Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Иди сюда, — позвала я Вадима.

Он подошел, посмотрел, как я кручу ручку, и сразу засмеялся.

— Это ты после смены, когда я предлагаю пройти еще один квартал.

— Это ты, когда ищешь отвертку.

— У меня хотя бы есть шанс.

Я хотела повернуть ручку еще раз, но у стола остановилась пожилая пара. Отступила, пропуская их. Женщина попробовала механизм, посмотрела на своего спутника и сказала:

— Узнаешь?

Мужчина только вздохнул. Мы с Вадимом переглянулись и отошли, чтобы не мешать им смеяться над своим.

Человек на велосипеде оказался меньше, чем на афише. Он честно крутил педали, но никуда не ехал: колеса были закреплены на подставке. Я долго смотрела на его сосредоточенное деревянное лицо.

— Вот ради кого ты пришла, — сказал Вадим.

— Да. Он не оправдал ожиданий.

— Ты хотела, чтобы он уехал из зала?

— Хотя бы до гардероба. Забрал бы наши пальто.

Вадим протянул мне один номерок.

— Придется самим.

Мы вышли почти к закрытию. На улице еще было светло, мокрый асфальт блестел под фонарями, которые включили слишком рано. Я застегивала пальто и никак не могла попасть пуговицей в петлю. Вадим стоял рядом, смотрел с таким терпением, что я сердито подняла глаза.

— Не помогай.

— Я и не помогаю.

— Ты очень выразительно не помогаешь.

Он засмеялся. Я наконец застегнула пуговицу, взяла его под руку.

— Тебе понравилось? — спросил он.

— Да. Но я бы не провела десять минут у дятла.

— Семь.

— Ты считал?

— Нет. Это моя защитная версия.

Мы пошли к остановке. Я рассказывала ему про женщину, которая сегодня выбирала ткань для огромной собаки, потому что хотела сшить ей попону, но никак не могла назвать ни длину, ни ширину. Вадим спросил, почему она не привела собаку. Я сказала, что тогда пришлось бы мерить ее прямо на раскройном столе. Он представил это так отчетливо, что засмеялся и остановился посреди тротуара.

— Не смешно. У меня уже был клиент, который принес колесо от кресла, чтобы выбрать к нему ткань по цвету.

— Здравый человек. Колесо легче кресла.

Я толкнула его локтем. Он поймал мою руку и не отпустил, даже когда мы двинулись дальше.

У моего дома он спросил, подняться ли ему. Я хотела сказать да сразу, но вспомнила, что у него утром ранний выезд на объект за городом.

— Ты потом успеешь домой?

— Успею. Час у тебя побуду.

— Час — это не очень много.

— Я знаю.

Я провела ладонью по рукаву его куртки и открыла дверь подъезда. Мы поднялись, поставили чайник, открыли окно на несколько минут. Вадим сел на подоконник, пока я искала чистую чашку, и сразу получил от меня замечание, что он загораживает весь вечерний свет.

— Пересесть на стол? — предложил он.

— На стул. Удивительная вещь, придумана специально для тебя.

Он послушался. Мы пили чай и вспоминали деревянного человека, которому никак не удавалось поесть. Потом разговор сам затих. Я подошла к Вадиму, села рядом, положила голову ему на плечо. Он повернулся и поцеловал меня. Я обняла его, уже не думая, что нужно поддерживать разговор.

Когда он собрался уходить, я проводила его до двери.

— В субботу увидимся? — спросил он.

— Я до четырех работаю.

— После четырех.

— Давай. Только без дятлов.

— Ничего не обещаю.

Я засмеялась, он поцеловал меня еще раз и вышел. Я закрыла дверь, вернулась к столу и убрала чашки. На телефоне было сообщение от Кости с датой, когда нам предстояло завершить оформление развода в апреле. Я прочитала, сверилась со своим рабочим расписанием и ответила, что приду.

Потом написала Вадиму: «Суббота после четырех свободна».

Он ответил уже из машины: «Занято. Мной».

Я положила телефон рядом с книгой и села читать. На этот раз открыла ее с той страницы, где остановилась, и не заметила, как за окном окончательно стемнело.

