Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты уснул?

— Нет.

— Тогда почему не отвечаешь?

— Ты спросила только сейчас.

Я улыбнулась и отвернулась к окну. На стекле остался след от старой наклейки. Солнце попадало в него, и квадрат был виден отчетливее, чем в другие дни. Мне захотелось тут же взять тряпку, но я осталась сидеть. Тряпка была в кухне, а вставать мне пока не хотелось.

Вечером выяснилось, что в комнате темно. Не вообще, а именно в том углу дивана, куда я устроилась с книгой. Потолочный свет Вадим не любил, а маленькая лампа на столе освещала только бумаги.

— Садись сюда, — предложил он, отодвигая стул.

— Я хочу читать на диване.

— Тогда включим верхний.

Он щелкнул выключателем. Я подняла голову: свет оказался холодным и таким ярким, что комната сразу потеряла вечерний вид.

— Нет, это как в отделе обоев.

— У вас в магазине хороший свет.

— Именно. Я только что провела там пять дней.

Вадим выключил люстру.

— Значит, нужна лампа.

— Завтра после работы посмотрю.

— Давай вместе.

На следующий день мы почти сорок минут простояли в магазине светильников.

Мне понравился небольшой торшер с широким горчичным абажуром. Вадим выбрал узкий металлический, который можно было согнуть в любую сторону. Он продемонстрировал это трижды, пока я рассматривала свой.

— Смотри, его можно направить точно на страницу.

— А этот просто красивый.

— И светит во все стороны.

— Он лампа, Вадим. Ему положено светить.

Продавец отошел к другому покупателю. Вадим наклонился ко мне.

— Ты уже решила?

— Почти.

— А меня зачем взяла?

Я посмотрела на него. Он улыбался, но вопрос не был совсем шуткой.

— Ты сам предложил.

— Это правда. Сам виноват.

Я хотела сказать: «Не начинай», — и удержалась.

— Мне не нравится твоя, — сказала я.

— Я заметил. Похожа на длинноногую птицу?

— На устройство, которое будет следить, хорошо ли я читаю.

Вадим засмеялся и вернул металлическую лампу в прежнее положение.

— Ладно. Давай включим твою не среди двадцати других, а отдельно.

Продавец помог нам проверить свет у стены, где было чуть темнее. Горчичный абажур оказался почти оранжевым изнутри. Я поднесла раскрытую брошюру и поморщилась.

— Пожар в читальном зале, — тихо сказал Вадим.

— Не радуйся раньше времени. Твою я все равно не хочу.

Мы нашли третью: с простым светлым абажуром и поворотной стойкой, без блеска и декоративных подвесок. Она стоила меньше обеих предыдущих. Вадим держал коробку, пока я расплачивалась, потом забрал у меня чек и сунул внутрь, чтобы не потерялся.

Дома мы поставили лампу возле дивана. Свет оказался приятным, но с первого раза направить его как нужно не получилось. Вадим повернул стойку, я передвинула основание. Мы несколько раз поменялись местами, проверяя, не бьет ли в глаза.

— Теперь сядь нормально, — попросила я. — Ты же не будешь весь вечер вытягивать шею.

— Я пытаюсь понять, где твое нормально.

— Вот здесь.

Я села, подвинулась и потянула его за руку. Он опустился рядом, слишком близко для проверки света, как я сразу сообщила.

— Наука требует точности, — сказал он.

— Тогда отодвинь локоть.

Он отодвинул, а через минуту я сама положила голову ему на плечо. Книга осталась закрытой на коленях.

В следующие дни квартира стала раздражать меня в мелочах, которых я раньше не замечала. Крючок для полотенца висел слишком высоко. Нижний ящик открывался, только если придержать соседнюю дверцу. Вадим ставил чашку в раковину и тут же шел отвечать на звонок, а я, увидев ее, могла раздраженно вымыть и только потом понять, что мне никто не поручал это делать.

Однажды я вернулась позднее обычного. В магазине принимали большую поставку, и я задержалась почти на час. Вадим сидел у стола с рабочим чертежом. На кухне не было готового ужина, и я ощутила неожиданное разочарование.

— Ты ел? — спросила я.

— Нет. Думал, вместе что-нибудь придумаем.

