Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Измена. За нас никто не рад

Глава 1. Имя за столом

Глава 1. Имя за столом

Костя положил передо мной телефон с фотографией маленького отеля у воды.

— Вот этот. Помнишь, ты хотела с верандой? Здесь прямо из номера выходишь. Только надо решать, пока есть места.

На снимке стояли два плетеных кресла. Между ними был круглый столик, на котором я уже могла представить его очки, мою чашку, пакет с купленной накануне черешней. Наше привычное утро в чужом месте. Костя любил приходить к завтраку первым, я неизменно опаздывала, потом уговаривала его посидеть еще пять минут.

Он сел напротив, придвинул к себе тарелку и потянулся за хлебом.

— На годовщину возьмем три дня. С пятницы. Ты же можешь поменяться?

Он отломил слишком большой кусок, рукавом серого джемпера зацепил ручку вилки, потом привычно отодвинул локтем солонку подальше от края. Я знала эти движения двадцать два года. От этого не становилось легче произнести то, что я собиралась сказать.

— Костя, я не поеду.

— Работа?

— Нет.

Он перестал жевать. Положил хлеб на край тарелки.

У меня была готова первая фраза. Я повторяла ее по дороге, стоя в магазине у шкафа с верхней одеждой, даже в подъезде, пока искала в сумке ключи. Теперь она показалась такой обтекаемой, что я не смогла ею воспользоваться.

Не «нам надо поговорить». Не «у нас что-то случилось».

— У меня отношения с другим мужчиной.

Костя смотрел на меня неподвижно. Я успела подумать, что он не расслышал: за стеной заработал пылесос, на улице под окном кто-то долго сигналил. Потом он спросил:

— Что значит «отношения»?

Я сжала ладони под столом. Ноготь уперся в костяшку пальца.

— Я тебе изменила.

Он отодвинул тарелку. Не резко, почти бережно, но край задел стакан. Вода выплеснулась на скатерть. Мы оба посмотрели на растекающееся пятно. Обычно я вскочила бы за тряпкой. Сейчас осталась сидеть.

— С кем?

— С Вадимом.

Костя чуть подался вперед.

— С каким Вадимом?

— С Карповым.

Он встал. Стул отъехал назад и уперся в батарею. Костя прошел к окну, вернулся, взял телефон. Посмотрел на все еще светившуюся фотографию, погасил экран.

— Понятно.

— Костя…

— Когда?

— С января.

— С какого января?

— С этого. Два месяца.

Он посмотрел на календарь у двери. На четвертом марта была тонкая красная черта: утром я отмечала день, когда придут новые рулоны льна. Утром я еще помнила про поставку.

— Он был здесь в феврале.

— Да.

— Я ему ключ оставлял. Чтобы коробку забрать, когда нас не было.

Я опустила глаза. Вадим действительно забирал коробку со старым инструментом, который Костя обещал отдать ему для работы на даче у сестры. Ничего другого в нашей квартире в тот день не было. Я могла уточнить это и на секунду уменьшить одно подозрение. Но Костя сейчас говорил не о коробке.

— Посмотри на меня.

Я подняла голову.

— Вы смеялись. Мы сидели тут, ты рассказывала про покупательницу с оранжевыми шторами. Он еще сказал, что теперь знает, где живет самая смелая женщина в городе.

Я помнила вечер. Помнила собственный смех и то, как боялась случайно задержать взгляд на Вадиме. Помнила, что Костя потом мыл чашки, а я вытирала стол.

— Да, — сказала я.

— Ты понимаешь, как это выглядит?

— Понимаю.

Он мотнул головой.

— Нет. Не говори мне сейчас, что понимаешь.

Я замолчала. В кухне пахло тушеной капустой, которую Костя приготовил к моему возвращению. Мне хотелось убрать этот запах вместе с тарелками, вернуть комнату в состояние до ужина, до телефона на столе. Хотелось, чтобы он узнал не здесь, где мы столько раз обсуждали Дашину учебу и отпуска.

— Он знает, что ты мне говоришь? — спросил Костя.

— Знает, что я собиралась сказать сегодня.

— Собиралась.

— Я сказала.

Он усмехнулся, и я сразу пожалела о своем ответе.

— А до сегодняшнего дня что мешало?

— Я боялась.

— Чего именно? Что мне будет неприятно?

— Я знала, что сделаю тебе больно. И откладывала. Это не оправдание.

