— Можно дать мне и смотреть, как я мучаюсь.
— Ты сразу попросишь ножницы.
Мы пошли дальше. У прилавка с сыром нам предложили попробовать несколько сортов. Мне понравился мягкий, чуть солоноватый. Вадим выбрал плотный, с резким запахом. Я попробовала крошечный кусочек и сразу поискала глазами воду.
— Нет, — сказала я.
— Совсем?
— Уверенно нет.
Он рассмеялся и купил маленький кусок себе. Я взяла другой. Продавщица сложила их в разные пакеты, и Вадим попросил не перепутать, а то у нас дома будет серьезный спор.
— У нас дома уже есть серьезный спор про лампу, — напомнила я.
— Он закончился. Лампа победила обоих.
Вадим взял у меня пакет с покупками и сказал, что хочет показать еще один прилавок. Там лежали небольшие керамические чашки, все разной формы. Я выбрала широкую, ярко-синюю снаружи и белую внутри. Вадим долго рассматривал низкую серую, потом отложил.
— Неудобная ручка, — объяснил он.
— Ты ее даже не держал с чаем.
— Уже неудобная.
Он спросил, хочу ли я купить синюю чашку. Я кивнула и достала кошелек. Продавец завернул ее в бумагу, а Вадим убрал сверток в отдельный пакет, чтобы не придавить сыром.
Мы возвращались пешком. Устали, проголодались, не посмотрели половину прилавков. Вадим нес покупки и подстраивался под мой шаг, пока я шла под руку с ним.
У дома я остановила его.
— Давай завтра пить из разных чашек, есть разный сыр и ни о чем не спорить.
— Первые два пункта обещаю.
Я засмеялась и поцеловала его. Он перехватил оба пакета одной рукой и обнял меня другой.
Вечером мы распаковали покупки. Синюю чашку я поставила на открытую полку, отдельно от остальных, потому что хотела еще на нее посмотреть. Потом ответила Лидии, какой оттенок выбираю, и приложила фотографию цвета при дневном свете.
Я снова открыла список гостей. Возле Инны поставила короткую черту, возле еще нескольких имен — такие же. Теперь в списке было больше пустоты, чем я рассчитывала.
Вадим позвал меня из комнаты. Он нашел на телефоне смешную фотографию, которую сделал на рынке: я с предельно серьезным видом изучала сыр, а за моей спиной висела огромная надпись «Для смелых».
Я рассмеялась и села рядом. Телефон со списком оставила на кухне, но, когда Вадим замолчал, все равно вспомнила о гостях. Мне хотелось, чтобы будущий праздник получился особенно хорошим. Теперь это желание стало еще настойчивее.
Глава 13. Все должно получиться
Глава 13. Все должно получиться
В магазине я могла различить два оттенка молочного на расстоянии трех шагов. Дома, над присланными Лидией эскизами, не понимала, почему один из них вдруг казался мне недостаточно праздничным.
— Этот, — сказала я, поворачивая телефон к Вадиму. — Смотри. Если убрать темные салфетки, будет совсем другое впечатление.
Он наклонился, придерживая чашку за ручку.
— Убрать совсем?
— Заменить. На светлые.
— А на каком мы остановились в прошлый раз?
Я открыла переписку. Мы выбрали тот самый вариант, который я сейчас предлагала переделать.
Вадим не напомнил мне об этом вслух. Поставил чашку на подоконник, взял телефон и раздвинул изображение пальцами. На маленьком экране праздничный стол превратился в угол тарелки, половину бокала и непонятную серую полосу.
— Это тень, — объяснила я. — Ее не надо выбирать.
Он рассмеялся, и я тоже, хотя минуту назад была совершенно серьезна.
— Тогда я за тень. Она мне нравится больше всего.
Я потянулась за телефоном. Вадим поднял его повыше, другой рукой привлек меня к себе. Я уперлась ладонью ему в грудь, чтобы не задеть чашку локтем, и отодвинула ее сама.
— Погоди. Я еще не отправила ответ.
— Лидия переживет три минуты без светлой салфетки.
Он поцеловал меня в уголок рта. Я хотела возразить насчет трех минут, но повернулась сама, и телефон оказался на столе экраном вниз.
