Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Дождь закончился, пока мы искали последнее слово. Вадим сложил листок и убрал в блокнот.

По дороге домой я вспомнила, что хотела зайти в магазин за обычными домашними вещами, и мы свернули на соседнюю улицу. Вадим взял корзину. Я открыла список в телефоне, увидела уведомление от Лидии и смахнула его, не открывая новых сообщений.

Вечером тетрадь так и осталась в сумке. Вадим позвал смотреть короткую передачу про старые городские здания. Я села рядом, устроила ноги на диване и потянула к себе половину пледа.

Глава 17. Можно не объяснять

Глава 17. Можно не объяснять

Я написала Даше в обеденный перерыв, сидя за маленьким столом в подсобке. Рядом стоял пластиковый контейнер с едой, которую я принесла из дома, но начинать есть я не могла, пока на экране оставалась недописанная фраза.

«Прости, что я пыталась сделать твой приход на свадьбу доказательством того, что ты хочешь мне счастья. Ты сказала нет, а я не приняла ответ. Это было неправильно. Я больше не буду тебя уговаривать».

Я прочитала сообщение, шевеля губами. Хотелось добавить, как мне трудно, как я скучаю, как представляла ее рядом. Но я отправила его как было.

Телефон остался у меня в руке. Я смотрела на экран, пока не погасла подсветка, потом положила его возле контейнера и взяла вилку. В соседней комнате коллега разговаривала с поставщиком. За стеной хлопнула дверь склада. Через пятнадцать минут мне надо было вернуться в зал и помочь женщине, которая обещала принести образец старой обивки.

Даша ответила не сразу. Когда телефон коротко завибрировал, я уже стояла возле стойки с рулонами и держала одной рукой тяжелый край ткани. Отпустить его, чтобы проверить сообщение, было нельзя. Я закончила отмерять нужную длину, свернула отрез, отдала покупательнице и только потом достала телефон.

«Прочитала. Спасибо, что написала. На свадьбу я не приду».

Я почувствовала укол, хотя другого ответа не просила. Пальцы сами начали набирать: «Я поняла, но…»

Я стерла последнее слово и отправила: «Я поняла».

Через некоторое время пришло еще одно сообщение: «У меня сейчас много работы. Я позже сама позвоню».

Я вернула телефон в карман и пошла искать нужный артикул в накладной. Несколько цифр расплывались перед глазами, пришлось моргнуть и начать строку заново.

Вечером Вадим спросил, как прошел день. Я рассказала про Дашу, не протягивая ему телефон для разбора каждого слова.

— Она не передумала, — добавила я.

— Ты ведь не для этого написала?

Я посмотрела на него. Укора в его голосе не было. Я помедлила с ответом.

— Не только для этого. Все равно надеялась.

Вадим кивнул.

— Понимаю.

Он подвинул мне стул: я так и стояла возле стола, прижимая сумку к боку. Я села. Он сел напротив, и мы несколько минут просто разговаривали о моем рабочем дне, о покупательнице с образцом обивки, который оказался размером с почтовую марку, о новой поставке.

На воскресенье у нас был запланирован пляж. Мы собирались на городской берег, до которого можно было добраться за полчаса. Мы договорились еще на прошлой неделе, когда увидели прогноз. В субботу я думала отменить: настроение было не то, дел оставалось много. Потом представила, как снова просижу выходной над тетрадью, и собрала сумку.

Вадим принес из кладовки две ракетки и коробку с воланами.

— Давно не пользовался. Проверим, живы ли они.

— Это ты про ракетки или про нас?

— Про воланы. За нас пока не берусь отвечать.

Я достала одну ракетку, провела пальцем по струнам.

— В школе я хорошо играла.

— Значит, буду сражаться за честь своего школьного двора.

Утром мы вышли раньше, чем собирались. На улице еще не было душно. Вадим нес большую сумку с полотенцами и водой, я — пакет с легкой едой и ракетки в чехле. По дороге он несколько раз останавливался завязать ослабевший шнурок, и я наконец предложила сесть на скамейку и сделать это нормально.

— Ты просто хочешь получить преимущество до игры, — сказал он.

— Я хочу дойти до берега до осени.