Я сняла обувь, поставила сумку и некоторое время молчала.

— Я очень устала, — сказала наконец. — Мне сегодня не хочется придумывать.

Он поднялся.

— Тогда не придумывай. Я схожу за готовым. Что будешь?

— Только не самое острое.

— Ты мне до сих пор тот соус помнишь?

— До сих пор.

Он взял ключи. Я осталась в комнате и включила нашу новую лампу. Через десять минут Вадим вернулся с двумя контейнерами, а я уже успела переодеться и убрать с дивана книги.

Мы ели на кухне. Он рассказывал, как целый день не мог согласовать время доступа на объект, я жаловалась на рулон ткани, который поставщик назвал пепельным, хотя тот был откровенно зеленым. Потом мы поменялись тарелками, потому что мне понравилось то, что выбрал он, а ему — мое.

Перед сном Вадим спросил:

— Ты довольна, что переехала?

Я повернулась к нему.

— Да. А ты?

— Да.

— Даже с лампой?

— Особенно с лампой. Наконец-то вижу, с кем живу.

Я толкнула его плечом, он поймал мою руку и поцеловал пальцы. Я придвинулась к нему. Наутро у нас обоих были заведены будильники, и впервые я не собиралась уезжать раньше, чем он проснется.

Глава 9. Скажи еще раз

Глава 9. Скажи еще раз

В начале июня Вадим пришел с работы с синей полосой на ладони и большим пакетом черешни.

— Как это связано? — спросила я.

— Никак. Черешню я купил по дороге, а это маркер. Забыл закрыть колпачок, когда нес папку.

— Покажи.

Он протянул ладонь. Полоса тянулась от большого пальца к запястью, а рядом отпечатался угол листа. Я посмотрела на его рукав: чистый.

— По крайней мере, рубашка уцелела.

— Я проявил профессиональную осторожность.

— Вижу.

Он ушел мыть руки, вернулся и с явным удовольствием показал мне почти исчезнувший след.

— Тяжелый был день, — сказал он.

— Главное, чтобы черешня была сладкая.

Я вымыла ягоды и поставила миску на стол. У Вадима была привычка сначала выбирать самые темные. Я выбирала самые крупные, и поэтому мы почти не мешали друг другу. За окном еще было светло. До ночи оставалось столько времени, что его жалко было тратить перед телевизором.

— Пойдем куда-нибудь, — предложила я.

— Куда?

— Не знаю. Просто на улицу.

Вадим посмотрел на миску.

— А это?

— С собой возьмем.

Он принес контейнер. Мы пересыпали черешню, я сунула в сумку салфетки. На следующий день у меня была ранняя смена, у него выезд на объект, так что гулять мы собирались недолго. Я надела удобные туфли, Вадим — легкую куртку, и мы вышли.

Возле дома играли в мяч двое мальчишек. Мяч прокатился к Вадиму, он остановил его ногой и отправил обратно. Неудачно: мяч ударился о бордюр и улетел в кусты. Мальчишки с укоризной посмотрели на него.

— Профессионал, — сказала я.

— В следующий раз не стану вмешиваться в большой спорт.

Мы пошли к скверу. Он был небольшой, с круговой дорожкой и площадкой, где по выходным продавали рассаду. Сейчас столы стояли пустые, возле одного кто-то забыл пластмассовый ящик. Я остановилась посмотреть на клумбу: среди одинаковых низких цветов торчал один высокий, неуместный, с крупными листьями.

— Его не туда посадили, — сказала я.

— Может, он главный.

— Или сам пришел.

Вадим наклонился, рассматривая табличку возле края клумбы.

— Названия нет. Значит, точно сам.

Я рассмеялась. Мне нравилось, как охотно он подхватывает мою нелепую мысль. Я еще не успела отойти от клумбы, а он уже предположил, что высокий цветок работает здесь сторожем.

Мы нашли свободную скамейку. Вадим поставил контейнер между нами, я открыла крышку. Черешня оказалась сладкой, почти приторной. Я сказала об этом, он пожал плечами:

— Ты сама выбрала самые большие.

— Это не значит, что я за все отвечаю.

Он вынул из кармана сложенный бумажный пакет для косточек. Я посмотрела на него с уважением.

10
{"b":"982515","o":1}