— Спасибо, что объяснила.

Я прикусила губу. Мне не хотелось плакать перед ним. Не потому, что у меня не было права на слезы, а потому, что он слишком хорошо знал мой плач. За эти годы он не раз подходил, обнимал, приносил воды, искал, чем помочь. Я не хотела заставить его снова оказаться в этой роли.

Костя снял очки, хотя они были нужны ему только для чтения, и долго протирал стекла краем салфетки. Потом понял, что делает, положил их на стол.

— Ты от меня уходишь?

— Да.

Он кивнул. Я ждала следующего вопроса, но его не было.

— Я не хочу продолжать обманывать тебя.

— Уже продолжила. Два месяца.

— Да.

— Не надо говорить так, будто ты сейчас делаешь что-то для меня.

Мне хотелось быть с Вадимом. Я боялась произнести это вслух, но молчать дальше тоже не могла.

— Я люблю его, — произнесла я тихо.

Костя посмотрел на меня так, что я тут же поняла: я выбрала худшую минуту для этих слов.

— Это я должен сейчас услышать?

— Нет. Не знаю. Я не хотела, чтобы ты думал…

— Что именно? Что это случайность? Что вы оба оступились у порога и теперь не понимаете, как оказались рядом?

Он повысил голос, затем осекся, взял стакан и вылил оставшуюся воду в раковину.

— Мне не нужны подробности. И не надо сейчас перечислять, чего тебе со мной не хватало.

— Я не собиралась.

— Хорошо.

Он стоял ко мне боком. Я видела, как дергается мышца у него на щеке.

— Мне было с тобой хорошо, Костя.

Он обернулся.

— Тогда оставь это мне. Не начинай сейчас переделывать все, что было. Хотя бы этого не делай.

Я кивнула. Еще утром он спросил, не замерзну ли я в тонкой синей блузе, и предложил забрать меня после смены. Я сказала, что сама доеду: мне нужно было время по дороге, чтобы приготовиться.

— Где ты будешь жить? — спросил он.

— Первые дни у Вадима. Потом сниму что-нибудь.

Я произнесла это и увидела, как он отвел взгляд. Мне показалось, что я снова ударила его, хотя ответила на прямой вопрос.

— Тогда собирайся.

— Сегодня?

Костя посмотрел на меня. Я почувствовала, как горит лицо.

— Да. Конечно. Сегодня.

— Я не буду спать за стеной и слушать, как ты ему пишешь.

— Я понимаю.

На этот раз он ничего не ответил. Вышел из кухни. Я услышала, как в комнате отодвинулся ящик стола, потом щелкнула дверь балкона.

Чемодан стоял на верхней полке шкафа. Чтобы достать его, мне пришлось принести табурет. Я взобралась на него, уперлась рукой в стенку и потянула чемодан за боковую ручку. Он застрял между коробкой с зимними шапками и старой дорожной сумкой. Я дернула сильнее, коробка накренилась. Сверху упал Дашин шарф, который она оставила у нас на Новый год.

Придержав коробку, я вытянула чемодан, спустилась с табурета и подняла шарф с пола. Темно-красный, с длинной затяжкой у края. Даша просила меня посмотреть, можно ли ее аккуратно убрать. Я обещала и забыла.

Я положила шарф обратно в шкаф.

В чемодан вошли джинсы, два теплых джемпера, рабочая юбка, белье, запасные колготки. Я снимала вещи с плечиков и вдруг не могла решить, сколько мне нужно. На неделю? На месяц? Раньше сборы всегда имели дату возвращения. Сейчас ее не было.

Из ванной я забрала свою щетку и косметичку. Дверцу шкафчика закрыла слишком сильно, испугалась звука, потом рассердилась на себя за это испуганное движение. Костя не был опасен. Я просто не знала, как вести себя в квартире, где еще час назад все мои действия были привычными.

Он вышел с балкона, когда я застегивала чемодан.

— Документы взяла?

— Сейчас возьму.

— В папке. Твои справа.

— Я знаю.

Я открыла нижний ящик. Он не подходил, не проверял, что я беру. Я достала паспорт и свою небольшую папку, оставила общую на месте. Про деньги, имущество, развод нам предстояло говорить позже. В этот вечер я не могла представить, как произносить суммы перед человеком, у которого дрожат руки.

1
{"b":"982515","o":1}