Он послушался. Я стояла рядом и смотрела, как он завязывает узел с такой сосредоточенностью, будто от этого зависел исход будущей встречи. Потом он поднял голову и подмигнул мне.

На берегу уже были люди, но свободных мест хватало. Мы выбрали участок ближе к деревьям, где к полудню должна была появиться тень. Вадим расстелил покрывало, я поставила сумки рядом в тени.

Песок еще не нагрелся. Я сняла сандалии, прошла несколько шагов босиком и остановилась, глядя на воду. На отмеченной для купания части берега плавали взрослые и дети, дальше виднелась ровная линия буйков. Вадим встал рядом.

— Сначала игра или вода?

— Игра. Пока не жарко.

Мы нашли ровный участок травы немного в стороне от покрывал. Вадим отмерил несколько шагов, я сказала, что это слишком близко, он отошел дальше. Первые подачи были неудачными. Волан падал между нами, летел в сторону, один раз зацепился за тонкую ветку. Я сняла его сама, подпрыгнув совсем чуть-чуть, и показала Вадиму.

— Первый трофей.

— Это еще не счет.

— А что счет?

— Давай до одиннадцати. Кто не отбил, тот уступил очко. Все остальное решаем по ходу и без суда.

— Последнее обещать не могу.

Игра пошла лучше после нескольких минут. Я вспомнила движение кистью, стала попадать точнее и быстро набрала первые очки. Вадим перестал шутить, вытянулся, ловя низкий волан, и неожиданно отправил его мне за спину. Я развернулась слишком поздно.

— Случайность, — сказала я.

— Разумеется. Запишем мне случайное очко.

Потом случилось еще два таких очка. Я начала злиться. Не всерьез, не так, как над музыкой, но достаточно, чтобы бросить на него сердитый взгляд, когда он спокойно назвал счет.

— Ты раньше играл чаще, чем сказал.

— Я сказал, что давно не доставал ракетки.

— Очень удобная формулировка.

Он улыбнулся: явно собирался выиграть. Мне захотелось победить еще сильнее.

Последний волан я отбила слишком резко. Он перелетел через Вадима и упал на пустой край чужого покрывала. Я подошла, извинилась перед сидевшей рядом женщиной и забрала его. Когда вернулась, Вадим уже опустил ракетку.

— Одиннадцать — восемь.

— Я помню.

— Еще партию?

Я посмотрела на его довольное лицо.

— Через десять минут. Сейчас мне надо перестать сердиться.

Он рассмеялся, но не стал меня дразнить. Забрал у меня ракетку, и мы вернулись к своим сумкам.

Я села на покрывало, вытянула ноги и выпила воды. Вадим устроился рядом, отвернувшись от солнца. На виске у него блестела капля пота. Я протянула ему бутылку, он поблагодарил и отпил.

— Ты правда обиделась?

— Нет. Я правда хотела выиграть.

— В следующий раз можешь.

— Не разрешай мне. Я сама.

Он поставил бутылку на песок и поднял обе руки, признавая поражение уже в разговоре. Я наконец засмеялась. Потом наклонилась к нему и поцеловала. Он обнял меня за плечи.

Мы еще немного посидели, затем пошли переодеваться в кабинки. Вода оказалась прохладнее, чем я ожидала. Я вошла медленно, остановилась, привыкла и поплыла вдоль берега в пределах обозначенного участка. Вадим плыл неподалеку. До буйков мы не добирались, повернули обратно раньше.

Вернувшись на берег, я завернулась в полотенце и села в тени. Вадим принес второе полотенце, вытер лицо и лег на спину, подложив ладони под голову. Я устроилась рядом, подбирая под себя влажный край полотенца.

— Ты опять думаешь, — сказал он, не открывая глаз.

— А ты как узнал?

— Ты перестала шуршать пакетом. Обычно это означает серьезный процесс.

Я бросила ему на живот угол полотенца.

— Я выбирала, чем тебя кормить.

— Тогда процесс действительно серьезный.

Мы поели, убрали все обратно в сумку и еще долго оставались у воды. Вадим рассказывал смешной случай с работы: коллега перепутал два почти одинаковых помещения и десять минут объяснял заказчику, почему в плане нарисовано не то окно.

20
{"b":"982515","o":1}