил.

Он сел на диван, наклонился вперед, сцепив руки между коленями.

— Жанна, ты спросила мое мнение. Я ответил.

— Я не спрашивала, на что это похоже. Я хотела, чтобы ты послушал.

— Я послушал. Мне не нравится. Что дальше?

Он заговорил коротко, суховато. Обычно я пропускала этот тон мимо ушей, а сейчас он меня задел.

— Дальше ничего. Выбирай сам.

Я поднялась и пошла в прихожую. Вадим последовал за мной.

— Не надо так.

— Как?

— Отдавать мне все только потому, что я не выбрал твою песню.

Я взяла тряпку и флакон, провела тряпкой по уже чистому краю зеркала.

— Это не моя песня. Просто один вариант.

— Тогда почему мы ссоримся?

— Потому что тебе все кажется смешным.

— Не все.

— Карточки смешные, программа смешная, музыка тоже.

— Карточки я с тобой резал до половины одиннадцатого.

— Я тебя не заставляла.

Он резко выдохнул.

— Вот это особенно приятно слышать.

Я посмотрела на его отражение. Он стоял у двери в комнату, руки опущены, губы сжаты. Мне хотелось, чтобы он подошел, забрал у меня тряпку и сказал что-нибудь такое, после чего все немедленно закончилось бы. Вместо этого он ждал моего ответа.

16
{"b":"982515","o":1}