Глава 7. Теперь отдельно

Глава 7. Теперь отдельно

Костя вышел первым и остановился у окна в конце коридора. Внизу, на газоне возле входа, двое мужчин устанавливали скамейку. Один держал ее за спинку, другой отступал и смотрел, ровно ли получилось. Они двигали ее уже в третий раз, хотя с нашего второго этажа все три положения казались одинаковыми.

Я убрала документ в папку. В кармане лежал телефон с сообщением Вадима: он освобождался после шести. Я прочитала его еще до того, как нас пригласили, и с тех пор не доставала телефон.

Костя обернулся.

— Все забрала?

— Да.

— Тогда я пойду.

Он говорил спокойно. В последние недели мы научились разговаривать именно так: про время, вещи, бумаги, суммы. Об имуществе мы договорились отдельно. На сегодня оставалось только оформление развода. На мне была куртка, которую мы выбирали вместе в прошлом году. Костя потянул рукав своего пальто, и я вспомнила, как смеялась над его привычкой проверять длину манжеты даже у уже купленной вещи.

— Кость.

Он остановился. Не подошел обратно, только повернул голову.

— Я хотела сказать…

У меня не было приготовленной речи. Все важное я уже сказала. Осталось только попросить его сделать сегодняшний день легче для меня, и я не решалась произнести эту просьбу.

— Не надо, Жанна.

Я кивнула, но он, видимо, увидел, что этого недостаточно.

— Я не жду, когда ты подберешь слова. И дело не в том, что ты плохо объяснила. Я понял.

— Я знаю.

— Нет. Иногда мне кажется, ты все еще думаешь, что мы поговорим еще раз и мне станет понятнее.

Мимо прошла женщина с маленьким мальчиком. Мальчик вез по подоконнику игрушечный автобус, обходя горшки с цветами. Мы оба отступили, чтобы пропустить их, и разговор на несколько секунд оборвался.

— Мне не нужно, чтобы ты поняла меня лучше, — сказал Костя, когда они скрылись за дверью. — Ты знала меня двадцать два года.

Я опустила глаза на папку.

— Я не прошу тебя простить.

— Хорошо. Тогда не начинай каждый разговор так, будто сейчас дойдешь до этой просьбы.

Он не повысил голоса.

— Я услышала.

Костя задержался, словно собираясь с мыслями.

— Даша сама решит, как с тобой общаться. Я ей не запрещаю. Но и уговаривать не стану.

— Я не просила.

— Знаю. Говорю заранее, чтобы потом не выяснять это через нее.

— Хорошо.

У входа мы разошлись: он повернул к стоянке, я пошла к остановке. Мужчины наконец прикрутили скамейку. Один сел, проверяя прочность, а другой засмеялся и тоже опустился рядом. Я прошла мимо, не оглядываясь на машину Кости.

На остановке было шумно. Девушка объясняла кому-то по телефону, что уже села в автобус, хотя стояла в двух шагах от меня. Пожилая пара спорила, на каком маршруте меньше идти пешком. Я отошла подальше, к краю навеса.

Я собиралась вернуться на работу после обеда. Еще утром мне казалось разумным не оставлять себе пустого дня. Теперь захотелось позвонить заведующей и попроситься домой. В своей съемной квартире я могла бы снять обувь, закрыть шторы и никому не отвечать.

Вместо этого я посмотрела время и вошла в подошедший автобус.

В магазине ждали три рулона подкладочной ткани и накладная, в которой перепутали два артикула. Я сняла куртку, переоделась и принялась проверять маркировку. Руки помнили работу лучше, чем голова: развернуть край, найти ярлык, сверить цвет при дневном свете. Покупательница попросила ткань для юбки, которая не мялась бы совсем, и я впервые за день улыбнулась.

— Совсем не будет только та, из которой юбку не сшить.

— Значит, придется ходить стоя, — вздохнула она.

Мы выбрали плотный темно-синий отрез. Женщина приложила его к себе и спросила, не слишком ли скучно. Я предложила пуговицы другого цвета. Она решила обойтись без пуговиц и ушла довольная своим выбором, а я вернулась к рулонам.

К вечеру ныла спина, пальцы цеплялись за край бумаги. Я сердилась на криво напечатанную накладную и наконец перестала мысленно возвращаться в тот коридор.

8
{"b":"982515","o":1}