Мне нравилось, как он перед поцелуем искал мой взгляд. Я уже перестала прислушиваться к шагам за дверью, но иногда все еще замирала в его руках.
Вадим заметил, что я затихла, но не стал спрашивать. Провел большим пальцем по моей щеке и отпустил.
— Во сколько у тебя смена?
— К десяти. А ты сегодня на дальний объект?
— До обеда там, потом в контору. Вечером свободен. Можем съездить за конвертами.
— Они уже не нужны. Я решила, что лучше небольшие карточки с программой. На столы.
— С программой?
Я открыла тетрадь. В ней появилась новая страница: встреча гостей, поздравления, ужин, музыка. Сначала все занимало четыре строчки, потом я стала добавлять время, переходы и маленькие пояснения. Теперь стрелки упирались друг в друга.
— Чтобы не было пауз, — сказала я.
Вадим посмотрел на часы возле слова «поздравления».
— А если кто-нибудь захочет сказать раньше?
— Тогда скажет раньше. Это же не приказ.
— У тебя здесь все довольно точно.
Я закрыла тетрадь резче, чем собиралась.
— Хорошо. Ничего не будем продумывать. Сядем как попало, а потом станем смотреть друг на друга и ждать, кто первым заговорит.
Он поднял ладонь.
— Я не про это. Поедем за карточками. Покажешь, какие ты хочешь.
Мне стало стыдно за свой тон. Я провела пальцем по его руке, лежавшей на столе.
— Извини. Просто хочется, чтобы все получилось.
— Мне тоже.
Он сказал это без привычной шутки, и я приняла его ответ за согласие со всем, что было в тетради.
На работе привезли новые рулоны. До полудня мы разбирали поставку, освобождали стойки и переклеивали ценники. Я то и дело чувствовала в кармане короткое жужжание телефона, но доставать его было некогда. Одна покупательница выбирала ткань на шторы, которые должны были одновременно не пропускать солнце, не затемнять комнату и не отличаться от тех, что висели у нее двадцать лет. Мы с ней довольно долго искали способ исполнить хотя бы два желания из трех.
— А вы бы какую взяли? — спросила она наконец.
Я посмотрела на выбранные отрезы.
— Сначала спросила бы, что вам больше мешает: солнце или темнота.
Женщина задумалась. Я ждала ее ответа с нетерпением, которое пришлось скрыть за привычной улыбкой.
Она взяла образцы домой, чтобы посмотреть при своем освещении. Я проводила ее до двери и вернулась к стойке.
В телефоне были три сообщения от Лидии. Новые эскизы, уточнение высоты ваз и вопрос, нужен ли нам человек, который будет вести вечер. До этого я думала, что обойдемся своими силами. Теперь представила, как за столом возникает тишина, которую никто не хочет нарушать, и ответила: «Давайте познакомимся. Без конкурсов, пожалуйста».
Вадиму я написала уже после этого.
Он ответил только через час: «Хорошо. Обсудим».
Мне захотелось позвонить и услышать, что ему тоже нужна эта встреча.
Вместо звонка я убрала телефон в сумку. До конца смены оставалось еще почти четыре часа.
Вадим ждал меня у служебного выхода, сидя на низком ограждении клумбы. Пиджак он перекинул через руку, сумку с рабочими бумагами поставил у ног. Увидев меня, встал слишком бодро, как человек, который перед этим успел задремать.
— Далеко ездил? — спросила я.
— Нормально. Ты голодная?
— Нет. Давай сначала в магазин, пока не закрылся.
— Давай.
Я подхватила его под руку. Солнце еще стояло высоко, но между домами уже лежали длинные тени. В окнах первого этажа отражались автобусы и люди, спешившие к остановке. Мы шли среди них вдвоем, совершенно обычные, и мне вдруг захотелось, чтобы дорога до магазина была длиннее.
— Можем никуда не ехать, — сказала я.
Вадим повернул ко мне голову.
— Ты же хотела карточки.
— Хотела. Но если ты устал…
— Я не настолько устал, чтобы не выбрать бумагу.
В отделе для праздников он нес корзину и старательно сравнивал плотность картона, хотя я видела, что для него все пачки одинаковые. Когда продавщица предложила золотую ленту, он взял две катушки, не спросив, нужна ли нам вообще лента. Я вернула одну, потом вторую.